Читаем Принимающий дары (СИ) онлайн бесплатно

Книга для автора самая первая. Вычитана трижды. Первый вычитыватель плакал. И вовсе не от радости, а со скорбным возгласом «Чего ты от меня хочешь? У меня голова уже болит! Нельзя нормальными словами?», второй читатель в открытую матерился, а третий просмотрел и сказал «Норм» (я подозреваю, что не читал вообще). Поверил, как вы понимаете, я последнему. Вот только должен предупредить: язык сложноват (наивная претензия на сайнстрешь), предложения местами несвязные, куча ошибок, кое-где с логикой беда. Ко всему прочему, присутствует страненькая эротомания.

Вообще это странная работа. И еще более странное обстоятельство побудило меня ее написать. Говоря точнее, это художественная компиляция одной необычной книги. Она мой личный Некрономикон, Книга Тота и Стеганография.

Началось все с переписки в популярной в то время «Аське». Я только закончил школу и поступил на первый курс по специальности программного обеспечения. Однако, школьные увлечения не оставил — историческая реконструкция, сталкерство и аккультная литературка. Именно тогда нашелся человек, переведший мои интересы в научную плоскость. Это оказался студент из Израиля, наш соотечественник и даже родом из моего родного города, но переехавший на Землю Обетованную по программе обмена. Он изучал религиоведение и многие вещи, которые я считал неприкосновенными, раскладывал на раз-два, как математическую формулу (тем меня и поразил). После продолжительного общения, вдруг сообщил, что нашел то, что мне должно понравиться. Это нечто выслал посылкой.

Ее я ждал в невероятном предвкушении, но был слегка разочарован. Друг мой, Изя (то бишь, Игорь), уже в последний момент известил, что в посылке будут вещи, которые нужно передать его родственникам (жили они в том же городе, что и я), а это оказалось без малого шестнадцать килограмм веса. Мне же в возмещение была передана одна только книга, да и то потрепанного вида и с библиотечным штампом (!). Посетовав на национальную щедрость моего друга, все же взял себе книгу, и передал вещи по назначению. Когда же рассмотрел подарок, то едва смог поверить увиденному. У нее не было обложки, только содержание и сам текст, еле держащийся переплетом, а на первом же листе стоял штамп типа «утиль» или «изъять». Но не это было самым странным. Тираж этой книги был всего шесть экземпляров. Почему книга попала в такую немилость, я понял, только прочитав ее. Говоря кратко, это был сравнительный анализ всех известных верований. Этим, конечно, не удивить в наше циничное время, но поразили меня выводы авторов. Собственно их я и решил положить в основу задуманной серии книг «Даров», каждая книга — на один из аспектов этого вывода.

Конечно, раз книга была запрещена в университете Израиля, где Игорь откопал ее, убираясь в библиотечном складе, то и выводы не должны быть столь стоящими. Вот только мне кажется, изъяли ее не из-за ошибочности суждения авторов, а, скорее всего, из-за излишней точности и доказанности некоторых моментов.

Эту книгу я потом не смог отыскать ни в электронном, ни в бумажном виде. Не было о ней известно ни в одной из библиотек, ресурсы которых я смог найти. Ни издательства, ни года издания на ней тоже не было, только указание на одной из страниц количества напечатанных образцов, да сам текст. Я спрашивал о ней везде, где мог, но ответа не было. Игорь тоже скоро перестал выходить на связь. Конечно, может это просто чья-то шутка, розыгрыш, но, тогда, уж очень хорошо сделанный.

Эта странная книга перевернула мои представления обо всем, что я знаю. А еще научила спать по два-три часа в день и почти не есть — все свободное время я тратил ища информацию и делая множественные пометки, из которых, собственно и собралось произведение. Ценность оно, конечно, имеет спорную — я далеко не великий литератор, потому и качество языка ниже среднего, да и технарский склад ума дает о себе знать. Но здесь я впервые выполнил своеобразный литературный анализ и, собрав свои переживания по поводу прочитанного.

В общем, что получилось, то получилось. Не надеюсь, что многим понравится, но я хотя бы попытался донести суть в доступной мне манере. Саму книгу выкладывать не стал, пусть пока полежит у меня, а там видно будет.

Ощущение падения прерывается сильным ударом. Боль не дает понять, кто я и где нахожусь. Остается только агония. Но на этом все не заканчивается. Меня, уже разбитого и безвольного сминает тяжестью тысяч тонн металла. Я не умираю, чувствую каждой своей частицей ту тяжесть, что сдавила меня. Только это не все. Жар, невероятный и мучительный, начинает плавить железо. Раскаленная субстанция стекает, обволакивая меня, въедается, врастает в кожу. Выжигает, но не дает сгореть. Когда кажется, что вот он, конец, когда нет больше сил ощущать мучения, настает еще одно испытание. Нечто горячее сжимает мое тело. С беззвучным криком входит в меня, проникает в каждую клетку, замещает собой ткани, переполняет. Становится мной. Одновременно, чудовищный механизм, к которому я прикипел своей расплавленной кожей, начинает движение. Но я не слышу ни ломаемых костей, ни разорванных тканей — только гул плазмы и металла, кипящих уже внутри. Тело растягивается, приобретая новую форму.

