Читаем Привет, красавица ! онлайн бесплатно
Юлия Пескова
Привет, красавица!
Несколько летних дней
Пескова Юлия Алексеевна родилась в Ленинграде в 1976 году, окончила филологический факультет МГУ. Живет в Москве. Печатается впервые.
Шарль-де-Голле была забастовка, и я прилетела в Мадрид только вечером. Пако с Лолой сразу же повезли меня в какой-то бар. Не успев опомниться с дороги, я уже пила за здоровье своих друзей, отвечала на их вопросы и рассказывала о невзгодах парижской жизни. Лола слушала и хохотала. Пако пил джин с тоником и тоже хохотал.
Потом подъехали какие-то знакомые Пако; они тоже пили за мое и свое здоровье; кто-то объяснялся мне в любви и настойчиво просил номер моего сотового. Потом пришел бармен с шампанским и тоже стал пить за общее здоровье и признаваться мне в любви. Кажется, его звали Оскар.
Он спросил, откуда я. Я сказала. Он спросил, надолго ли я приехала в Мадрид. Я ответила, что у меня отпуск, что в Мадриде я проездом и завтра уезжаю в Андалусию. Он удивился, засмеялся и сказал, что в Андалусии нечего делать, потому что в Мадриде намного веселей. Потом он написал на листке бумаги номер своего телефона и спросил, позвоню ли я ему. Я сказала, что обязательно позвоню, потому что тоже его люблю. На прощанье он добавил, что я красавица и что у меня прекрасные глаза. Не помню, что я ответила.
Собственно, я уже почти забыла про него, но, когда мы под утро садились в машину, Лола вдруг спросила:
- Ты ему позвонишь?
- Кому?
- Оскару!
- Зачем?
- Как зачем? Он такой красавчик! Я бы сразу влюбилась!
- Моя сестра, - прокомментировал Пако, - влюбляется в каждого встречного.
- Неправда! - крикнула Лола обиженно.
- Да, Пако, ты не прав, - сказала я. - Совсем не в каждого. Мы целый год жили с твоей сестрой в соседних студьо и вместе работали. Поэтому могу клятвенно подтвердить: она влюбляется только в каждого второго встречного.
Они покатились со смеху, и Пако нажал на газ.
Спустя три часа Пако вез меня на автовокзал. Лола осталась дома - отсыпаться перед вечерней работой. По мадридским улицам плыл раскаленный жар.
- Градусов сорок пять, - сказал Пако, закуривая. - Очень душно. Ты как?
- Нормально. Я люблю жару. Особенно после парижской сырости.
- А я не люблю. Когда больше сорока градусов, уже тяжело дышать.
- А ты кури меньше, может, легче станет?
Пако засмеялся.
- Я, кстати, не так уж часто курю. Только пачку в день. Куда этот козел лезет? Ходер!1 - выругался он.
Мы опаздывали. Я смотрела, как за окном машины мелькают рекламные щиты, яркие вывески баров и ресторанов, чахлые деревца с выжженной солнцем листвой, а Пако говорил о чем-то, не замолкая ни на минуту. Уже подъезжая к вокзалу, он принялся за советы: не загорай много, у тебя кожа слишком белая; не езди без нас в горы - мы приедем и отправимся туда вместе; отели там паршивые, дискотеки поганые, жара такая, что жить невозможно. А самое страшное - это цыгане.
- Не заходи в цыганский квартал. Тебя точно обворуют! - повторял он, присвистывая. - Очень опасно!
Он продолжал говорить, но контролер уже пробил мой билет, и очередь, столпившаяся у дверей автобуса, толкнула меня вперед.
- Мы к тебе обязательно приедем! Я тебе позвоню! - донесся голос Пако. Он стоял у автобуса и яростно махал мне рукой. Я тоже ему махнула.
В автобусе было холодно - кондиционер дул мне прямо в затылок. Я натянула свитер и уставилась в окно.
"Неужели наконец отпуск?" - подумала я. Еще несколько дней назад мне казалось, что до отпуска я точно не доживу. Что умру прямо на работе. Я даже представляла себе, как мое сердце останавливается и я падаю носом на клавиатуру компьютера. Да, если я не сменю работу, это когда-нибудь произойдет. Надо будет подумать об этом, но только не сейчас...
