Читаем Премьера онлайн бесплатно
– Вас к телефону, – сказала сестра, приоткрыв дверь.
Я встал с постели и вышел из палаты. Зеркало в коридоре отразило высокую? закутанную в больничный халат фигуру с забинтованной головой.
В кабинете врача было тихо.
– Свердловск? Да, я. Здравствуйте, Иван Петрович!
– Дорогой мой, как вы там?… Слышал, слышал про ваши дела. Как редактору мне нужно ругать вас, но отложу. Не буду, не буду… Рассказывайте, каким ветром занесло в Красногорск. Как здоровье?
– Через несколько дней, наверное, снимут повязку и выпишут. Готовьте место для репортажа.
В трубке забулькал смех.
– Ну и театральные критики пошли. Едут за статьей о самодеятельности, а пишут производственный репортаж… Вы были на самом энергополигоне?
– Я усмехнулся.
– Конечно!
– Не торопитесь, поправляйтесь. На премьеру вы теперь не успеете, но основное – здоровье. И если сумеете, то постарайтесь поймать главного конструктора системы. Он, конечно, занят, однако надо хоть небольшое интервью из него выжать.
– Интервью взял. Мы лежим в одной палате.
– Еще не легче! Что-нибудь серьезное?
– Нет. Досталось поровну…
Я попрощался, опустил трубку и задумался.
В Красногорск я попал случайно. У меня была командировка в район, объединявший южную группу рудников. Там проходил смотр художественной самодеятельности горняков.
В последний день кто-то из членов жюри сказал мне между прочим:
– Жаль, не приехала Марина Васильевна Смирнова. Она работает врачом в Красногорске, но голос у нее, если бы знали…
– Марина Васильевна?… Марина? Она не за Юрием Александровичем замужем?
– Да. Вы знакомы?…
С Мариной и Юрой мы учились в одних классах. Честно говоря, когда-то я даже чувствовал себя влюбленным в бойкую девчонку с зеленоватыми глазами. Но потом… Марине понравился он, вечно погруженный в какие-то чертежи и схемы, прокопченный канифольным дымом паяльников, иногда молчаливый до угрюмости. Наши девчонки пожимали плечами и сочувственно вздыхали, глядя на меня. Но я, несмотря на терзания, признал справедливость ее выбора.
Мы, ребята, очень уважали Юрку. За «целеустремление», как говорили мы.
И вот оказалось, что семья Смирновых сравнительно недавно вернулась на Урал с Алтая, где Юрий работал в научно-исследовательском институте.
– Красногорск-то от нас недалеко, – заметил член жюри во время разговора.
Я знал, что во вторник состоится в Свердловске премьера давно ожидаемого спектакля «Навстречу солнцу», что мне необходимо быть на премьере и писать рецензию, а до этого еще сдать отчет о смотре.
Я думал. Я прикидывал. В конце концов решил, что успею. Иное решение все равно ничего бы не изменило: автобус уже вез меня в Красногорск.
…Воскресенье пролетело незаметно. То и дело перебивая друг друга, мы задавали один и тот же вопрос: «А ты помнишь?…» К вечеру, наконец, Юрий устало изрек:
– Хватит, братцы. Человек должен жить не прошлым, а будущим. Верно, Мариночка?
– Философ, – вздохнула Марина. – Верно-то верно, только, по-моему, все будущее ты видишь в пределах своего энергополигона.
– Старая острота! – сказал Юра. – Кроме того, наш полигон…
– Что за полигон? – спросил я скорее из вежливости, чем из любопытства.
– Сейчас расскажу… Десять лет назад на Алтае мне с группой ученых удалось получить от Земли первый «урожай». Земля стала давать ток промышленного напряжения. В то время на шахтах и рудниках боролись с «блуждающими токами», в том числе с естественными токами Земли… Есть такие токи в Земле – естественные. Слабые они, но создавали в работе горняков серьезную опасность. Нередко взрывник еще только вводит в скважину заряд с электрическим капсюлем-детонатором, а естественный земной ток тут как тут. Если изоляция проводников электродетонатора чуть подвела, – трах! -преждевременный взрыв! В общем, были дела. А сегодня положение изменилось. Мы научились отбирать от матушки-планеты ее электрический потенциал. Вся южная группа рудников, где ты, кстати, был, питается земным электричеством от нашего энергополигона.
– Интересно,- сказал я.- Это электростанция абсолютно нового типа? Так я понял?
