Читаем Призрачно всё онлайн бесплатно

— Славик, выручай! Ты же — спец по всякой хренотени. Кто, если не ты, сможет разобраться в этой дуристике?

Влад не был похож на себя, на того Влада, которого я знал со школьных лет. Раньше он отличался спокойным, уравновешенным характером, обладая крупным телосложением, относился к ровесникам с вальяжной снисходительностью.

Не помню, чтобы он выходил из себя или нервничал. Даже в экстремальных ситуациях, как во время разборок с подвыпившей шпаной, его флегма была непробиваемой. Не могли вывести его из себя и угрозы директора о возможном исключении, а после — неоднократные вызовы в милицию. Его невозмутимость и внутренняя уверенность в собственной правоте ставили всех в тупик и, не исключено, именно благодаря таким качествам Влад умудрялся выбираться сухим из воды в ситуациях, где другой бы на его месте отгреб по полной программе.

Друзьями мы с Владом не были, да и сомневаюсь, чтобы у него были друзья. Со всеми он держался ровно, но на расстоянии, словно отгораживался незримой стеной от всего, что его лично не касалось.

В учебе Влад не блистал, но в институт поступил и даже закончил его. О дальнейшей судьбе одноклассника я знал по обрывочным слухам. Мол, некоторое время мотался челноком по открывшемуся в перестроечные времена зарубежью, тогда многие начинающие бизнесмены, таким образом, зарабатывали стартовый капитал. Затем выкупил место на центральном рынке и по заграницам для него уже мотались другие. Позже Влад, якобы забросил торговлю, организовал свою фирму и вроде бы преуспел на бизнесовом поприще.

Пути наши не пересекались. Школьные встречи Влад игнорировал и с бывшими одноклассниками связи не поддерживал. Постепенно он стерся с памяти, вспоминал я о нем лишь иногда, листая старые школьные альбомы, да и то мимоходом.

Прошло больше двадцати лет, и, вот он, Влад, сидит напротив, растолстевший, но еще не утративший былую форму. Одет в дорогой костюм, рубашка с золотыми запонками, галстук от какого-то «диора». Внушительное кресло, украшение моего кабинета, ему тесновато. Владу неудобно, он постоянно ерзает, а несвойственная ему нервозность в доли секунды перечеркивает казавшийся незыблемым образ из детства.

Влад появился без предупреждения. С утра изводил секретаршу шефа назойливыми вопросами, когда я прихожу на работу и буду ли вообще? При этом он наотрез отказался общаться с директором. Игорь Владимирович наметанным глазом учуяв богатого клиента, едва не распластался перед ним, предлагая переговорить в кабинете за чашечкой кофе. В ответ Влад одарил его высокомерным взглядом (мне после Наталка рассказала), мол, кто ты такой и чего тебе нужно? Шеф обиделся, закрылся в кабинете, буркнув секретарше, что занят и его ни для кого нет. А Наталка через каждые пять минут названивала мне на мобильный, который я, выключив вчера вечером, так и не удосужился включить сегодня утром.

Я Влада сразу не узнал, столько времени прошло… И когда эта громадина набросилась на меня, заключила в объятия, настолько крепкие, что услышал хруст собственных костей, я не то, что опешил, дар речи потерял.

— Славик!!! Сто лет тебя не видел! А ты совсем не изменился! Не узнаешь? Это же я — Влад Егоркин! Одноклассник твой!

— Влад?

Я едва высвободился из медвежьей хватки, присмотрелся. Компьютер в голове включился, заработал. Шестеренки или что там, вошли в контакт, память понемногу возвращала из забытья годы счастливого детства. Узнавание, хоть и с опозданием, озарило мозг.

— Ты ко мне? — не отыскав ничего более уместного в лексиконе, спросил я.

— К тебе, дружище, к тебе…

Многословие, обилие пустых фраз не увязывались с воскресшим из глубин образом, но время способно и не на такие метаморфозы. Все мы меняемся.

Я не знал, о чем с ним говорить. Прошло много времени, мы стали чужими и незнакомыми. Его жизнь для меня скрывалась в потемках, и я не был уверен, нужно ли рассеивать их или лучше оставаться в неведении? Тем более что мне, по большому счету, был глубоко параллелен, как мир его обитания, так и он сам. Не возникни сейчас Влад на моем горизонте, возможно, до конца своих дней я бы о нем и не вспомнил.

Тем не менее, молчать становилось неприлично.

