Читаем Прекрасный закат (СИ) онлайн бесплатно

Прекрасный закат.

Море этим летом было прохладным, но это не беда. Для меня главным было не море, а закат, который пылал вдалеке. С самого детства я люблю закаты, люблю смотреть, как Солнце исчезает за горизонтом, оставляя в небесах ни с чем несравнимый алый цвет. Оно уходит, но каждый раз возвращается с противоположной стороны, как живое доказательство того, что за приближающейся тьмой каждый раз будет идти всё новый и новый рассвет. Рассвет в природе и в жизни - вечные спутники всего сущего в этом мире.

Я знал ещё пару человек, которые также любили закаты. Первому из них эту любовь я привил после того, как пригласил её на свидание, ещё десять лет назад. Подумать только, десять лет прошло с той минуты, когда мы впервые поцеловались с ней, стоя на берегу реки и всматриваясь в заходящее солнце. С того дня, каждый год в этот день третьего мая мы с Алиной стояли на том же берегу и смотрели вдаль, провожая светило на покой, а потом долго целовались. Такая вот традиция была у нас на протяжении этих десяти лет. Второму человеку мы привили эту любовь уже вместе с Алиной. Когда этот человек появился в нашей жизни шесть лет назад, плача и прося грудь Алины, я готов поклясться, что не было никого счастливее меня на целом свете! Когда я приехал домой из роддома, я проплакал целую ночь от счастья и так и не смог сомкнуть глаз из-за переполняющей меня радости. На следующий год, посещая море, я показал Веронике прекрасный закат, в красном свете которого чайки проносились над волнами. Я видел, как горело Солнце в её глазах. В тот вечер она полюбила закаты так же, как и мы с Алиной.

Сегодня я опять стою здесь, на том же самом месте, у берега Азовского моря и смотрю вдаль. Мы здесь снова втроём. Но видят ли они его или нет, я не знал. Люди верят, что их близкие после смерти могут находиться рядом с ними. Может и мои две самые близкие женщины сейчас тоже видят этот закат? Этого я не узнаю, но они точно сейчас со мной и я развеваю их прах, прямо на закате, а ветер несёт его всё дальше, навстречу заходящему Солнцу.

Почти два года назад их не стало в живых. Эти два года я жил в ожидании этого момента. И вот три дня назад этот день настал. День моей мести. День, который должен был привести меня к прощанию с моими девочками. Два года… Много это или мало? Говорят, что месть подают холодной. Я уверен, что она была также холодна, как и моё сердце три дня назад, когда я поставил одну из точек в этой истории.

***

Это произошло два года назад. В то время я ещё работал водителем у директора строительной компании и считал, что жизнь у меня хоть немного, но удалась. Моё утро начиналось одинаково: я просыпался в семь утра, будил жену, будил дочку и начинал собираться на работу. Когда Вероника была полностью готова к выходу, мы с нею направлялись в её садик. По дороге мы напевали с ней песенки из мультфильмов и рассказывали стишки. Наверное, это то, чего мне больше всего теперь не хватает в жизни. В садике я передавал её из рук в руки воспитательнице, целовал в щёку и уходил домой. Дома забирал Алину и вёз её на работу, затем заезжал за шефом и уже вместе с ним добирался до места своей работы.

По причине моей специализации, у меня был свободен почти весь день, и я мог проводить его с пользой для себя: я читал книги, смотрел развивающие передачи, прогуливался в парке рядом с нашей фирмой. В мою задачу входило отвозить шефа с утра на работу, а вечером возвращать его назад. Периодически я возил его днём по делам, но это было очень редко, и я посвящал весь рабочий день себе.

Жили мы в отдельной квартире, которая досталась нам по наследству от Алининой бабушки. В квартире были три комнаты и просторный коридор, в котором мы с моими женщинами устроили себе небольшой спортзал, в котором зимними вечерами проводили свободное время. На кухне Алина готовила нам прекрасные и вкуснейшие блюда, а мы её за это целовали и угощали своими блюдами, приготовленными на улице из песка: по-другому с Вероникой мы готовить пока не умели.

Я был просто счастлив до этого злополучного утра десятого апреля.

В том году зима затянулась и долго не хотела покидать улицы нашего города. Снег местами таял, но прохладные ночи приносили его по новой, а вместе с ним и небольшой гололёд. Я несколько раз чуть не попал в аварию, но чудом избегал столкновения. Мой начальник удивлялся, как я так, почти в последний момент, ухожу от аварий, говорил, что я родился в рубашке. Я же считал, что мне просто везёт, как везло по жизни постоянно.

Как я и говорил, это случилось десятого апреля в воскресенье. Утро было морозным и ночью опять выпал снег. Я проснулся по привычке в семь утра и посмотрел на пустое место на кровати рядом с собой. Алина вчера поехала с дочкой к своим родителям в гости, и я остался сам на хозяйстве. Её родители жили с нами в одном городе и мы часто их навещали. В этот раз они поехали сами, так как я немного приболел и остался подлечиться. Они должны были вернуться сегодня вечером. Из-за моей простуды им пришлось самим идти от метро и в этот момент всё и случилось.

У меня был впереди целый день до их приезда, и я проводил его за всевозможными народными процедурами: полоскал горло, промывал нос, парил ноги и так далее… Я ждал приезда моих девочек и предвкушал, как они будут меня лечить. Я ждал весь день этого момента, так как для меня не было более радостных мгновений, кроме тех, когда на меня вешались две моих барышни и не отпускали меня несколько минут. Так мы и стояли обычно перед входной дверью до тех пор, пока я их не отцеплял от себя и не говорил нарочито громко, что они опять стоят на пороге и могут простудиться. Теперь был простужен я, и я ждал их объятий в постели с градусником под мышкой.

На часах было начало седьмого и по моим подсчётам они должны были уже прийти. Но дверь никто не открывал и с объятьями ко мне не бросался. Я всё ждал и тут зазвонил мой телефон. Я посмотрел на него и что-то стрельнуло в моей голове, как будто я что-то понял в тот момент. Но всё же просто посчитал, что это дурацкое предчувствие, которое возникает всегда, когда чего-то сильно ждёшь.

Я протянул руку к телефону, который лежал невдалеке от меня, и посмотрел на его экран: звонившего номера явно не было в моей телефонной книге, так как он не определился. Внимательно посмотрев на него и не узнав в нём комбинации цифр, я всё же нажал на кнопку приёма звонка.

- Алло, я вас слушаю, - сказал я, и через несколько мгновений моё сердце оборвалось, а весь мир вокруг меня стремительно стал проваливаться в огромную чёрную дыру, образовавшуюся на месте оборвавшегося сердца.

- Здравствуйте, это Николай Сергеевич? – спросил звонивший, - Мне нужен Николай Сергеевич Федотов. Это вы?

- Да, это я? А кто вы? – я уже начал волноваться, так как тон звонившего мне не понравился.

- Я из патрульной полиции. Моя фамилия Дьяченко. Скажите, а вы знакомы с Алиной Федотовой?

В этот миг я и без его дальнейших слов осознал, что всё в моей жизни теперь круто изменится. Но на тот момент я даже не предполагал насколько круто. Он рассказывал, а я слушал. Я слушал долго, а он долго рассказывал и всё время пытался меня успокоить. Я его слушал, но почти не слышал, так как человеку тяжело воспринять такую информацию. А случилось, с его слов, следующее.

Моя жена с дочкой подходили к метро, недалеко от дома её родителей. Шли они медленно, так как на улице было очень скользко и, как я потом узнал, тесть предлагал подвезти их до метро на машине, но Алина засмеялась, сказав, что тот может по такой погоде и в аварию попасть. Ещё в пример меня привела, как я уже несколько раз чудом избегал подобного. К сожалению, тесть согласился. Они вышли из дома в начале шестого и направились к метро. Всего-то сто метров им оставалось пройти до станции, но тут кто-то выскочил на машине из-за поворота и сломал забор недалеко от станции метро. Вместе с забором он сломал и мою жизнь… Машина на скорости снесла с забором и мою семью, а также ещё двух человек. Машина была дорогая, так что водитель, к счастью, остался жив. Именно так и сказал звонивший мне полицейский: «к счастью»!

Я сбросил его и положил телефон на кровать рядом с собой. Где-то минут пять я лежал и просто смотрел в потолок. В моей голове ни пронеслось не одной мысли, в такое состояние меня загнала услышанная по телефону новость. Даже не знаю, как описать то, что я чувствовал в тот момент, наверное, потому что я просто ничего не чувствовал. Моё тело стало не моим. Оно мне просто не подчинялось: оно не хотело вставать, оно не хотело кричать, оно не хотело отправить себя вниз из окна моего седьмого этажа. Возможно, это включилась какая-то защита, для того, чтобы я сохранил себя для того решения, которое я нашёл для себя со временем.

Через пять минут после звонка полицейского я всё же сел на кровати и коснулся ногами пола. Он был холодным, как ему и полагается быть в наших домах в это время года, а значит, я начал чувствовать. Я попробовал встать с кровати и у меня это получилось. На почти негнущихся ногах я прошёл в ванную и умылся холодной водой. Полегчало. Я понял, что если не сейчас, то уже и не знаю когда, я смогу найти в себе силы для того, чтобы выйти из дома. Несколько минут носившись по квартире, я собирался к выходу. Кое-как одевшись, я выбежал из квартиры и понёсся к гаражу. Хвала небесам, что в своё время мне удалось купить гараж всего в десяти минутах ходьбы от дома. Несмотря на гололед, я смог добраться туда даже ещё быстрее.

По дороге мне встретились какие-то люди из дома, но я даже не понял, кто это был, я смотрел только вперёд и только так видел свою цель: место на снегу, залитое кровью моих девочек. Распахивая гараж я чуть не поскользнулся на льду, но чудом удержался на ногах и ворвался во внутрь. Через пару минут моя Элантра уже неслась по улицам города. Наверное, неслась – это не то слово. По нормальному до места происшествия на машине в это время на выходных ехать минут тридцать. Я там был чуть больше чем через десять минут. Ни один светофор не был мне преградой, так как я просто их не видел. Красный? Зелёный? А может нейтральный жёлтый? Даже не знаю на какие цвета я проносился через перекрёстки. И вы знаете, уже потеряв веру в свою везучесть, я снова её приобрёл, так как ни один полицейский не сел мне на хвост и меня всюду пропускали другие водители. Наверное, человечество как-то чувствует, что тебе НАДО успеть куда-то, что у тебя что-то произошло. А может, ты просто несёшься на свои похороны, и на следующем повороте тебя уже поджидает женщина с косой? Не знаю, кто что думал, но меня все пропускали, за что им огромная благодарность.

С диким визгом тормозов, чего ни в коем случае нельзя делать на такой дороге, я влетел на последний перекрёсток этого пути. Несколько лиц оглянулись на меня, а полицейский, стоящий возле скорой помощи, даже вышел на дорогу. Наверное, он хотел остановить того лихача, который так носится по вечернему городу, но я уже сам втискивал машину возле машин полиции и открывал свою дверь. Видать, полицейский всё понял, так как сразу повернулся к своему коллеге и что-то, показывая на меня и куда-то за машину скорой помощи, стал быстро говорить. Когда он повернулся ко мне в следующий раз, его глаза просто округлились. Помню, я ещё подумал, что его удивил мой вид, ведь я собирался впопыхах, но как оказалось чуть позже, дело было не в этом.

Идя быстрым шагом возле говоривших о чём-то полицейских (как я не падал на льду, до сих пор не понимаю), я заметил и машину «виновника торжества», а рядом с нею и его самого. Резко поменяв направление, я пошёл туда, но тут меня за плечо взял один из полицейских и, обратившись ко мне, сказал:

- Мужик, не надо. Успокойся. Он этого не стоит, дай нам самим с ним разобраться. Выкинь нож.

Нож? Какой нож? Я посмотрел на свои руки и только сейчас понял реакцию первого полицейского: в моей левой руке был кухонный нож, который я, похоже, захватил из дома, когда собирался. Моё тело, которое мне ещё слабо подчинялось, сыграло со мною злую шутку. Я продолжал смотреть на нож, потом медленно разжал руку и он выпал. Лезвие ножа звякнуло об лёд и он, проскользив пару метров, упокоился в снегу у края дороги.

- Спасибо, - сказал я полицейскому и пошёл снова к машине скорой помощи. За своей спиной я услышал, как тот выдохнул с облегчением и сказал: «Бывает», - может мне, а может и кому-то другому, но я уже не слушал его, так как увидел в машине скорой помощи маленькое тело, накрытое простынёй. Мои ноги сами бросили меня в том направлении.

Не знаю, с какой скоростью я бежал по нереально скользкой дороге, но влетая в машину, я разбросал в стороны несколько человек. В тот момент я не соображал кто были эти люди, так как мои глаза видели только это маленькое тело. Простыня слетает в сторону и на меня смотрят безжизненные глаза моей маленькой девочки. Знаете, этот взгляд я вижу на протяжении уже двух лет… Нет, это не был взгляд укора, за то, что я не смог их встретить. Это был взгляд успокоения. Я даже не стараюсь забыть его, так как всё что с ней связанно, я храню глубоко в своей памяти, так глубоко, что никакими средствами не заставить меня забыть это и не убрать оттуда никогда. Этот взгляд меня не испугал тогда, и не пугает сейчас, когда я вижу его во сне.

Я стоял на коленях перед ней и никак не мог заставить себя к ней прикоснуться. Мои щёки обливались огромными горячими слезами, которых, по определению, не должно быть у мужчины. Я плакал и смотрел на неё, и в моих залитых слезами глазах, периодически появлялась её улыбка, та улыбка, которую она дарила мне все эти четыре года, и которая также осталась в моей памяти навсегда.

- Похоже, муж подъехал, - сказал кто-то сзади меня.

- Не мешай человеку, потом поговорим с ним, - раздался второй голос, и я внутри себя поблагодарил его за это.

Как потом оказалось, это говорили врачи с полицейскими, которые помогали им подняться после моих расталкиваний. Почему сказали именно «муж», а не отец – я так и не узнал, да и не до этого мне было тогда.