Читаем Праздник каждый день онлайн бесплатно

Селин Вадим

Праздник каждый день

Лирическое вступление.

- Что такое дружба? - спросил как-то раз старейшина у своего преемника.

Избранный думал много дней и не знал, что ответить.

- Я не знаю, - честно признался он.

- И я не знаю, - ответил старец.

- Зачем вы тогда задали этот вопрос мне, раз вы, всезнающий, и то не ведаете ответа?

- Затем и спросил. Хотел узнать, что ты скажешь. Если бы дал четкое определение дружбе, я бы никогда не сделал тебя старейшиной. Но, так как ты не смог ничего толком сказать, то ты стал старейшиной вместо меня. Поздравляю.

- Странно, - задумался новый старейшина. - Почему никто не знает ответа на столь легкий вопрос?

- Вот это - еще один вопрос без ответа, потому что дружба - чувство необъяснимое. Так же как любовь. В мире существует два чувства, неподдающихся разгадке - дружба и любовь. И никто никогда не найдет им объяснения. Никогда не знаешь, за что человека любишь и никогда не знаешь, за что с человеком дружишь.

- И это правда, - пришлось согласиться озадаченному собеседнику. - Но нелогично как-то получается...

- А дружба логики лишена. Любовь - тем более.

Старец покинул трон, освобождая место преемнику.

Глава 1.  УРОК, КОТОРОГО НЕ БЫЛО, ИЛИ НЕВИННЫЕ ЖЕРТВЫ.

Обычный день. Обычный знойный май. Обычная средняя общеобразовательная школа No 19. Обычный класс. Обычный урок математики. И, как обычно, все дети трясутся от страха, у каждого под партой скрещенные пальцы и дрожащие коленки. У всех, кроме Сорокиной Кати. Одна она не трепещет перед выступлением у доски. Она единственная в классе отличница, за что ее все и не любят. И еще, она никогда никому не подсказывает, а списать у Кати может только человек-невидимка, да и то, если он не будет дышать. Катя очень чуткая.

- К доске идет... - в который раз протянула учительница Роза Николаевна, без конца водя синей гелевой ручкой по списку вверх-вниз, вверх-вниз.

Бедные дети уже устали бояться. А Сорокина несколько притомилась тянуть руку и молить: "Розочка Николаевна, ну вызовите меня, вызовите!".

- К доске идет... идет к доске... итак, идет...

И тут один из мальчиков встал и заявил:

- Роза Николаевна, зачем вы притворяетесь, что не замечаете руки Сорокиной?

Класс дружно грохнул, математичка налилась краской, Сорокина слепила сочувствующее лицо. А мальчик сел на место, прикрыл глаза, воткнул в уши наушники от плеера, стряхнул невидимую пылинку с джинсов, сделанных под серебряную змеиную чешую, и принялся модными кроссовками стучать по полу в такт музыке, которая была великолепно слышна всему классу даже без наушников.

Роза Николаевна как фурия метнулась к нему, вырвала наушники и закричала:

- Костров, ты в своем уме? Ты совсем совесть потерял? Я тебя не узнаю!

- Правда? - удивился Мирек. - Богатым буду! А в уме я чужом!

Сидящий сзади Мирослава Влад сказал соседке по парте:

- Сейчас он допрыгается, и Дикая Роза ему пару в году влепит.

Нечастный Влад, он забыл, что у математички изумительный слух. На контрольных работах она даже из соседнего кабинета слышала, как дети достают шпаргалки.

Роза Николаевна мгновенно забыла о Мирославе и устремилась к Владу.

- Как ты меня назвал? Дикой Розой? Ну, раз так, то смотри, какой я бываю дикой! - преподавательница раскрыла журнал и твердой рукой выставила туда три двойки: одну Миреку, вторую Владу, а третью его соседке.

- А мне за что? - выкатила глаза Яна.

- За то, что ты с хамами водишься! - злорадно сообщила Роза Николаевна, села на место и оттуда продолжила издеваться над остальными учениками. На этот раз она вызвала к доске Сорокину. Катя, как спринтер, стартанула с места и побежала решать примеры, сшибая парты, стулья и учеников на своем пути - настолько девочка тянулась к знаниям. Да что там тянулась! Она к ним летела сломя голову!