Скоро глаза мои стали слипаться, и я задремала, откинув голову на спинку сиденья. Мне снилась работа, душный офис и ряды чисел на компьютере. Потом в офисе появились цыгане - черные, бородатые, с золотыми серьгами в ухе и хитрым прищуром блестящих глаз. Один цыган, в красной рубахе, перебирал струны гитары, и чей-то сильный голос пел "Очи черные". Другой цыган держал на поводке медведя, который косился на меня и рычал. Рядом стоял Пако и твердил не переставая: "Обворуют!" - "Не обворуют!" - отвечала я упрямо, а Пако качал головой и вздыхал.
Я добралась до места только к вечеру - в пути автобус сломался, и водитель два часа возился с мотором.
Приехав, я зашла в первую попавшуюся гостиницу недалеко от главной площади и сняла там комнату. В номере было душно - кондиционер отсутствовал, вода из-под крана текла тонкой струйкой, зато в унитазе шумела, как горный водопад. "Совсем как в моем студьо", - подумала я и спустилась на первый этаж. Там я спросила у хозяина гостиницы - брюзгливого и недовольного старика, - нет ли номера с кондиционером и горячей водой.
- Нет! - буркнул он и поспешил скрыться за дверью.
Вздохнув, я поднялась наверх, опустила грязные жалюзи и упала на постель.
Утром меня разбудил запах жареной курицы. Я выглянула наружу - внизу находился ресторанчик. "Вероятно, у поваров уже начался рабочий день", - подумала я и, закрыв окно, потянулась к мобильнику. Однако меня ждала неприятность - телефон, включенный с вечера в сеть, не зарядился: видимо, розетка в моем номере была неисправна. "Да здесь еще хуже, чем в студьо! Здесь просто невозможно жить!"
Я умылась под струйкой холодной воды и вышла на улицу искать новую гостиницу.
Проходя мимо столиков кафе и увидев, как двое испанцев уплетают омлет, я поняла, что сейчас упаду от голода в обморок. Тогда я села за один из столиков и заказала сэндвич и кофе.
Кроме меня здесь завтракали еще несколько пожилых испанцев и компания иностранцев, громко говоривших по-английски. За самым далеким столиком сидел тоже какой-то иностранец лет тридцати, бледный и с пегой бородкой. Я ела сэндвич, а он смотрел в мою сторону так пристально, что скоро мне захотелось пересесть за другой столик. Наконец он встал и подошел ко мне.
- Простите, пожалуйста, - сказал он на ломаном испанском языке. - Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, мы были когда-то знакомы. Вы не из России?
- Из России.
Незнакомец глубоко вздохнул, наморщил лоб и перешел на русский:
- Значит, я не ошибся! Как это отрадно!
От удивления я чуть не выронила сэндвич.
- Отрадно?
- Удивительно! - продолжал незнакомец, присаживаясь. - Я даже представить такого не мог.
"Наверно, с кем-то меня перепутал, - подумала я. - Какой-нибудь турист..."
- Невероятно! - не унимался он. - Подумать только! Скажите, каким ветром вас занесло в эту, простите за выражение, дыру?
- Извините, - сказала я, - вероятно, вы ошиблись. Я вас не знаю.
На мгновение он опешил.
- Здесь не может быть никакой ошибки. Наверно, вы просто меня не помните. Меня зовут Валерий Дардыков.
- Очень приятно.
Он вздохнул.
- Значит, вы действительно меня не помните. Тогда, может быть, вы помните Гошу Фельдмана? А Колю Сергеева? - И он назвал еще несколько имен из нашей питерской тусовки пятилетней давности. - Я учился тогда на психфаке и был на два курса старше. Правда, я не часто появлялся в вашей компании, но вас запомнил.
"Похоже, он действительно меня знает. Странно". Я продолжала вежливо на него глядеть и пыталась сообразить, кто он такой, но не могла.
- Может, вы были тогда без бороды? - спросила я на всякий случай.
