Читаем Притяжение (СИ) онлайн бесплатно

Сильные руки обвили стан девушки и прижали спиной к крепкому телу. Алексей зарылся носом в мягкие волосы, провел им к шее и легко поцеловал шелковистую кожу. Пробежав кончиками пальцев по плоскому животу, он взял в руки упругую грудь и слегка сжал между пальцами горошину соска. Юная прелестница охнула от острого ощущения удовольствия, стрелой пронзившего тело. Нахальные руки пустились в путешествие по юному телу, оглаживая и сминая, прижимая ближе и подавляя волю, задирали пижамную маечку и стягивая шорты. Острые зубы осторожно покусывали кожу, а губы выцеловывали жаркие дорожки к груди, все увереннее приближаясь к одному розовому соску. Как только Алексей взял его в рот и втянул в себя, девушка не могла сдержать стона и вцепилась в мягкие мужские волосы на затылке тонкими пальчиками. Удовлетворенно хмыкнув, понимая, что все сопротивление сломлено на корню, мужчина раздвинул длинные ножки и удобно устроился между ними, продолжая свои ласки.

Девушка откидывала голову на подушку, жмурясь от накатывающего удовольствия. Посторонние мысли по поводу их плачевной ситуации, сложившейся в последнее время, совершенно покинули голову, позволяя отдаться на волю сильных рук и опытных губ. В животе разливалось заветное тепло, сердце грозило выскочить из груди, а кровь шумела в ушах, перекрывая все прочие звуки. Любимый оставил грудь и снова ворвался в ее рот жадным поцелуем, тем временем взяв изящную руку и направив себе в пах. Его естество налилось кровью и жаждало прикосновений. Девушка неумело взяла в руку член и Алексей тихо застонал прямо ей в губы. Разорвав поцелуй, он посмотрел на ее приоткрытый рот темными глазами и облизнулся, блеснув в тусклом свете фонарей, тускло освещавших комнату, титановой штангой. Медленно направляя тонкие пальчики, мужчина принялся себе подрачивать, а девушка с любопытством наблюдала за его реакцией. Сжав ладонь увереннее на бархатистой на ощупь коже, она провела рукой сверху вниз и коснулась мошонки. Мужчина снова протяжно застонал и уткнулся носом в подушку у ее плеча.

Затаив дыхание, она решила рискнуть и легонько толкнула парня в грудь, чтобы уложить спиной на кровать. Подрагивая всем телом, слепо ориентируясь в темноте, она инстинктивно попыталась подарить Алексею то наслаждение, доступ к которому однажды он открыл для нее. Его кожа оказалась плотной, чуть солоноватой на вкус. Касаться ее было приятно, а учитывая отклики любовника на любое прикосновение, еще и возбуждающе. Девушка ощущала себя странно под обжигающим взглядом, который остро ощущала на себе даже в темноте. Ее действия казались порочными, запретными, но оттого более желанными и опьяняющими. Алексей оглаживал ее волосы, рассыпавшиеся по плечам, податливо прогибался под ее ласками и терся членом о девичий живот. Спустившись к самому паху, Ксюша на секунду замерла, силясь рассмотреть трепещущую плоть. Мужчина ее не торопил, замерев словно статуя, даже перестав дышать. А когда, осмелившись, девушка взяла в рот одну головку и осторожно пососала, то услышала сдавленное шипение, и на ее макушку легли широкие ладони.

Осторожно направляя и стараясь не спугнуть, Алексей напрягся так сильно, что на шее вздулась яремная вена. Он удивился смелости любовницы, но противиться исследованиям не собирался. Мужчина отдал бы многое за возможность включить свет и увидеть нехитрые действия отчетливее, но не позволил себе смущать девушку сильнее. Она и без того дрожала подобно испуганной лани, невесомо лаская его тело, чутко реагируя на каждый вдох и стон. Медленно и аккуратно надавливая на ее затылок, он руководил нерешительными движениями головы и с трудом сдерживал порыв ворваться в нежный ротик на всю длину и в более быстром темпе, но даже происходящее на данный момент выбивало искры из глаз, доводя до исступления ласками, больше напоминающими изощренную пытку. Не в состоянии больше мучиться, Алексей привстал и потянул девушку к себе. Ни слова не говоря, он впился в припухшие от минета губки поцелуем и заставил ее обвить торс ногами. Чуть приподняв ее за попу, он направил эрегированный пенис во влажное лоно и медленно усадил девушку сверху.

Задохнувшись от наслаждения, красавица протяжно застонала и откинула голову, крепко держась за широкие плечи. Часто дыша и привыкая к сладкой наполненности, девушку наблюдала, как Леша медленно укладывается обратно на диван и вновь осматривает ее, будто пытается запомнить такой до конца жизни. Гордая, изящная, с тонкой талией и высокой грудью, длинными по талию шикарными волосами, она действительно выглядела пределом искушения и соблазна. Взяв девушку за бедра, мужчина побудил к движению, медленному и плавному, такому же тягучему и сладкому, как первый мед. Он касался ее груди, проводил ладонями по спине, поднимал руку к лицу и обводил контуры губ. Девушка целовала его руки, посасывала пальцы, не помня себя от восторга и удовольствия.

Их движения становились более порывистыми и рваными, дыхание и стоны смешались, пальцы рук переплелись. Они давно забыли, где они, не слышали скрипа дивана, все возрастающего бормотания мужчин за дверью; им стало все равно на мнение окружающих о себе, забылись проблемы и горести. Первостепенным стало их удовольствие, одно на двоих, размытое будущее, неясное, но тоже единственное. Миг долгожданного оргазма накрыл их одновременно, девятым валом унося на самый верх и вновь обрушив в реальность, оставив за собой искры в глазах и гул в ушах, какой-то неясный стук и странное ворчание. Когда сознание вернулось к паре, то они осознали, что это стучат им в стену, а брюзжит недовольная соседка, преподавательница химии.

— Я найду на вас управу, бесстыдники, - крикнула она из-за стены и снова постучала по ней чем-то тяжелым. – Думаете, вам все позволено?

— Да заткнись ты, целка-патриотка хренова, - пробурчал Аверин, потирая глаза рукой, словно неимоверно устал.

— Я все слышу! – вскричала та и с удвоенной силой забарабанила в межкомнатную перегородку. – Не думайте, что закрою глаза на все непотребства, что вы творите!

Настроение резко испортилось, негу и расслабленность как рукой сняло, мысли снова хаотично забегали от проблемы к проблеме. В жизни парня все так резко менялось, что он даже не успевал следить за событиями, но теперь ему казалось, выход найдется из любой ситуации, даже если она выглядела безвыходной.

Летнее солнце жарило в огромные окна высотного дома, из которых открывался потрясающий вид на златоглавую столицу России. Практически с высоты птичьего полета люди внизу походили на мелких муравьев, спешащих по своим муравьиным делам, а разноцветные машины, пыхтящие выхлопными газами, – на детские игрушки, мягкий от зноя асфальт выглядел влажным, словно дно сковородки, смазанное маслом. От восторга и величия открывшейся картины у многих должно было захватить дух, но только не у Алексея Аверина. Из глубины квартиры снова послышались звуки извергаемых рвотных масс, и он поморщился, представляя, насколько его другу сейчас плохо. Но ему было в разы хуже и не только из-за похмельной тошноты и головной боли. День не задался с самого утра и катился под откос со скоростью потерявшего управление локомотива. Еще утром Аверин был не знающим бед и забот парнем, отметившим накануне свой двадцать девятый день рождения, а к обеду оказался на грани выселения из родного дома без гроша в кармане.

Праздник в одном из лучших ночных клубов города удался на славу. Под песни какой-то попсовой звездульки Алексей отжигал до самого утра в центре танцпола, угощал всех желающих элитной выпивкой, курил кальян, в смеси которого присутствовал не только высококлассный табак, и, придя домой в шесть утра довольный жизнью и проведенной ночью, завалился спать в огромную кровать, предназначенную ему одному. Вот только хорошенько выспаться и снова погрузиться в пучину веселья следующей ночью ему не позволили: личный водитель отца, давно ставший другом семьи, настойчиво теребил его за плечо, пытаясь разбудить спустя какие-то четыре часа. Оказалось, что Аверин-старший в срочном порядке потребовал отпрыска на ковер и не желал откладывать важный для него разговор. Кое-как приняв вертикальное положение и всунув себя в прохладу салона «мерседеса», Леша все же постарался проснуться и настроиться на серьезный лад. И настраиваться было на что, ибо, переступив порог просторного кабинета отца, он тут же попал под его разъяренный взгляд.

— Так больше продолжаться не может! Бестолочь! – тут же набросился на свое недоразумение, носящее гордое название «сын», высокий седовласый мужчина спортивного телосложения. Он вышагивал по своему кабинету на двадцать пятом этаже офисного здания, словно тигр в клетке, и брызгал слюной, подобно ядовитой рептилии. – Я угрохал на тебя кучу времени и денег, и где твоя благодарность?! В жопе?!

— Че случилось-то? – недоуменно хлопал на него глазами Алексей, примостив пятую точку в удобное кресло напротив стола отца.

— И ты еще смеешь спрашивать?! Не успел я на пару дней отлучиться из страны, как мне тут же принялся названивать адвокат! Бесконечные счета за твои кутежи прилетают на почту со скоростью света!

— У меня вообще-то был вчера день рождения, ты не забыл? – попытался оправдаться непутевый отпрыск с помятой физиономией и ярко выраженным перегаром, развалившись на кожаном сиденье.

— Но это не давало тебе права садиться за руль в нетрезвом виде! – вскричал отец. – Вы с Шаравиным чуть не разбили очередную машину! Испортили дорогостоящее городское имущество и чуть не переехали какую-то бабку!

— Да она выскочила из-за куста прямо под колеса!

— Видимо потому, что ты ехал по тротуару! – продолжал свирепеть Аверин-старший. Прекратив бесконечные хождения вдоль панорамного окна, он достал из стола пачку бумаг и плюхнул ее перед сыном: – Твои бесконечные штрафы, заявления пострадавших и повестки в суд. Я устал тебя отмазывать и давать взятки должностным лицам. Ты учился в лучшей школе в Швейцарии, окончил университет в Англии, но человеком так и не стал. Непрерывные пьянки, гонки по городским дорогам, секс со шлюхами ни к чему хорошему приведут. Я не желаю видеть, как мой сын превращается в одного из недалеких, тупоголовых прожигателей жизни, именуемых себя мажорами.

Закончив свою пламенную речь, Анатолий Петрович, глава ведущей строительной корпорации страны и по совместительству уставший отец, медленно опустился в высокое кресло и крепко зажмурился, стараясь успокоить клокотавшую в душе ярость. Рушились все его надежды. Он мечтал увидеть в отпрыске помощника, свою правую руку, опору во всех отношениях и деятельную личность, как и он сам, но, глядя на привлекательного молодого мужчину напротив, видел только равнодушие, отстраненность и отсутствие всякого желания что-либо делать в этой жизни, кроме веселья и кутежа за его счет. Взращенный в тепличных условиях, избалованный вниманием и деньгами, сын не был приспособлен к самостоятельной жизни. Парнем он был далеко не глупым, но лень родилась намного раньше него. Учиться в далекой стране ему нравилось, а вот работать желания не было. Анатолию казалось, что сын застрял в подростковом возрасте, где-то между тринадцатью и восемнадцатью годами, когда вместо мозгов телом и разумом управляют гормоны и подбивают на нелепые поступки. Друзья его были такими же разгильдяями, не видящими смысла работать в принципе. Да и зачем, если богатые родители обеспечивают их всем необходимым с рождения? Машины, квартиры, дорогие побрякушки, брендовые тряпки, последние модели электроники, дорогостоящие шлюхи, именуемые себя светскими львицами – все это у Алексея было, а вот понимания, что отец не вечен, как и деньги на банковском счете, нет.

Леша же сидел напротив отца и пытался сдержать подступающую к горлу после перепоя тошноту, сделать умное выражение лица и разлепить упорно закрывающиеся глаза. Он прекрасно понимал беспокойство отца, его поведение после возвращения из Англии оставляло желать лучшего. Но по окончании университета ему банально хотелось пожить для себя, развлечься, отдохнуть, а бесконечные безалаберные друзья этому немало способствовали. Серьезные отношения заводить было еще рано, да и не подвернулась еще та, которую хотелось бы повести к алтарю под белы рученьки. В последнее время он придерживался мнения, что разнообразие в сексуальной жизни только на пользу, а постоянная пассия – ненужная и необязательная кабала и выедание мозга, что вредит здоровью и нервам. Стараясь не нагнетать обстановку и сгладить острые углы внезапной ссоры, Леша подался вперед и заговорил примирительным тоном, дабы умаслить взбунтовавшегося родителя:

— Пап, ты ведь знаешь, я не дурак и все прекрасно понимаю. Сегодня четверг? Вот с понедельника и начну новую жизнь. Ты же давно хотел приобщить меня к семейному бизнесу.

— Нет, Алексей, – в упор посмотрел на отпрыска Аверин-старший, – у меня есть другое к тебе предложение. Даю неделю, чтобы собрать вещи. Уматывай на все четыре стороны.

Это было сказано настолько серьезным тоном, что у Алексея ни на секунду не закралось подозрение, что отец шутит, и к сердцу подобрался холодок – первое осознанное чувство за это похмельное утро. Но все же он не считал, что настолько провинился, чтобы его выставить на улицу. Выпрямившись и придвинувшись к краю кресла, Леша осторожно улыбнулся и уточнил:

— Ты что, из дома меня выгоняешь?

— Я даю тебе возможность научиться жить без папиных денег и маминой юбки. Самостоятельно найдешь работу, снимешь квартиру, как все люди, вот тогда и посмотрим, чего ты стоишь.

По спине Алексея побежала тонкая струйка пота, а брови поползли на лоб. Такого поворота событий он не ожидал. Ну развлеклись с друзьями в честь праздника, что такого-то? В первый раз, что ли? Захотелось вскочить из кресла и закатить старую добрую детскую истерику, но что-то подсказывало, что на этот раз номер не пройдет.

— В твоем возрасте у меня уже был собственный бизнес, жена и маленький ребенок! – продолжал разглагольствовать Анатолий Петрович, повышая голос. – Мне никто не помогал, потому что было некому! А у тебя имелась куча возможностей! Но ты ни одной не воспользовался!

— Я же сказал – в понедельник выйду на работу! – стараясь не сорваться, медленно проговорил Алексей.

— Может и выйдешь, но не в моей фирме – у тебя нет опыта работы, а у меня – свободных вакансий. Теперь покиньте мой кабинет, молодой человек, мне работать надо. – С этими словами Аверин-старший опустил глаза на бумаги перед собой, делая вид, что занят важными делами.