По дороге Катя задела дневник Мира, он упал на пол белоснежными страницами, которые тотчас же превратились в серые.

- Сорокина, аккуратней можешь? - вполне резонно спросил Мирек, поднимая с пола дневник.

- Не могу, - дернула острым плечиком Катька.

- А ты попытайся! - руки парня стали в бока.

- Ой, молчи уже, - отмахнулась Катя и начала как заведенная строчить на доске.

Этого Мирек стерпеть не мог и крикнул на весь класс:

- Ты, Сорока, меня не выводи, а примеры свои решай. За это Роза Николаевна тебя снова при всех похвалит и тем самым унизит нас, косвенно сказав, что мы ни на что не годные дети.

Роза Николаевна не любила правду, особенно, если она касалась ее, поэтому через две секунды Мирослав, Влад и Яна стояли за дверью и поджидали свидания с директором. Больше всех возмущалась Яна:

- Я от Розиты в панике. С какой стати она выгнала меня?

- Тебе ведь уже объяснили: ты водишься с хамами, - пожал плечами Мир.

Яна огорчилась:

- Эта двойка мне всю погоду испортила. Теперь точно у меня тройка в году будет!

Друзья ободряюще похлопали девочку по спине, и Мирослав пообещал:

- Не волнуйся, Янка, тройки не будет. Это я тебе как крутой пацан говорю, - Мирек подмигнул.

- Ну, если так... - просветлела девочка. Она знала, что слово Мирослава - кремень.

Мирека опасались все учителя. Не за то, что он крепок на словцо, нет. Просто мальчик всегда говорил то, что думал. И еще, у парня было всего два настоящих друга - Яна и Влад. Их он в беде никогда не оставлял и, уж если пообещал разобраться с математичкой, он это сделает во что бы то ни стало.

Вскоре пришел директор, и Дикая Роза все подробно ему пересказала, несколько приукрасив факты и лишний раз невпопад похвалив Сорокину. Роза Николаевна ожидала, что Мирек начнет кричать при директоре и всячески показывать свое воспитание, которого, по мнению, Дикой Розы, у мальчика вовсе не было, но он этого не сделал. Костров выслушал всю лекцию вождя школы и только после этого заговорил:

- Конечно, вы, Игорь Владимирович, в чем-то правы, но я до глубины души возмущен поведением Розы Николаевны.

Директор и математичка остолбенели от неслыханной наглости, а Мирек продолжил:

- Я требую, чтобы она уничтожила двойку напротив Яниной фамилии. Иначе я за себя не отвечаю, помяните мое слово.

Директор пришел в себя и гаркнул:

- Вон! Все трое вон из школы! Требую, чтобы вы завтра явились ко мне в кабинет вместе с родителями!

Яна как всегда расплакалась (настолько чувствительной она была), а Мирослав взял бразды правления в свои руки:

- Мои родители в школу не придут. Они уехали по делам фирмы в Афины.

- Зачем в Афины?

- Ну я же сказал: по делам.

- А чего они делают в Афинах? - не унимался директор.

- Занимаются делами, - был лаконичен Мирослав.

Наконец, Игорь Владимирович отстал:

- Хорошо. Пусть они придут после поездки. А ваши родители чтобы завтра тут стояли как штык! - обратился директор к Яне и Владу, а Роза Николаевна ехидно улыбнулась детям, пока директор отвернулся от нее.

Тут Яна, всегда тихая девочка, восстала:

- И мои родители тоже не придут. Я не вижу в этом необходимости, потому что я ни в чем не виновата. А галлюцинациям Розы Николаевны я потакать не собираюсь.

Роза Николаевна опешила:

- Каким таким галлюцинациям?

- Ну, раз вы мне ни за что ни про что двойку поставили, значит, вы имели на то основания. Но, так как я ничего не делала и оснований вам не давала, выходит, что эти основания были только у  вас в голове. А, извините, ваша голова - ваши проблемы, а не моих родителей. У них нет свободного времени, чтобы в школу ходить после каждой прихоти директора и ваших видений. Вот так-то.