- Ну конечно! - Его лицо просветлело. - Конечно, без бороды. Поэтому вы меня и не узнали. А вы совсем не изменились. Надо же, какая встреча! Как я рад снова вас увидеть! Надолго ли вы сюда приехали?
- На неделю.
- А я здесь с июля. Решил посвятить летние каникулы изучению испанского языка. Я сейчас в аспирантуре, пишу диссертацию. Как ни странно, удалось выбить стипендию, и факультет командировал меня сюда. Как вы находите Испанию?
- Мне нравится, - сказала я и помахала рукой официанту. - Простите, мне пора.
- Как же так? - огорчился мой собеседник. - Я так рад наконец встретить кого-нибудь из России! Может быть... - Он замолчал, услышав верещание моего мобильника: звонила Лола из Мадрида.
- Ты помнишь того бармена? - закричала она бешеной скороговоркой. - Как какого? Оскара!!! Такой красавчик, он еще дал свой номер! Ты ему звонила?
- Нет.
- Ну что ты такая робкая! Кстати, ты забыла у нас фотоаппарат. Но ты не волнуйся, мы тебе привезем, мы скоро приедем, вот только Пако... - Дальше в трубке повисла тишина. Я посмотрела на табло мобильника: оно погасло.
- Черт! - вскрикнула я.
- В чем дело?
- Батарейка села.
- Я вижу, вы тоже приобрели себе эту игрушку, - сказал Дардыков.
- А у вас разве нет сотового?
Он нахмурился:
- Я, знаете ли, стараюсь воздерживаться от стадного чувства. К тому же сотовый телефон влияет на подсознание и развивает в человеке невроз. Да и потом, какой в нем смысл? Вот, к примеру, зачем вам сотовый?
- Я работаю, и он мне необходим.
- Работаете? Я думал, вы еще учитесь. Разве вы не собираетесь в аспирантуру?
- Нет, не собираюсь. Я уже давно работаю.
- Разве вы приехали сюда тоже работать? Я думал, вы отдыхаете. Кстати, вы не сказали ничего о себе.
"А вы и не спрашивали", - подумала я и ответила:
- Извините, мне пора.
- Но как же?.. Ведь это такая редкость - встретить здесь не просто соотечественника, но знакомого соотечественника! Можно сказать, из одного гнезда! - Мы уже были на улице, он шел рядом и не собирался отставать. - Кстати, где вы живете в Питере?
Я пожала плечами:
- Жила на Васильевском острове, а сейчас - в Париже. Третий год. И работаю тоже там.
- В Париже? - Дардыков посмотрел на меня недоверчиво.
- Да, в Париже. Я замужем за французом. То есть была.
- Вот как. И вас не мучает ностальгия по Петербургу?
- Нет, не мучает. Но мне, честное слово, пора. Надо срочно найти гостиницу. Видите, что делается с мобильником? Там, где я остановилась, что-то с электричеством, и я не могла зарядить телефон. Теперь он заглох.
- Вы думаете, в разгар сезона найдете что-нибудь приличное? Уверяю вас, сейчас все гостиницы заняты. К тому же это недешево. Не проще ли снять квартиру в частном секторе? Я, например, снимаю комнату в очень удобном районе - совсем близко отсюда. Конечно, там есть свои недостатки. В соседней комнате живут две иностранки, из Швеции, кажется. Поэтому кухня и прочее у нас общее. Но, в принципе, необязательно же общаться с соседями. Я, например, почти не общаюсь - я хорошо знаю немецкий язык, можно сказать, свободно им владею, но английский был у меня вторым языком, и я не всегда понимаю, когда быстро говорят по-английски. А мои соседки, напротив, знают английский, но не знают немецкого. А на испанском разговаривать так, чтобы понимать друг друга, ни я, ни они не умеем. Да, в общем-то, нам и не о чем говорить. Я скептически отношусь к иностранцам. Даже более чем скептически. Они не могут понять того, что понимаем мы. У них другая психика, другой менталитет... - Кажется, он не собирался замолкать.
- Так что же за частный сектор? - перебила я, подумав: может, от моего говорливого соотечественника будет хоть какая-то польза?
- К сожалению, не могу сказать ничего определенного. Когда я только что приехал сюда, мне предложили на выбор две квартиры. В первой мне не понравилась хозяйка - мне показалось, она наркоманка, а во второй - в доме напротив - я устроился вполне сносно и почти два месяца жил один, без хозяев. Но недавно, недели две назад, ко мне подселили этих девиц. Как я уже сказал, я с ними почти не общаюсь. У них здесь своя диаспора: какие-то немцы, американцы - словом, когда они дома, все вверх дном. Раздражает, конечно... К тому же разность менталитета...
- Послушайте, - перебила я. - Вы сказали, что живете недалеко отсюда. Это действительно недалеко?
- Совсем рядом. Видите старинную мусульманскую мечеть? Теперь там кафедральный собор. А мой дом почти сразу за ним. Если хотите, можно даже зайти в соседний дом, где мне предлагали квартиру, от которой я отказался. Впрочем, предупреждаю: хозяйка там мне не понравилась. Но вероятны и другие варианты. Пойдемте?
На мгновение я задумалась. Если я не найду квартиру, то по крайней мере заряжу у Дардыкова телефон. Он, несомненно, согласится.
- Скажите, - спросила я. - Можно у вас зарядить мобильник?
Мы шли по улице. Светило солнце, и раскаленные камни тротуара жгли ступни сквозь обувь. Белые стены домов отражали солнечные лучи, и я пожалела, что не взяла с собой темные очки. В ушах раздавался размеренный и тягучий голос моего соотечественника.
- Я, знаете ли, разочаровался в Европе, - рассуждал Дардыков. - Я уже второй раз сюда приезжаю и делаю определенные выводы. Возьмем, к примеру, этот город. Он настолько мал, что уже через два дня вас знает каждый житель. А здешние жители - не в обиду им будет сказано - не отличаются ни интеллектом, ни культурой общения. Вы заметили, что все здесь говорят друг другу "ты"?
- Ну и что?
- Это типичный признак нецивилизованности. Разумеется, я не могу упрекнуть в этом всю Европу, однако отсутствие высокой культуры является основным признаком европейцев. Вот, к примеру, мои соседки. Зачем они сюда приехали? Чем занимаются? Они до глубокой ночи гуляют по здешним злачным заведениям. Думаете, кто-нибудь из них посетил хотя бы один местный памятник или музей? Да и вообще, европейцы совсем не похожи на нас. Им никогда нас не понять. В них нет той искренности, той душевности, той открытости, которая есть у нас. У них все распределено по параграфам, разложено по полочкам. В двадцать лет они знают, кем будут в шестьдесят. Они трясутся над каждой копейкой, в то время как являются наследниками миллионных состояний. Вы только посмотрите на выражение лица европейца!
- Извините, - перебила я, - мы когда-нибудь придем? Вы сказали, что ваш дом близко.
- А мы уже пришли.
Дардыков жил на улице, круто поднимавшейся в гору, - в двухэтажном, как мне показалось сначала, очень экзотическом домике, прилепившемся одной стеной к скалистому уступу. Потом, когда я пригляделась, оказалось, что в этом квартале все улицы идут в гору и почти все дома одной стеной упираются в каменные уступы.
- А здесь, - Дардыков показал рукой на соседний такой же двухэтажный дом, - находится квартира, о которой я вам говорил.
- Может быть, зайдем сначала туда?
Мы позвонили.
На наш звонок никто не отозвался.
- Что ж! Значит, не судьба. Придется искать гостиницу, - сказала я.
- Но вы хотели зарядить телефон.
Дардыков толкнул свою калитку, и раздался скрежет несмазанных петель. На открытой террасе рос в деревянных кадках виноград - он карабкался по чугунной решетке, образуя живую стену. Из-под ног юркнула ящерка и исчезла среди камней.
Комната Дардыкова была небольшой, чистой, и, кроме аккуратной стопочки учебников, я не заметила ничего интересного. Сквозь щель в деревянных ставнях проникала тонкая полоска света, утыкаясь в каменный пол.
- Вот здесь я и живу, - сказал Дардыков и, подойдя к окну, закрыл ставни плотнее.
- Почему у вас так темно?
Он зажег свет и, вздохнув, объяснил:
