Читаем Пришельцы ниоткуда (сборник) онлайн бесплатно

Современная французская фантастика — явление настолько многообразное и сложное, что не поддается однозначной оценке. Здесь широкий диапазон тем, поджанров и художественных градаций — от традиционного во всех отношениях «научного романа» до социальной утопии, от политического памфлета до философской сказки.

Безусловно, есть своя закономерность в том, что научная фантастика именно в последние десятилетия, когда в реальном мире произошло столько необратимых изменений, превратилась в одну из самых популярных отраслей литературы.

Отношение к этому виду творчества сложилось во Франции еще при Жюле Верне, родоначальнике научно-фантастического романа, чей творческий пример остается действенным и в наши дни. Созданная им литературная школа на долгие годы определила характерные особенности познавательной фантастики для юношества. Менялась повествовательная форма, вырабатывались новые критерии, но цель оставалась неизменной — раскрыть перед молодым читателем благородную романтику познания неисчерпаемых тайн и богатств окружающей природы.

Из такого понимания научной фантастики исходит, между прочим, и парижское издательство «Галлимар», выпускающее серию новинок — «Le rayon fantastique». К каждому новому выпуску прилагается рекламная страница, где четко характеризуются важнейшие, по мнению издательства, признаки научно-фантастической литературы. Эти любопытные определения стоит привести.

Как указывает само название, это смесь реальности с вымыслом, это приключения, перенесенные в завтрашний день.

Никто не может на это ответить. Она так же стара, как и человеческая фантазия. Платон, Сирано де Бержерак, Вольтер, Эдгар По, Жюль Верн внесли в нее свою лепту еще задолго до того, как появилось само название. Придумал его в 1926 году американец Хьюго Гернсбек.

К кому обращена научная фантастика?

Ко всем любознательным, жаждущим познать новое и совершить путешествие в неведомое. Даже маститые ученые — ее ревностные читатели.

Можно утверждать, что это наиболее познавательный из литературных жанров. Читатели научно-фантастических книг постигают многие вещи, о которых нигде бы не могли узнать.

Она увлекает читателей в неведомые дали, где пространство, время и измерения не воздвигают перед разумом непреодолимых преград. Она не знает невозможного. Она в состоянии предвидеть реальность завтрашнего дня.

Она никогда не пренебрегает динамикой сюжета, захватывающими приключениями, сильными переживаниями. В большей мере, чем любой другой вид литературы, она отвлекает читателей от повседневных забот и привычных явлений.

Одним из основных ее достоинств является безграничное разнообразие и постоянное обновление. Если другие литературные жанры ограничены окружающим нас миром, то ей принадлежит вся Вселенная.

Пожалуй, ни одно из этих утверждений не противоречит духу жюльверновской фантастики. Пиетет, которым окружено во Франции имя Жюля Верна, со временем не только не угас, но даже возродился с новой силой. «Необыкновенные путешествия»,[1] недавно изданные огромными тиражами фирмой «Ашетт», раскупаются нарасхват. Ежегодно (с 1958 года) присуждается премия Жюля Верна за лучший научно-фантастический роман.

Обращаясь к истокам современной французской фантастической литературы, нужно сказать и о таком крупном писателе, как Рони старший (1856–1940), чей творческий путь продолжался свыше шестидесяти лет. Официальное признание и почести принесли ему многочисленные социально-бытовые романы, а сочинения фантастические принимались критикой как некий необязательный довесок к его реалистическому творчеству. Но именно фантастика Рони в исторической перспективе перевесила все, что считалось в его работе главным.

До сих пор пользуются широкой популярностью классические произведения Рони о первобытных людях — написанный в соавторстве с младшим братом Жюстеном роман «Вамирэх» (1892) и знаменитая дилогия «Борьба за огонь» (1911) и «Хищник-гигант»[2] (1920).

В основу этих романов положена идея неизбежности исторического прогресса. В суровой борьбе с окружающей средой «взрослели» наши далекие предки. Поисками нового, необычного, непрерывным расширением кругозора отмечены скитания и подвиги героев этих книг.

Романы о первобытных людях можно считать в такой же степени историческими, как и фантастическими, поскольку авторы по не многим археологическим данным восстанавливают в воображении целостную картину.

В этой связи уместно привести выдержку из неопубликованной статьи Валерия Брюсова «Пределы фантазии» (1912–1913): «Перенося действие в глубь времен, романисты до известной степени создают обстановку фантастическую, во всяком случае не похожую на нашу. Особенно это относится к романам из доисторической эпохи. Здесь научные сведения переплетаются с вымыслом из-за недостатка сведений».[3]

Получившая распространение накануне и в период первой мировой войны тема вырождения и гибели человечества в результате опустошительных войн или неотвратимых космических бедствий интерпретируется Рони старшим в романе «Гибель земли» (1912): угасающее солнце бросает холодные лучи на пустынную вымершую планету с редкими островками обреченной на исчезновение цивилизации…

В романе «Таинственная сила» (1914) падающий на Землю поток неизвестной энергии ломает сложившиеся представления о законах физики. Эту книгу, навеянную, как видно, открытием радиоактивности и рентгеновских лучей, Рони посвятил двум крупнейшим ученым — физику Жану Перрену и математику Эмилю Борелю.

Достижения французского фантаста казались бы более значительными, если бы на рубеже веков не развернулась деятельность его младшего современника Герберта Уэллса, определившего своим творчеством на много лет вперед магистральные пути мировой научной фантастики. Но в отдельных случаях Жозеф Рони, опережая гениального англичанина, проявлял себя как подлинный первооткрыватель фантастических идей и ситуаций. Достаточно сказать, что представленная в нашем сборнике его ранняя повесть «Ксипехузы» была опубликована в 1887 году задолго до «Войны миров» Уэллса, этого эпохального в истории фантастической литературы произведения. Агрессивные вторжения из космоса, столкновения инопланетных цивилизаций, неожиданные и поистине фантасмагорические формы воплощения разумной жизни на других планетах — все это после «Войны миров» становится в научной фантастике общим местом.

Конечно, но глубине замысла и силе художественного воздействия «Ксипехузы» не идут ни в какое сравнение с романом Уэллса. Но если бы мы не знали, когда была написана эта повесть, то смело могли бы сопоставить ее с новейшими фантастическими гипотезами о встречах в незапамятные времена пришельцев из космоса с архаическими земными цивилизациями.

Рони, так же как и Уэллс, не придерживался распространенных в научно-фантастической литературе антропоцентрических представлений. Оригинальность его замысла заключается именно в том, что «чужие» во всех отношениях «неконтактны», и не только потому, что их бездушный разум по самой сути своей антигуманен, — такова уж физиологическая природа ксипехузов, в корне отличная от человеческой. Впрочем, в данном случае трудно говорить о каких-то биологических или физиологических особенностях, поскольку характер жизнедеятельности этих странных существ остается загадочным.

Зная современную фантастику, мы могли бы принять ксипехузов за инопланетные существа, тела которых состоят из кремнийорганических или каких-то неизвестных кристаллических структур, либо за саморазвивающиеся и самовоспроизводящие кибернетические устройства. Но ведь подобные идеи в то время еще никем не высказывались, да и вряд ли могли быть высказаны!

Даже не подозревая, как далеко вперед он заглядывает, Рони попытался представить себе форму разумной жизни, не имеющую никаких аналогий с земными организмами. И в этом отношении он оказался еще более смелым фантастом, чем Уэллс, смоделировавший своих зловещих марсиан по образу и подобию «приматов моря» — головоногих моллюсков.

Эпические битвы отважных кочевников с таинственными пришельцами ксипехузами, угрожающими существованию рода человеческого, — сюжет для того времени новаторский, словно намечающий пунктиром еще не проложенный маршрут на карте фантастической литературы. И сейчас, восемьдесят лет спустя после написания этой удивительной повести, невольно поражаешься дерзновенному вымыслу классика французской фантастики.

Современные писатели, бесконечно разнообразя сюжетные коллизии и расширяя сферу действий своих героев, выносят ее и за пределы Галактики. Приключенческие космические романы, рассчитанные на массового читателя, только в редких случаях содержат сколько-нибудь серьезные социальные или нравственные идеи. Главный акцент переносится на динамику действия и необычность самого сюжета.

Близкий к этому направлению Франсис Карсак в отличие от многих западных фантастов, работающих в приключенческом жанре, не порывает с классическими традициями юношеской гуманистической фантастики. Карсак — убежденный оптимист, верящий в победу добрых начал, в лучшее будущее человечества. Мир без войн, без насилия, без расовых предрассудков, без угрозы ядерных катастроф — это его мечта, находящая выражение в фантастических образах его романов.

Астроном по специальности, занимающийся сочинительством между делом (он сотрудник одной из обсерваторий на юге Франции), Карсак с увлечением разрабатывает космическую тему. По сравнению с выдающимися писателями-фантастами нашего времени его нельзя считать звездой первой величины, но на своем участке творчества он достиг заметного успеха.

Почти во всех произведениях Карсака устанавливаются дружеские контакты между инопланетными цивилизациями и обычный для современной фантастики конфликт — борьба добрых и злых сил во Вселенной — решается оптимистически.

В романе «Робинзоны космоса» (эта книга выпущена в русском переводе издательством «Мысль») Карсак повторяет исходную ситуацию и некоторые сюжетные положения «Гектора Сервадака» Жюля Верна: в результате космической катастрофы кусок Земли вместе со всеми обитателями уносится в мировое пространство. Перенося героев в необычные условия, на иную планету с разумными существами, Карсак ставит перед собой творческую задачу, подсказанную в конечном счете сложными международными отношениями наших дней.

Проблемы, сформулированные в «Робинзонах космоса», — сосуществование на одной планете двух видов разумных существ, сосуществование двух разумных рас на планетах одной солнечной системы — получают дальнейшее развитие во взаимосвязанных романах «Пришельцы ниоткуда» и «Этот мир — наш», но здесь рамки действия раздвигаются уже до галактических масштабов. Именно эти произведения принесли Карсаку известность как одному из талантливых мастеров современной приключенческой фантастики.

Больше всего его занимает идея распространения «гуманоидных» цивилизаций и разных форм жизни во Вселенной. В относительно сходных условиях биологическая эволюция приводит к формированию человекоподобных, хотя они могут отличаться от нас не только строением тела, но и составом крови (например, существа с зеленым гемоглобином). Поскольку разумная жизнь многообразна в своих проявлениях, на разных планетах встречаются «гуманоиды», мало или вовсе не похожие на человека (многопалые, многоглазые и т. п.).

Изображая конфликты человеческих цивилизаций с агрессивными обитателями иных миров, где основу жизни составляют небелковые структуры, Карсак поэтизирует созидательную и преобразующую деятельность объединенных человечеств в пределах не только солнечных систем, но даже целых галактик. Чудовищные расстояния не составляют помехи для его героев. Звездолеты уходят в «ахун» («Непространство», которое окружает наше Пространство и отделяет его от антимиров) и, легко преодолевая пространственно-временные барьеры, покрывают миллионы световых лет за несколько земных часов или суток. С помощью этого нехитрого и не столь уж оригинального приема Карсак добивается нужного эффекта.

В обоих романах рисуются высокоразвитые в научном, техническом и моральном отношении цивилизации, для которых сохранение мира на бесчисленных планетах Млечного Пути становится непреложным законом. Одна из сюжетных линий романа «Этот мир — наш» — борьба Союза человеческих миров с силами зла, чудовищными мисликами, которые гасят звезды и стремятся погрузить Вселенную в вечный мрак, — в «Пришельцах ниоткуда» становится главной. Герой этого романа Всеволод Клэр (мать его русская, отец француз) отчетливо выражает демократические симпатии и гуманные идеи автора.

Переживая удивительные приключения в далеких мирах, Клэр встречается с представителями разных цивилизаций, принимающих в свой союз только тех, кто преодолел внутренние распри и установил на своих планетах вечный мир. Главная задача союза — победить мисликов, угрожающих всей Вселенной. Эти зловредные существа, живущие при очень низких температурах, почти при абсолютном нуле, научились останавливать термоядерную реакцию звезд. Завоевывая жизненное пространство, они проникли в глубь Галактики.

Мажорный финал романа говорит о безграничной вере писателя в силы Разума и Науки. Иссы — высокоразумные обитатели далекой планеты Элла, посетившие Землю и взявшие с собой Клэра, — в конце концов находят эффективные способы борьбы с мисликами; один из них — искусственное возобновление термоядерной реакции на погашенных звездах.

Нетрудно заметить в изображении Союза человеческих миров и его борьбы с порождениями вечного Мрака социальную аллегорию. Роман появился в середине 50-х годов, навеян переживаниями второй мировой войны и послевоенными противоречиями, о которых сам автор упоминает в эпилоге: «Я не из тех, кто верит в пресловутый „железный занавес“, и вовсе не собираюсь отдавать предпочтение какому-либо одному народу!»

Роман Карсака живо перекликается с событиями нашего времени. В мисликах можно усмотреть аллегорию фашистского варварства, а в Союзе миров — символ будущего объединенного человечества. Антимилитаристские убеждения писателя проявляются на протяжении всей книги.