Дежурная, ничего не значащая фраза сорвалась и вместо ожидаемого скудного ответа вызвала долгую тираду. Влад рассказывал что-то о своей жизни, о бизнесе, о семье, а я тупо уставился на его обрюзгшее тело и едва не зевал. Мне хотелось, чтобы он скорее выложил причину нежданного визита, а он, словно опасался ее затрагивать и убаюкивал меня ненужными россказнями, оттягивая миг чистосердечного признания. Наконец, поток красноречия иссяк или он уловил мое не восприятие, запнулся на полуфразе и покашлял в кулак.

— Я к тебе вот по какому делу…

Он ожидал, что я заинтересуюсь, сделал паузу, достал зачем-то носовой платок, повертел в руках и засунул обратно в карман. Я молчал, пауза снова затянулась, сгустилась и надавила ощутимым грузом.

— Знаешь… Как-то неловко здесь говорить… Не располагает казенщина… Может, выйдем, посидим за чашечкой кофе…

Я не хотел кофе, мне не хотелось никуда идти, работы было по горло, сроки поджимали, тем не менее, сам не знаю, почему, с готовностью поднялся из-за стола.

Погода не радовала, начало сентября после сухого горячего августа решило воздать недостающую влагу. Уже неделю над городом клубились тяжелые свинцовой окраски тучи, моросил надоедливый мелкий дождь. Резкие порывы ветра сгибали деревья и гоняли мусор по хмурым морщинистым лужам. Неуютно, сыро… И настроение под стать, тоскливо, хоть волком вой. Беспричинно, просто так, ни с того, ни с сего. В таком настроении все чаще задумываешься о безвозвратно потерянном времени, о суетности и бесполезности, как своей жизни, так и происходящего вокруг. Наверное, первые симптомы надвигающейся старости, хотя, в сорок лет думать о ней как будто еще не принято.

Влад первым вынырнул из уютного подъезда навстречу моросящей влажной пыли, которую ветер нещадно швырял в лицо. И остановился в растерянности. Он не знал, куда идти, по-видимому, давно не был в этом районе, а, может, и в городе. Пришлось брать бразды в свои руки. Вслед за ним я ступил в неуютную сырость, и крупицы тепла, накопившиеся за недолгое время пребывания в офисе, сразу испарились. Ветер без помех пробрался под легкую одежду и ледяными ладонями защекотал тело, вынуждая скукожиться.

— Ну и погодка, черт бы ее побрал!

В замороженное сознание, слова Влада проникали с трудом, внешний дискомфорт возвел плотный барьер, гася внутреннее восприятие и концентрируя ощущения лишь на осознании собственной уязвимости и ничтожности. Окружающая реальность виделась безликой серой картинкой, а звуки сливались в отдаленно гудящий фон, не имеющий ничего общего ни с моими мыслями, ни с ощущениями.

— Уснул что ли?

— Бежим!

Я схватил Влада за руку и, согнувшись, как будто это могло уберечь от дождя, потащил его к пешеходному переходу, за которым на противоположной стороне улицы манящими огоньками подмигивала неоновая вывеска уютного подвальчика.

Аромат кофе с мускатом, табачного дыма и еще чего-то непонятного, но приятного. Шибануло контрастом, ударило в голову, расслабило. Плюс убаюкивающая мелодия, едва сочившаяся из динамиков, скрытых за деревянными панелями. Хорошо, приятно, здорово до умопомрачения.

Как мало человеку нужно для счастья, всего лишь немножко тепла и уюта. Вот только плохое быстро забывается, а к хорошему привыкаешь сразу, и, когда его не с чем сравнить, оно становится обыденным…

Что за день такой? Сплошная философия в мозгах. Погода подействовала?

Кафе было маленькое, всего на четыре столика. В углу нечто вроде кабинки: огражденное высокими спинками диванов, отделенное от общего зала пространство. Лучшего места для приватной беседы и не пожелаешь. К тому же рядом камин приветливо потрескивал угольками, щедро обволакивая сухим жаром, ни с чем несравнимым и по-домашнему комфортным.

Расслабляющая атмосфера, убаюкивающая, отвлекающая от суеты, удачно сочеталась с горячим крепким кофе и золотистым коньяком, сверкающим на донышке непомерно больших бочкообразных бокалов. Заказывал Влад: скромно, без излишеств, сугубо для беседы. Хотя, скромно — понятие относительное. Коньяк не из дешевых, но для Влада, этой прожженной акулы капитализма, без напряга (что для меня половина зарплаты, для него карманные расходы). Разные у нас весовые категории.

— Вот такие дела, братишка…

Влад отхлебнул коньяк, поморщился, то ли напиток не пришелся по вкусу, то ли от мыслей, которые его тревожили, но все еще оставались непостижимой загадкой для меня.

Я смотрел на бывшего одноклассника и видел перед собой чужого человека. Десять лет, проведенные в одном коллективе, канули безвозвратно, и смутные обрывки воспоминаний ни на йоту не приближали к пробуждению, если не родственных, так хотя бы дружеских чувств. А ведь на выпускном вечере слезы на глаза наворачивались, обменивались адресами, делились планами на будущее и не верили, что сможем жить в отдельности друг от друга. Теперь с колокольни прожитого наивные юношеские чувства казались нелепыми и смешными. Сколько нам тогда было? Семнадцать. Из них десять лет, большая часть жизни, вместе. Теперь та большая часть составляет жалкую кроху, незначительную и в чем-то нереальную.

— И в чем проблема? — я тоже отхлебнул из бокала, покатал во рту терпкую, кажущуюся маслянистой жидкость и лишь после этого проглотил ее.

Отличный коньяк, как на мой вкус. Правда, какой из меня эксперт? Нечасто доводилось вкушать благородное пойло. Зарплата, увы, не позволяла, а желающих угостить ничем не выдающегося серенького клерка не так уж много. Точнее, совсем немного.

— Даже не знаю с чего начать, — Влад снова нахмурился, теперь уже точно не от коньяка. — Фигня какая-то со мной происходит. Словами и не объяснишь. Сам не могу понять. Мистика, одним словом. Или на самом деле все вижу, или к врачу пора обращаться…

— Я-то здесь причем?

Грубовато, наверное, только я действительно не понимал ни сути проблемы, которую Влад так и не объяснил, ни зачем я ему, собственно, понадобился? К медицине я никаким боком, по поводу мистики, конечно, зацепки имелись, но, опять-таки, весьма и весьма отдаленные.

— Я читал в газете о вашей фирме. Потом узнал, что ты там работаешь. Славик, для меня ты просто находка. Ведь не откажешься помочь старому другу?

Во, загнул! Старым другом обозвал. Четверть столетия ни слухом, ни духом и вдруг… Интересно, если бы мне от него что-нибудь понадобилось, как бы он отреагировал?

Впрочем, что за мысли? У человека неприятности, а я к словам придираюсь.

— Может, расскажешь, что случилось?

Влад призадумался. Его лоб уже привычно сморщился, обозначая следы будущих морщин.

— Понимаешь, Славик, так просто всего не объяснишь. И не из-за боязни, что ты меня за сумасшедшего примешь. Не хочу тебя заранее программировать, мне необходима свежесть твоего восприятия. Хочу, чтобы ты сам, без моих слов, понял, есть необычное или нет?

— Как ты себе это представляешь?

— Да очень просто, — Влад взгромоздил локти на столик, приблизился ко мне, голос его стал громче и напористее. — Приедешь ко мне в гости, ну, вроде бы, в гости, для жены, для тещи… Отдохнешь, заодно и посмотришь, что к чему.

— Легко сказать. У меня — работа, до отпуска еще о-го-го сколько.

— Плюнь на все! Возьми за свой счет. Шефу твоему я отстегну, сколько положено. Да и ты, братишка, в накладе не останешься. Согласись, идеальный вариант: отдых и к тому же бабки неплохие заработаешь…

Вариант, действительно, неплохой. Каждый день торчать в офисе или в архиве, перебирать скучнейшие бумаги и сочинять нуднейшие отчеты, надоело до чертиков. Согласился бы с дорогой душой. Только, не уверен, что шеф клюнет на замануху, а грызться с ним никакого резона.

— Соглашайся!

Влад поднял бокал, его рука замерла в ожидании, что я сделаю то же. Я подчинился, но ответ мой его разочаровал.

— Не могу обещать. Шеф у меня не подарок. Договоришься, так и быть, наведаюсь к старому школьному другу.

Бокалы снова соприкоснулись с нежным звоном, хотя с лица Влада слетел прежний энтузиазм. Он погрустнел, неужели, в самом деле, рассчитывал, что я сразу сорвусь с места и умчусь невесть куда и неведомо зачем?

— Ладно, братишка, считай, что добазарились. Пойдем к твоему шефу.

Разговор с шефом велся за закрытой дверью. Не для посторонних ушей тема, коль речь, кроме всего прочего, касалась материального поощрения.

Накануне Игорь Владимирович не отказал себе в легкой мести за пренебрежение, с которым мой одноклассник отнесся к нему при первой встречи. Промурыжил Влада в приемной полчаса, при этом, шепнула мне на ушко Наталка, срочных дел, кроме разве что еще одной чашечки кофе, у него не наблюдалось. Утренний кофе, неизвестно который по счету, плюс разбор почты. Поэтому я был почти уверен, что шеф просто-напросто морочит Владу голову или набивает себе цену.