Скоро боль отступает, успокаивается, дает осознать себя. Я вижу алый хаос, я вижу темнеющий мрак, но и они начинают приобретать форму.

Таких как я много. Море разорванных, искалеченных тел, обретших новое воплощение. Потом, я понимаю, что могу слышать. Сначала это только вибрация, дрожь, проходящая сквозь меня, но и она становится различима. Это песнь. И я начинаю понимать ее слова.

— Избранные, примите дар, достойные, оправдайте его. Жизнь — главная ценность.

Что-то происходит вокруг. Подобные мне, начинают падать, подобные мне начинают убивать. Вот что значили эти слова — доказать право быть достойным жизни, забрав чужую. Но я не хочу, не желаю такого пути.

Но за моей спиной слышны шаги. Сильное тело, облеченное в металл нависает, подняв тяжелый камень. Краткое мгновение и он разлетается на куски, я же успеваю уклониться. Под рукой что-то твердое, узкое. Я хватаю это и выставляю перед собой в надежде защититься. Тот, натыкается на длинный стержень, одно мое движение и враг пронзен, падает. Рассыпается пеплом. Мои же глаза застилает алым. Силы наливают тело, заставляют дрожать. Я понимаю, что укрепил свою жизнь. Я сделал это, убив другого и мне это понравилось.

Они идут ко мне, наступают и я сражаюсь, словно голодный стремлюсь поглотить их и становлюсь все сильнее. Под конец остаются самые выносливые, те, кто поверг уже многих. От одних я ухожу, понимая, что не выстоять, других забираю, поглощая и насыщаясь.

Постепенно, нас становится все меньше. Поглощенных нами уже очень много. Мы сильны, мы непобедимы. Нам не одолеть друг друга. Тогда, мы снова слышим песнь, она льется, заставляя остановиться, замереть и прислушаться. Не имея другого, начинаем ей вторить. Поем слова, закрепляя их в своей плоти, вживляя рисунком в измененное тело. Еще нет понимания, но появляются образы — семь пластов, каждый, все крепче и насыщеннее. Седьмой запретен.

Сфера, разделенная на шесть секторов — тех, кто защищает и исполняет, тех, кто лечит, восстанавливает, тех, кто создает, созидает, кто вычисляет, распределяет, тех, кто связывает воедино.

Много, сто сорок четыре дома. Каждый его хозяин велик в своей силе. Их знаки мы видим, но не знаем ни имен, ни способностей, только то, что подчиняемся им.

Затем слова начинают сменять образы. Мы слышим их, понимаем, как произнести, каковы правила и запреты. Потом, следует наш черед говорить. Волна энергии проходит сквозь меня и я кричу. Кричу эти новые слова — «Я есть! Я жив!» — единственное, что могу сообщить им.

После мир покачнулся, сжался, стал узкой камерой. Я уже не видел других. Только стены, неподвластные моим попыткам разбить их. Я чувствовал боль, не от сожженного тела, а от разрываемого разума. Но потом, я видел, понимал, что кто-то есть рядом. Что меня изменяют. Копье, что я сжимал в руках, начало плавиться, сменяясь, сливаясь со мной, но не исчезло, сохранилось как в ножнах в моей груди.

Резкая боль и невыносимый свет поражают глаза, я сжимаюсь в агонии, мука столь нестерпима, что я теряю сознание. Но когда все возвращается, я снова чувствую кого-то рядом. Теперь это не мучает меня.

Песнь слышится в третий раз. Она требует, чтобы я запоминал. И я запоминаю образы — треугольник, стоящий на острие одного угла и с загнутыми вверх другими. Исполнитель, мой хозяин и наставник. Патронатариан, Подчиняющий жизнь.

Меня освобождают, но это не свобода. Я словно скован, хотя не вижу своих цепей. Зато те, кто держат меня, стоят рядом. «Подчинись», — слышу я первый приказ. Но я так не поступлю, я подчиняюсь лишь одному, Хозяину. За попытку вырваться сильнейшая агония охватывает тело. Только кричу, заявляя о своем существовании, иначе нельзя. Иначе меня сотрут.

«Не сопротивляйся», — следующая команда подавляет волю не мучением, а своей мощью. Я подчиняюсь, ведь это мой Хозяин, Патронатариан, — «слушайся его», — говорит он, являя мне другого, тоже сильного. Его образ я запоминаю — два перевитых стержня с кругом на вершине. Слово Хозяина неоспоримо. Я принимаю власть его заместителя.

Потом, меня заключают в камеру, приказывают ждать. Скоро передо мной загорается символ — два скрещенных лезвия и щит в центре. Мое основное назначение — «исполнитель», воин. Затем появляется другой — круг с зубцами внутри — «накопитель», хранитель знаний. Следующий — перечеркнутый эллипс — «аннигилятор». Затем еще один, две перекрывающие друг друга окружности. Их не разъясняют.

Несколько сильных разрядов проходят сквозь тело и я начинаю обретать силы видеть не алый туман, а четкий и разнообразный мир моего пришествия. Я слышу — не рев металла и гул расплавленного камня, а звучание этого мира. Я начинаю понимать не категории и образы, а слова.

— Выходи. Встань, — существо передо мной слеплено из плоти и механизмов, это заместитель моего Хозяина. Я выполняю указания, становясь перед ним. Знак из переплетенных стержней над ним говорит, что это лекарь. Сила сияния знака, что он лишь слегка уступает моему покровителю.

— Приветствую вас, лекарь, — слова сами вырываются изо рта, сами складываются в обращения. Это мое тело получило информацию и говорит за меня. Оно — лишь программа, функция. А я — ее носитель, функционал. Энгах, подчиненный Высшему воину.

— Иди за мной, энгах, — говорит он, называя основное мое назначение. Я иду, пересекая за лекарем длинный коридор, успеваю разглядеть высокие стены и тьму вместо потолка, — слушай и запоминай, — обращается ко мне он, — В этом мире ты слеп и глух, ты беспомощен и уязвим. Ты — собственность Высшего и подчинен ему. Но ты и функционал. У тебя нет прав, их нужно заслужить. У тебя есть обязанности, ты должен их исполнять. Делай все, что от тебя будут требовать, энгах и ты получишь право на восхождение.

Лекарь приводит меня в новое место.

— Это твой альков. Здесь ты останешься до своей настройки.

Он уходит, а я остаюсь. Неподвижен и нем, жду неизвестного. Ни мои чувства, ни память, ни сознание не подвластны мне. Я еще пуст, не заполнен.

«Выходи. Иди за мной» — слышу команду без слов. Передо мной некто слабый, тот, кто выполняет простые команды. Мой провожатый.

Иду следом, оказываясь в большом зале.

«Оружие» — следует команда, как только я останавливаюсь в центре. Я застываю, не понимая, что следует сделать. Провожатый подходит, прикладывая мою руку к моей же груди — «Активация оружия».

Ладонь проваливается в плоть, тут же ощущая твердый стержень копья. От неожиданности я смыкаю на нем пальцы, вытягивая стержень наружу. Не рассчитав силу, раню себя и заставляю провожатого отшатнуться. Но копье высвобождается, застывая и становясь длиннее.

«Обучение» — слышится команда. Мои руки наливаются тяжестью, затем, я теряю над ними контроль. Копье в моих руках сначала отходит назад, затем делает выпад вперед, перетекает, вращаясь в другую руку, описав круг, приходит в исходное положение. Контроль и возвращается к рукам. «Повтори» — следует команда. Я слабый, и моя скорость не столь велика. Потому я с трудом повторяю хотя бы половину. Только нечто поддерживает меня, помогает, заставляет влиться в алгоритм. Скоро, я сам выполняю все приемы, которые все сложнее и быстрее. Я не замечаю, как управление моим телом полностью исчезает. «Завершение» — слышится команда. Не задумываясь, я прикладываю древко к своей груди и оно растворяется в моем теле. Меня проводят обратно в альков. «Отдых» — провожатый указывает на плоское ложе из того же темного камня, что и все вокруг. Я опускаюсь на него. Тело странным образом расслабляется. Ново обретенный мною мир меркнет.

Пробуждение происходит быстро — просто чувствую команду с указанием места, куда следует прибыть. Я иду знакомой дорогой. Снова обучение. Снова копье извлечено из тела, как из ножен. Снова большая скорость и сложные комбинации, которые вливаются в мой разум. Сколько раз я приходил в этот зал, сосчитать не могу. Но обучают меня не только владению копьем, мне дают и другие предметы — плоские и вытянутые — «мечи», режущие и разбивающие плоть — «секиры». Меня учат обращаться с ними, учат находить жизненные, витальные линии и разрушать их.

Однажды, придя в зал обучения, я застаю своего Наставника. Не медля, склоняюсь перед ним в почтении.

— Встань, энгах, — говорит он.

Я впервые вижу своего Хозяина так близко. Темный острограный доспех скрывает сильное тело, из плазмы и черного металла. Лицо запечатано треугольной маской с загнутыми двумя верхними углами. Прорези глаз слегка отливают белым.

— Я твой Куратор и Наставник. Я продолжу твое обучение, а ты примешь все знания от меня.

Я склоняюсь в знак подчинения.

— Бери оружие, — снова слышу приказ. Мое тело высвобождает данное мне при рождении копье, но и сам Высший меняется. Его тело перешло в активную форму, стало более пластичным и покрылось металлом доспеха. В его руках я вижу широкое лезвие секиры, — наступай первым.

Я не решаюсь напасть, я не могу причинить вред моему Хозяину, но он настаивает:

— Не бойся, это нужно для твоего обучения.