Мирек похлопал в ладоши, а директор задумался:

- А ведь Яна права. И вообще, как я понял, все началось из-за Кострова, - Розочка умолчала о том, что на самом деле виновата во всем Катька. - Пусть он за это и отвечает. А ответит он тогда, когда приедут из Афин его родители. И, Роза Николаевна, сотрите двойку Яны.

- В журнале нельзя пачкать... - отбивалась Дикая Роза.

- Ничего. Я разрешаю, - дверь директора захлопнулась.

Яна просияла, Влад тоже засветился, а Мирек произнес:

- Роза Николаевна, чего же вы ждете?

- Ничего не жду. Я думаю.

- Над чем это вы думаете?

Неожиданно учительница объяснила:

- Вот смотрите: я зачеркну двойку, так?

- Так.

- И что с ней станет?

- Её не станет, - определил Мирек.

Математичка похвалила мальчика за сообразительность:

- Верно! Но не могу же я двойку убить! Я в силах ее кому-нибудь другому отдать, а зачеркнуть - нет.

- То есть как? - запутался Влад.

- Очень просто! Я зачеркну двойку только тогда, когда кто-нибудь согласится взять ее себе.

Повисло молчание. Долгое, тяжелое и бесперспективное.

- Дураков в нашем классе нет, - сказал Влад.

Математичка злорадно оскалилась:

- То-то же, получается, неуд у Яны остается.

Дикая Роза, чеканя шаг, пошла на урок. Яночка снова расплакалась, сердце у Мирослава сжалось. Не мог он смотреть на скукоженное личико подружки и, поэтому, припустил вслед за математичкой. Он нагнал ее в дверях:

- Ставьте мне двойку вместо Яны.

Роза Николаевна порадовалась и, поместив журнал на выставленную вперед коленку, вывела напротив фамилии Костров вторую за сегодняшний урок двойку, потом посмотрела на часы и поведала:

- На занятие можете уже не приходить, осталось всего десять минут, - и, когда учительница-тиранка почти вошла в класс, Мирек ее окликнул:

- Роза Николаевна!

Она пулей выскочила из класса и предстала перед Мирославом. Она думала, что мальчик извинится перед ней, но ее ожидания не оправдались, парень обрадовал математичку еще больше:

- Ставьте мне и двояк Влада. Он тоже из-за меня пострадал.

Роза Николаевна зажмурилась от  счастья  и нарисовала в журнале отчетливую двойку.

- Благородный ты человек, - подмигнула, как змея, Дикая Роза и окончательно скрылась в кабинете.

- Я-то благородный, зато ты злая, - прошептал Мирек.

На уроке Роза Николаевна раздумывала: "Теперь я точно Кострова на осень оставлю. Попляшет он у меня, голубчик. И родители ему не помогут своими апельсинами из Греции.  Ой, чего я такая упертая? Помогут, только, как минимум, десять ящиков апельсинов мне подарят в конце этого мая. Тогда уж я, так и быть, переведу их сынка вместе со всеми в восьмой класс".

К завершению урока Роза Николаевна совершенно сжилась с еще не принадлежащими ей десятью ящиками апельсинов. Женщина очень любила эти цитрусовые. Она могла их есть утром, днем, вечером, ночью, на переменах...

Мирослав спустился на первый этаж к кабинету директора, там стояли его друзья и жевали булочки, купленные в столовой.

- Ну, что она с двойками сделала? - накинулись на него Яна и Владик.

- Поставила их мне, - весело улыбнулся Мирек. - Чувствую, в конце года снова без апельсинов не обойтись.

Яна и Влад горячо поблагодарили друга за широту души.

- Бедняжки твои мама с папой. Скоро все фрукты станут сразу Розите в карман лететь, а не на рынки, - пожалела родителей Мирека Яна.

- Фрукты будут всегда расти, - философски заметил Мирослав, - а Роза когда-нибудь, да и лопнет.

Друзья поделились с ним булочками, и они зашагали домой, обсуждая плешь, поразившую волосы Розы Николаевны и некую странность Сорокиной Кати. У нее никогда не было друзей, Катя не сходилась с людьми. Шутки, над которыми смеялся весь класс, вызывали у девочки раздражение, и, отчасти из-за этого, Катя всегда сидела одна за партой в компании с ее лучшими друзьями - учебниками, ручками и пеналом.

У Мирослава имелся старший брат Семен. Он учился в той же школе, что и Мирек, но в, отличии от младшего брата, в одиннадцатом классе. У их родителей существовала своя фирма, занимающаяся импортом фруктов и реализацией их здесь, в России. Апельсины из Греции, гранаты и мандарины из Грузии, виноград из Армении раскупали буквально как горячие пирожки, потому что фрукты фирмы "Вкус жизни" были свежими и недорогими. Математичка повадилась сдирать с Мирослава бесплатные фрукты, ставя ему за это положительные оценки и тут же портя их отрицательными, тем самым напрашиваясь еще на один пакет апельсинов.  Парню это начинало уже потихоньку надоедать. Посмотрим, что будет, когда математичка попросит десять ящиков благородных цитрусовых... Позавчера родители Мирека улетели в Афины договариваться о приобретении крупной партии апельсинов. Поэтому старшая часть семьи Костровых отсутствовала на данный момент в стране и прийти на встречу с директором никак не могла.

Вычужина Яна была подающей большие надежны пианисткой без братьев и сестер. Она села за инструмент в четыре года, ее пальцы знали "в лицо" каждую клавишу, она могла с закрытыми глазами сыграть не только "Лунную сонату" Бетховена, но и "Турецкий марш" Моцарта. Яна всеми силами стремилась учиться прилежно, жаль, это у нее плохо получалось. Вот играла она великолепно, а училась не очень. Четверки учителя ставили ей из сострадания, они видели, как искренне Яна старалась запомнить правила в русском языке и формулы в физике. Все старания венчались провалом на самостоятельных и контрольных работах. Некоторые учителя махали на это руками и ставили тройки или четверки. Яна иногда ревела у мамы под крылышком:

- Ну не понимаю я физику, математику и остальные предметы. Зачем они мне нужны, если я хочу зарабатывать на жизнь музыкой?

- Надо, Яночка, надо, - ворковала нежная мама. - Все учились и ты должна. Ты чудесно музицируешь, а учеба - это обязательный отрезок жизненного пути.

Яна лишь безутешно всхлипывала, сочиняя в голове очередные композиции.

Ромашкин Влад жил вдвоем с бабушкой - его родители трагически погибли, когда сыну исполнилось полтора годика. Виктор и Виктория Ромашкины были альпинистами. Однажды исследователи ледяных просторов взбирались на гору, неожиданно крепления оборвались и альпинисты упали в глубокое ущелье. Их отыскали спустя месяц после падения. Так Влад очутился у бабушки - папиной мамы, она оказалась единственной родственницей сироты. Бабушка  Влада добрая, веселая, современных взглядов. Она купила внуку компьютер и никогда не брюзжала, как это делает большинство людей в ее возрасте.

Что же объединило столь разных людей - Влада, Мирослава и Яну? Объединила близость домов. Два мальчика и девочка жили рядом друг с другом и в детстве, еще до школы, сталкивались между собой на нейтральной территории - в песочнице. А потом выяснилось, что они ровесники и записали их в одну школу, и в один класс. Вот тогда трое ребят сдружились еще крепче.

Глава 2. СЕКРЕТЫ ЛЕЖАТ НА ПУТИ ИЗ ШКОЛЫ.

Сразу домой семиклассники решили не идти, а немного погулять - стояла прекрасная погода: солнце прогревало теплом землю, стрекозы парили над головами, наливалась еще без пыльного налета зеленая травка, деревья отбрасывали тень листьев на школьный двор.

"Жизнь прекрасна" - подумал Мирослав, вдыхая полной грудью свежий воздух.

- Давайте поиграем в казаков-разбойников, - предложила Яна, усаживаясь на лавочку.

- Людей мало, - оповестил Влад.

Дети замолчали, думая каждый о своем, и вдруг Яна прошептала:

- Смотрите-ка, там, за углом, не Сорокина ли стоит? - всмотрелась девочка вдаль, используя ладонь вместо козырька.

- Она самая, - подтвердил Мирек. - Наверное, уроки уже учит на завтра.

- Да нет, она как-то странно себя ведет, - потревожилась Яна.

Влад изумился: