Читаем Прекрасная Беатрис онлайн бесплатно

Красные, синие, зеленые, переливчато-золотые перевернутые буквы вывесок и рекламы игриво струились под ногами шелковым ковровым узором, мокрые жуки-автомобили вычерчивали желтыми глазами светящуюся кайму этого водяного ковра, а вода в Сене светилась сама по себе от радости встречи с водой вселенской. Сразу несколько золотых молний разветвились в непроглядно-черной вышине энергичными росчерками авангардиста, и от этого тесное городское небо вдруг сразу сделалось неожиданно огромным и широким, а внушительное здание Дворца Юстиции на противоположном берегу — всего лишь декорацией кукольного театра. Симфонически раскатился гром, и совершенно определенно запахло озоном — простором и горизонтом. И кустом жасмина, и соловьиным цвирканьем…

Я никак не могла справиться с зонтом, вечно его заедает в самый неподходящий момент. А может, ну его, этот зонт? Дождь такой теплый и приятный, в нем столько небесной ласки, любви и энергии… И еще: хорошо бы разуться и пойти босиком, вон как те, мокрые насквозь парень и девчонка в засученных джинсах. Солидная публика стремительно — и вовсе не солидно — пробегает под зонтами от машин к дверям ресторанов и к подъездам домов, а этим все нипочем — смеются во весь рот и размахивают своей обувкой.

В ручке зонта что-то недовольно крякнуло, и он наконец раскрылся. Все-таки лучше я пойду под ним, мне ведь шагать и шагать — через весь город. Я сейчас на набережной Больших Августинцев, значит, я должна выбраться на бульвар Сен-Мишель и преодолеть его весь, до самой площади Камиль Жульен. Возле метро «Порт Рояль» я пересеку Монпарнас, за роддомом Порт-Рояль — сверну на улицу дю-Фабур-Сен-Жак, потом — через бульвар Араго и бульвар Сен-Жак, там надо будет держаться правее, чтобы попасть на проспект генерала Леклерка, он-то и выведет меня к площади 25-го Августа 1944-го. Затем у Орлеанских ворот я переберусь по мосту через железную дорогу, а там уже рукой подать до моей улицы Дантона.

Я взглянула на часы: начало одиннадцатого. Ничего, к утру буду дома, а сейчас зонт как маленький домик укроет меня от любопытных взоров. Я выгляжу слишком одиозно на ночной улице под проливным дождем в вечернем декольтированном платье и на двенадцатисантиметровых шпильках. В таком платье и туфлях полагается ездить на такси, а не разгуливать по Парижу, тем более в грозу.

Молнии опять осветили небо, реку, набережную. Редкие машины внезапно выросли в размерах, особенно белый-пребелый «шевроле», который притормозил у обочины, торжественно сверкнув всей своей никелированной бижутерией. Остальные автомобили катили дальше, и я пошла за ними, бездумно повинуясь лучам фар, не в силах отвести взгляд от гипнотизирующих потоков света на мокром асфальте.

Впрочем, шагов через десять я поняла, что, во-первых, на высоченных каблуках мне не уйти далеко и лучше разуться сразу, а во-вторых, что я иду не в ту сторону! Я остановилась, взглянула на туфли, не решаясь расстаться с ними, и вдруг почувствовала — именно почувствовала, а не увидела и не догадалась, — что белый «шевроле» медленно едет за мной!

Я пустилась бегом, осторожно поглядывая на «шевроле» через плечо. Может быть, мне кажется? «Шевроле» просто неторопливо едет по набережной, и ему вовсе нет до меня никакого дела. Я замедлила шаги. «Шевроле» остановился, дверца начала открываться! Изо всех сил я побежала дальше.

— Беа! Беатрис! — позвал властный голос. — Да стой же!

Я вздрогнула и чуть не упала, как обычно подвернув левую ногу. Проклятый привычный вывих! Я охнула от отчаяния.

А из «шевроле» выглядывала моя сестра!

— Садись скорее, — сказала она. — Здесь нет парковки.

— Ты меня до смерти напугала, Кларис. — Прихрамывая, я обогнула машину и плюхнулась на переднее сиденье рядом с сестрой. — Привет, Гастон. — Я вежливо улыбнулась ее мужу.

— Салют, Беа. Выглядишь потрясающе! Занялась рекламой влагостойкой косметики?

Гастон сидел сзади, а по бокам, положив головенки на его колени, сладко спали близнецы — Люк и Рене, заботливо укрытые клетчатыми бело-голубыми мохнатыми пледами.

— Это не лучшая твоя шутка, Гастон. — Я повернулась к нему спиной. — Надо же, Кларис, пледы до сих пор целы. Мы с тобой покупали их для вашего свадебного путешествия.

Сестра вздохнула и тронула машину с места.

— Еще спорили, какие лучше подойдут к белой коже. А я вдруг не узнала ваш «шевроле»!

— Просто не видела этого монстра со дня нашей свадьбы. Дай ей полотенце, Гастон. Еще простудится. — Как по волшебству появилось махровое полотенце. Белое с голубым.

— Спасибо. У тебя всегда все продумано до мелочей. — Я принялась вытирать мокрые волосы. — Не простужусь, дождь теплый.

— Стало быть, вечерний моцион по набережным Сены? — продолжал острить Гастон. — Ты так классно смотрелась в струях дождя под раскатами грома! Афродита, выходящая из пены! Может, вернем ее, Кларис, на исходную позицию? Ты уж извини дремучих родственников, Беа, мы-то по наивности решили, что-то случилось, а ты, оказывается, возвышенно любуешься природными явлениями на фоне столицы! Мы-то мелкие обыватели, а вот наша Беа — натура поэтическая!

Сестра молча вела машину, а я не выдержала.

— Гастон, ты не боишься разбудить болтовней мальчишек?

— Что ты, Беа! Мы с бабушкой целый день гуляли в Булонском лесу, они так набегались, до утра не шелохнутся!

— Сегодня день рождения матери Гастона, — со вздохом уточнила сестра. — По традиции положено выгуливать мадам Шанте в Булонском лесу. — Она вздохнула еще раз.

— И мы все имеем возможность оценить великий подвиг Кларис, — отреагировал на ее вздохи супруг. — Воскресный день загублен на общение с горячо любимой свекровью!

— Я ни о чем таком не говорила! У нас прекрасные отношения с твоей мамой!

— А кто предлагал мне поехать к ней одному с детьми? Кто горевал по поводу пропущенного посещения фитнесс-клуба?

— Ты прекрасно знаешь, Гастон, что я имею возможность заняться собой только в воскресенье, я работаю всю неделю!

— Никто тебя не заставляет вкалывать, как пчелиный улей!

— Хочешь, чтобы рухнула моя карьера?

— Кому она нужна?! Моя мать не работала ни дня, а я…

— Что «я»?! Получил от папеньки готовую фирму, это я всего добилась сама!

— Ах-ах, мадам начальник! Пять подчиненных!

— Не пять, а сто два! Целый этаж. И я давно была бы в совете директоров, если бы не ты и не твои дети!

Набережная за стеклами автомобиля на мгновение посветлела, и тут же раскатились басовые аккорды грома.

— Какое счастье, Кларис, Гастон, что вы спасли меня от этого ливня и от променада по бульварам!

Кларис бросила на меня взгляд и в который раз выразительно вздохнула, притормаживая на очередном светофоре, а Гастон кашлянул. Стало слышно, как посапывают близнецы и шум дождя по крыше и капоту автомобиля.

— Как вы решились в такую грозу ехать с детьми через весь город?

Кларис хмыкнула; машина двинулась с места.

— Иначе чем удивительной интуицией твоей сестры этого не объяснить, — сказал Гастон. — Мама предлагала нам остаться. Мальчишки любят, когда бабушка читает им сказку на ночь.

— Если уж ей так хотелось почитать, сама могла бы остаться у нас. А мне завтра на работу. Представляешь, Беа, мы живем в двадцати шагах от Булонского леса, а обязаны утром ехать за ней на этом раритете и еще вечером отвозить обратно!

— Моя мама должна ездить к внукам на метро?

— Можно подумать, на Сен-Луи не существует такси!

Молния и гром вновь напомнили о своем существовании.

— Вот видишь, Лала, как удачно, что моя мама живет теперь на острове Сен-Луи, иначе бы мы не оказались на набережной и не выручили бы твою бедняжку сестру!

— Моя бедняжка сестра в состоянии позаботиться о себе!

— Нет. — Теперь вздохнула и я. — Как выяснилось, не в состоянии.

— Что я слышу?! — старательно изумился Гастон. — Это что-то новенькое! И когда же выяснилось это?

Сестра на мгновение оторвалась от дороги и взглянула на меня круглыми глазами.

— Сегодня, — сказала я. — Правда.

— А в котором часу? — спросил Гастон. — Это же историческое событие!

Я снова вздохнула.

— Что произошло, Беа? — Сестра еще раз быстро посмотрела на меня. — Ведь точно? Что-то произошло? Не хочу думать про древнейшую профессию, но когда я увидела тебя возле «Лаперуза» под дождем…

— Нет, что ты! Это смешно, Кларис! Древнейшая профессия! Нужно иметь призвание!

— Прости, Беа, я испугалась… Я же знаю, тебя уволили…

— Не уволили, я ушла сама. Ты забыла? Я ведь рассказывала тебе, на что они меня толкали. А я специалист и не могу ставить подпись под чем попало.

— Ну-ну, — покивала сестра, — тебя вечно кто-то на что-то толкает. И в прошлый раз, и в позапрошлый.

— Вот поэтому я и увольняюсь.

— И месяцами ищешь работу. О чем ты только думаешь, Беа? Чтобы построить карьеру, нужно идти на разумные компромиссы и не скакать из одной конторы в другую.

— На компромиссы, но не на подлог и шарлатанство.

— Когда же ты поймешь, Беа, что роль праведницы не приносит дивидендов?

— Слишком высокопарно, Кларис, — сказала я. — Но у меня действительно ни гроша.

— Тебе нужны деньги? — Гастон неожиданно дотронулся до моего плеча. — Сколько?

— В первую очередь мне нужна работа, Гастон.

— До чего же вы обе помешаны на работе! Зачем тебе работа, Беа? Зачем? Выйди замуж, сиди дома, расти детей.

— Между прочим, дорогой, — заметила Кларис, — я все время говорю Беа то же самое. С ее характером карьеру не сделать, а подобрать покладистого муженька всегда можно.

— Зачем ей покладистый? Ей нужен орел! Чтоб глаз горел, чтоб за словом в карман не лез…

— И чтоб в кармане не пусто было, — добавила сестра.

— Ну уж это разумеется само собой!

— Где же взять такого? — Я обернулась и заглянула Гастону в глаза. — Самое главное, чтоб налево не погуливал.

Он повел бровями и откинулся на белокожаную спинку.

— Вот и я думаю, где бы нам достать подходящего?

— Существуют же брачные конторы, объявления, — не очень уверенно протянула Кларис. — Я давно говорила Беа об этом, но она и слушать не желает, думает только о новой работе!

— Девочки, это у вас семейное. Я сам-то до сих пор не очень верю, что Лала — моя супруга, если бы не мои наследники!

— Гастон, возьми ее к себе в контору. Она же говорит, что неплохой сметчик. Если бы не ее прямолинейность…

— Неправда, — сказала я. — Я вполне дипломатична. Это от меня прямолинейно требуют, чтобы я мухлевала. Ты же сам понимаешь, Гастон, что при желании можно и завысить, и занизить смету, а я люблю, чтобы все было точно и профессионально. Например, позиция «Пробивка отверстий»…

— Беа, умоляю! В воскресенье — ни слова о работе! — взмолился Гастон. — Я бы взял тебя, но у меня принцип: никаких друзей и родственников в бизнесе!

— Так порекомендуй ее кому-нибудь, если боишься лишних глаз в своей конторе. — Кларис передернула плечами.

— При чем здесь лишние глаза? Просто личные отношения вредят производству. Вспомни, что мне устроил малыш Дюваль.

— Ладно, Гастон, не заводись. Я всего лишь прошу тебя порекомендовать Беа в какую-нибудь знакомую фирму. Тебе же это ничего не будет стоить.

— Будет, дорогая, еще как будет. Если кто-нибудь возьмет ее по моей протекции, это будет означать, что у меня перед ним некие обязательства. Лучше давай, Лала, поищем ей мужа.

— По брачному объявлению? — Я усмехнулась.

— Например, по объявлению, — солидно поддакнул Гастон.

— Спасибо. По объявлению я уже познакомилась сегодня.

— Ты? — Сестра даже сбавила скорость. — Ты все-таки дала объявление? И ничего мне не сказала!

— Я тебе сказала, а ты приняла за шутку. Я и сегодня хотела посоветоваться с тобой, когда он позвонил утром и назначил мне свидание. А тебя не оказалось дома…

— Вот, Гастон, все твой Булонский лес!

— Он-то хоть кто? — Гастон проигнорировал ремарку супруги. — Приличный? Состоятельный?

— Был бы приличный и состоятельный, видели бы вы меня под дождем! Банальный мерзавец, я попалась, как ребенок!

— Боже мой! Будь я дома, а не в Булонском лесу, я бы могла пойти с тобой и незаметно приглядывать со стороны.

— А по-моему, дорогая, ты бы попросила Беа предложить ему взять с собой друга!

Сестра поморщилась.

— Предлагать бы не пришлось ничего, Гастон, — сказала я. — В «Лаперузе» нас ждала целая компания!

— Какой ужас, Беа! Как же ты умудрилась сбежать с этой оргии извращенцев?

— Не я, сестричка, они сбежали! И почему ты решила, что они извращенцы? Нормальные голодные жулики. Быстренько поели, попили за мой счет и улизнули.

— Ничего себе! — изумился Гастон. — Сколько их было?

— Семеро.

— Сколько же ты выложила за них?

— Зачем ты стала платить? — возмутилась Кларис и резко тормознула, чуть не выскочив на красный свет. — Нужно было сразу же вызывать полицию!

— Какая полиция? Официант принес мою кредитную карточку и сказал, что для покрытия счета не хватает двадцати семи франков. Я вывернула бумажник, но все равно франка четыре осталась должна. Представляете, мне их простили!

— Ты так спокойно рассуждаешь об этом, а у меня даже затряслись руки. — Сестра убрала руки с руля и потерла ладони.

— Думаешь, у меня не затряслись, когда я увидела счет? У меня цифры поплыли перед глазами!

— Какой ужас! — Сестра рывком сдвинула машину с места.

— Подождите, девочки, — сказал Гастон. — Я все-таки не понял, Беа, почему твоя кредитка оказалась у официанта? Ты сама дала ее ему?

— Нет, конечно. Судя по всему, он украл ее у меня.

— Официант?

— Нет, что ты! Этот тип, когда мы возвращались из Булонского леса. Я должна была догадаться сразу.

— Ты тоже была сегодня в Булонском лесу? — удивилась Кларис.

— Ну да. Он позвонил мне часов в двенадцать, наговорил комплиментов по поводу моего имени, дескать, прекрасная Беатрис и все в таком духе, а потом предложил встретиться и полюбоваться золотыми рыбками в Булонском лесу.

— Надо же, — хмыкнул Гастон. — И как мы разминулись?

— Можно подумать, что Булонский лес — гостиная твоей матушки, — не удержалась от колкости Кларис. — Но ты-то, Беа, как ты отважилась гулять по парку с незнакомым человеком?

— Булонский лес, конечно, не гостиная, дорогая, но и не джунгли. Я прав, прекрасная Беатрис?

— Конечно, не джунгли, и потом, мы ведь гуляли днем. Полно народу.

— Полно — не полно, но он-то умудрился обокрасть тебя. Лично я никогда бы не допустила такого. Как можно быть настолько безмятежной?

— Я не безмятежная, Кларис. Просто случайно выронила портмоне, когда возле своего дома расплачивалась за такси.

— Почему это ты, а не он, расплачивалась за такси?

— Потому что я не хотела давать ему повод считать, что я завишу от него, что он имеет на меня какие-то права после короткой дружеской прогулки.

— О-о-о, какой утонченный феминизм, — протянул Гастон. — Скажи еще, что вы ни разу не поцеловались на пленэре.

— Нет, естественно. С какой стати?

— И что же вы тогда делали в Булонском лесу?

— Гуляли, Гастон. Читали стихи, любовались озерами.

— И только?

— Отстань от нее, — вмешалась Кларис.