– Совершенно верно. Ну, а сейчас спать. Если хочешь, завтра с утра повезу тебя на полигон.
– Завтра уже понедельник,- осторожно заметил я, – а во вторник надо быть в Свердловске. Премьера «Навстречу солнцу», и я…
– Завтра, – перебил Юрий, – у меня тоже премьера. Да еще какая! Пуск блока «В» с форсированным съемом тока. В конце концов ты журналист или нет? Тебе же чертовски везет: побывать на нашей премьере… А в Свердловск успеешь.
Понедельник выдался пасмурным, сумрачным. Тучи спустились чуть не к самым окнам четвертого этажа. Но даже начавшийся дождь не мог испортить моего хорошего настроения. У меня было предчувствие, знакомое каждому журналисту: я понимал, что наклевывается интереснейший материал.
За завтраком Юрий был сосредоточен и молчалив. Видимо, обдумывал предстоящее испытание. Потом, посмотрев на меня, внезапно оживился.
– Я тебя сейчас немного введу в курс дела.
Держа в одной руке стакан с кофе, он быстро набросал на бумажной салфетке простенькую схему.
– Как известно, мы чаше всего встречаемся в природе с двумя процессами: окислением и восстановлением. В толще Земли при окислении некоторых руд возникает слабый электрический ток. Химическая энергия преобразуется в электрическую. Получается своего рода природный гальванический элемент.
– Это вроде карманной батарейки? Он мельком взглянул на меня.
– Есть хочешь, то «вроде». В принципе. Только масштабы не те… Было установлено, что более высокое напряжение тока при окислении дают руды, содержащие сернистые соединения меди, железа, свинца, мышьяка. А под Красногорском есть большое медное месторождение. Конечно, медь нужна, но вначале мы используем месторождение для энергетических целей. И только через двадцать лет нас сменят горняки.
Юрий передал мне через стол бумажную салфетку со схемой. На разрезе были изображены далеко простирающаяся рудная залежь и многочисленные вертикальные линии, пронизывающие ее.
– А где у вас шахта? – спросил я.
– Шахту строить дорого. Да и зачем она? Мы бурим скважины. В них монтируем контактные установки. Там же находятся электропроводные добавки… Это один полюс нашей энергетической системы. Вторым полюсом служит капитальное стационарное заземление. Мы его уложили на контакте коренных пород с наносами. Уяснил?
Я неопределенно помычал, дожевывая бутерброд.
– В остальном ты разберешься на месте. Одевайся, поехали. Соловья, говорят, баснями не кормят.
Энергополигон оказался большим полем, обнесенным ажурной железобетонной оградой. От распределительной подстанции уходили за горизонт три линии высоковольтных передач.
Наша машина остановилась у светлого здания лабораторного корпуса. Несколько человек окружили нас.
– Знакомьтесь, – представил меня Юрий собравшимся инженерам и техникам.
Мы молча зашагали по асфальтовой дорожке, огороженной с двух сторон поручнями. Справа и слева через равные промежутки, словно садовые домики, стояли, выстроившись в ряды, небольшие приземистые кубы, выкрашенные алюминиевой краской.
– Это наши автоматизированные отсасывающие станции. Они устанавливаются над каждой энергетической скважиной, – сказал, перехватив мой внимательный взгляд, один из новых знакомых.
Мы подошли к площадке, где намечалось испытание.
Четыре автомашины с крытыми кузовами, два передвижных компрессора располагались рядом со скважиной, к которой протянулись, затейливо переплетаясь, многочисленные разноцветные шланги, бронированные кабели, провода. Считанные минуты оставались до начала испытания.
Видя, что Юрий занят, я попросил своего собеседника кратко рассказать о работах на блоке «В». Инженер не заставил себя уговаривать.
– В руде блока «В» содержание меди и серы точно такое же, как и на других участках месторождения, – объяснил он. – Но для увеличения съема тока мы искусственно усилили процесс окисления.
В скважине, кроме обычной контактной установки, помещена весьма пористая пластмасса – суперпоропласт, пропитанная активизатором. Активизатор – новое сложное окисляющее вещество…
Он говорил подчёркнуто коротко, суховато, видимо, стараясь в нескольких словах передать суть дела. Терпеливо ждал, когда я запишу очередную фразу.
– Но это только первые шаги. Программа сегодняшних испытаний такая: мы стараемся усилить давление в контактной зоне и повысить скорость подачи активизатора. Это должно резко увеличить съем тока.
…Прошло три часа. Юрий, пригнувшись, сидел у пульта. Я стоял рядом, хотя, кажется, этого не полагалось. Принесли ленту, только что снятую с самописцев. Пики и впадины или спокойные, плавные линии точно отражали весь ход испытаний.
– Аркадий Николаевич, – обратился Юрий к инженеру, – посмотрите на кривые. Разве мы достигли оптимального режима?
Аркадий Николаевич, тучный мужчина в синем берете, снял очки и медленно начал протирать их носовым платком.
– Я все уже видел. Съем тока увеличился всего на двадцать процентов. К сожалению, мы никак не можем повысить расход активизатора. Скважина его больше не принимает.
– Ну, увеличьте давление.
– До каких же пор? Нет, Юрий Александрович, мне кажется, единственный путь – это скважина-спутник. Но ведь вы знаете…
Что такое «скважина-спутник», я не знал. Очевидно, ее использование не входило в план испытаний. Юрий побарабанил пальцами по щиту пульта. Встал и широкими шагами направился к испытываемой скважине.
Закованные в броню шланги слегка вибрировали. Компрессоры издавали ровный монотонный гул, прерываемый иногда шипением предохранительных клапанов. Юрий остановился, чуть-чуть наклонив набок голову, точно врач, прислушивающийся к дыханию больного.
Двое монтажников закрепляли под невысоким копром с помощью хомутов и канатов сигарообразную телекамеру. Капли воды на ее стальном корпусе еще не успели высохнуть.
– Конечно, риск есть. Но от него ни куда не уйдешь. Иначе наши испытания ни к чему, – послышалось рядом.
– Приготовьтесь к торпедированию,- спокойно сказал Юрий.- А телекамеру демонтируйте.
…На площадке стало безлюдно. В скважине-спутнике исчез овальной формы контейнер с зарядом взрывчатого вещества. Медленно на канате его спускали вниз. Аркадий Николаевич шепотом объяснил мне, что там, в глубине, взрыв нарушит многовековую монолитность рудного тела. Трещины распространятся до основной скважины, площадь соприкосновения активизатора с рудой возрастет. Значит, повысится съем тока.
Все шло, казалось, нормально. И вдруг стрелка указателя глубины остановилась.
– Почему остановили спуск контейнера?- спросил в микрофон Юрий.
– Где-то заело канат или, возможно, заклинило контейнер, – немедленно ответил динамик.- Разрешите определить причину неисправности?
– Не ходите, – поспешно сказал он. – Я сам выясню. Юрий быстро зашагал к площадке. На полпути он заметил, что я иду следом за ним.
– Немедленно убирайся. Здесь не шутят.
Если бы он спокойно объяснил, почему мне надо уйти, я бы, очевидно, послушался. Но Юрий нервничал и торопился. Я почувствовал, что момент напряженный.
– Не груби,- сказал я, как когда-то в классе. – Подумаешь, командир! Я журналист и должен все знать. Сам затащил меня на эту «премьеру».
До скважины оставалось метров десять. Теперь было ясно видно, что канат, на котором спускался контейнер со взрывчаткой, слегка провисал.
– Да, контейнер зажало. Сейчас попробуем тихонько выбрать канат и ликвидировать эту неприятность, – уже значительно спокойнее сказал Юрий.
Но мы не успели сделать еще и двух шагов, как что-то сильно грохнуло. Падая, я заметил черное облако, которое стремительно разрасталось над устьем развороченной скважины.
…Марина склонилась надо мною и поправила бинты, сползающие на лоб. Все тело и особенно голову сильно ломило.
– Ну, как? Доигрались, мои мальчики?
– Что с Юрой?
– Можешь полюбоваться. Он от тебя не отстал. Юрий с соседней койки помахал забинтованной ладонью.
– Неудачники мы с тобой, дружище. Видимо, когда контейнер застрял в скважине, то нарушилась изоляция кабеля. Ну, а дальше ты, я думаю, догадался. Электрический ток рудной залежи вызвал самопроизвольный взрыв, и…
– Юрочка, можно без лекций? – поморщился я.- Как прошли испытания?
– В целом – отлично. Мне звонили по телефону: съем тока увеличен почти в два раза. Ты уж извини меня, что так получилось. Глупо мы сунулись… Опоздал ты на свою премьеру.
– Ладно, – сказал я.- Твоя была не хуже. Поздравляю тебя, «неудачник».
