Читаем Право быть человеком онлайн бесплатно

Кожура от картошки вилась тонкой стружкой, закручиваясь то вправо, то влево, пока, наконец, не попадала в расстеленный на полу пластиковый пакет. Там ее уже набралось изрядно и с горкой. Очищенные картофелины плюхались в огромную кастрюлю с водой, поднимая фонтан брызг. Ничего, лужу потом подтереть можно.

– Лиса, тебе еще долго? - раздалось из коридора. - Ты мне не поможешь? Нужно телик в угол переставить. Ой! И давно ты в этой позе?

– Всего пятнадцать минут, - ответила я, бодро шуруя ножом. - И, потом, это не поза, а стойка.

Танька пожала плечами, присела на табуретку. Картофелин оставалось всего четыре штуки.

– А это обязательно, - снова заговорила хозяйка дома, - стоять в этой, как ее там…

– Мабу, - подсказала я. - Ты же знаешь, что мне нужна очень веская причина для того, чтобы спокойно заниматься домашними делами. Стойка всадника одна из самых уважительных.

– А иначе никак?

– Не-а, - покачала головой я. - Никак. Иначе возникает чувство без толку потерянного времени. Омерзительное.

– Понятно, - на словах согласилась со мной Танька. - Ладно, хватит уже картошки, а то у меня сердце кровью обливается на тебя смотреть.

– Так обливается или хватит?

– Хватит, - подумав, ответила хозяйка дома. - А если нет, пиццу закажем.

– ОК, - бодро вскочила я. - Пошли, покажешь, куда там телевизор надо переставить.

Все-таки хорошая у Таньки квартира. Светлая, уютная, и какая-то добрая, что ли? Не говоря уже о том, что местоположение очень нравится ее владелице.

– Я решила, что его отсюда удобнее смотреть будет, - указала Танька пальцем на тумбочку.

– Дело хозяйское, - ответила я, щелкая пальцами.

"Sony", чудо японской техники китайской сборки, выписывая кренделя волочащимся по полу проводом, величаво поплыло по воздуху. Ему оставалось всего каких-то полметра до места назначения, когда прихожей раздались пинки по чему-то твердому:

– Сова, открывай! Медведь пришел.

Я потеряла на миг концентрацию, телевизор взмыл на добрый метр вверх, провод качнулся, подсек маленькую вазочку, оказавшуюся на его пути.

– Дзинь! - тонко сказала вазочка.

– Уф! - облегченно сказала я, когда телевизор благополучно достиг цели. - Ой! Она много для тебя значила?

– Ну тебя, недоучку, к лешему, - с чувством сказала подруга. - Такую память разбила! От самого Вадика!

– Как от Вадика? - оторопела я.

Вадик был прежним Танькиным бой-френдом. История любви закончилась весьма печально, и этой самой печали сопутствовали длительное расстройство, депрессия и академический отпуск. Поэтому я не вполне понимала логику своей подруги, берегущей, как зеницу ока, подарок человека, сделавшего ей по-настоящему больно. О чем честно спросила:

– А зачем ты хранишь его подарки?

– Чтобы не повторять своих ошибок, - мрачно ответила Танька, созерцая живописные осколки на полу. - Что уж теперь поделаешь, - философски вздохнула она секунду спустя. - Видимо он совсем исчез из моей жизни, и этот случай тому подтверждение, - постаралась она взглянуть на мир с оптимизмом.

– Мне тоже так кажется, - протянула я, все еще прибывая в некотором обалдении от Танькиных вывертов ума.

– Сова! - снова напомнил о себе гость. - Открывай! Медведь пришел!

– Я схожу, посмотрю, кто там, ладно? - ретировалась я в прихожую с поля переосмысления жизненных ценностей.

Внутренняя дверь была новая, за ней - железная, а за ней… благоухал огромный, в полсотни цветов, не меньше, букет красивейших багровых роз.

– Вот это да!

У меня, никогда не получавшей и половину такого великолепия, даже перехватило дыхание от изумления и восторга. Из-под букета торчали ноги, обутые в черные лаковые ботики.

– И кто же хозяин этого шедевра? - Вполне искренне поинтересовалась я. - Выходи, а то не видать тебя за цветами-то.

Вообще-то, у нас, в Заповеднике такой вот букетик мог спокойно появиться прямо в воздухе и из неоткуда. Помнится, мой друг Антон, когда даму сердца, теперь уже жену к себе располагал, ежедневно посылал полевые цветы посреди зимы… Но здесь был не Заповедник, а… Черт!

Хозяин у великолепия все-таки имелся, и лучше бы его, а заодно и букета, не было. Это был тот самый Вадик, о котором шла речь двумя минутами раньше.

– А ты что тут делаешь? - изумленно вылупилась я на него. - Что-то потерял год назад, и до сих пор найти не можешь?

Вот не могу я понять некоторых людей. Как можно, проучившись в самом прекрасном на свете учебном заведении, где сама атмосфера пронизана интеллектом и благородством, быть таким откровенно беспринципным? Делить постель с замечательной, умной, доброй, красивой, и т.д. девчонкой, и в то же время подбивать клинья к богатой дуре? А потом появляться год спустя, да еще с таким невинным видом?

– Здравствуй, Лиса, - не моргнув глазом, поздоровался со мной этот, прости господи, альфонс форменный. - Ты всегда так гостей встречаешь?

– Только некоторых, - пожала плечами я, не собираясь, впрочем, пропускать бывшего однокурсника в квартиру. - Тех, кто заслужил подобную встречу.

– Ты ничего не знаешь! - с жаром возразил Вадик. - Ты даже представить себе не можешь, как же меня обманули!

Ага! Раскусили планы, поняли, что за фрукт, и выкинули его, прогнившего, из дома вместе с упаковкой. С чемоданом, то бишь.

– И знать ничего не хочу, - отрезала я. - И вообще, по-моему, тебе лучше отсюда убраться. И поживее, - добавила я, видя, что наглый парень на меня реагирует, но, наоборот, напустил на себя скорбный вид несправедливо обиженного человека.

– Я не к тебе в гости пришел, - с кротким видом изрек он. - Пусти.

– Ни за что.

– Лиса, кто там еще? - спросили у меня из-за спины.

– Вот, полюбуйся, - нехотя отодвинулась я в сторону. - Явился - не запылился, легок на помине, собственной персоной.

– Уходи, - бесцветным голосом изрекла Танька.

– Но ты даже не соизволила меня выслушать! - ретиво бухнулся на колени молодой человек. - Прости меня!

– Слушай, парень, у нас праздник, - обратилась я к Вадику тоном прожженной бизнес-леди. - Давай, выкладывай все, что у тебя там для нас имеется, и проваливай отсюда.

Наверное, любой человек мужского полу после подобного намека убрался бы восвояси. Вадик же картинно поднял на Таньку слезные очи исполненного несчастьем карликового лемура. Большие, размером чуть ли не с блюдце.

"Смотри, как со мной обращается твоя грубая подруга", - говорили его глаза. - "А все равно терплю. Ради тебя".

Сзади меня послышалось неуверенное шмыганье поддавшейся на грубую провокацию Таньки.

"Тьфу!" - подумала я. - "Пускай сами разбираются!"

И, потом, как заметил волхв Терентий, люди учатся только на своих ошибках, ибо больше учиться им все равно не на чем. Так что…

– Ладно, - услышала я за своей спиной. - Оставайся. Поможешь по хозяйству, а то мы немного выбились из графика.

Я глубоко вздохнула, и отправилась в комнату - прибирать осколки от вазочки.

Бывшие однокурсники, астрономы и физики, разбившись на группки по интересам, бродили по новым трехкомнатным апартаментам Таньки. Виновница торжества так и лучилась счастьем, принимала поздравления, краснела, лепетала в ответ, что у каждого тоже, когда-нибудь…

Я смотрела на Таньку и радовалась - еще бы, сбылась ее заветная мечта, она поселилась-таки в "красных домах", что на улице Строителей, рядом с метро "Университет". Когда-то, я помню, мы на пару мечтали об этом, сидя в ночь перед защитой диплома в общаге на Воробьевых Горах.

К слову сказать, из Заповедника Танька совсем уехала. Официально - потому что ее младшему братишке Димке нужно было идти в школу. Первый раз в первый класс.

А неофициально - удрала из общества "магов недоделанных", как она выражалась. Как только смогла адекватно воспринимать действительность - не уходить в себя по часу, не заливаться слезами на середине случайного разговора с первым встречным, и есть что-то, отличное от успокоительных таблеток. Как только в ней проснулся интерес к жизни и способность действовать после гибели ее родителей.

Мол, среди нас ей хорошо, надежно и весело. Но очень неуютно уж, и она чувствует себя в нашем обществе никому не нужной и, вдобавок ко всему, еще и увечной. Я не стала ее долго отговаривать - к чему куча слов, когда видно, что человек уже все для себя решил? Единственное, чем я смогла реально помочь Таньке, так это выбрать подходящую квартиру в рамках ее представлений о рае на Земле, и подсобить с переездом да новосельем. И то, как выяснилось, неудачно - вон, память расколошматила…

А на самом деле, я Таньку, с ее нежеланием жить среди чужеродных элементов, вполне понимала. Особенно теперь, находясь в толпе бывших однокурсников. Ребята выпили, и ударились в рассказы о делах давно минувших дней. К чему все это ворошить? И еще Вадик этот!

Я чувствовала себя явно лишней. Примкнуть к вечеринке, проникнуться ее духом у меня не получалось. А может быть, я не старалась. Настроение начало катастрофически портиться.

"Вот на таких-то вечеринках и обзаводятся семьями те, кто еще не успел это сделать раньше", - уныло думала я, наблюдая за тем, как строят друг другу глазки уже кандидат физико-технических наук, вундеркинд Петя и киндервуд Оленька, эдакая пожизненная пятилетка в платье с рюшечками. - "Хотя, кто их знает, возможно, у Пети умища хватит на двоих, и еще на потомков останется?"

А вон рано облысевший гениальный конструктор Коля о чем-то договаривается с подавшимся в банкиры Левой - скорее всего, о замене старой системы сигнализации на новую. А ведь на первом курсе грезил о науке, о новых открытиях, даже о пользе для Родины.

А вон…

Пора было делать ноги. Во-первых, потому, что я ненавидела пребывать в состоянии злорадства, еще со времен обучения в корпусе эмпатов. А, судя по тому, что Петя с шустрой Олечкой успели договориться до совместного посещения Танькиной спальни, оно мне было обеспечено. Но с этим еще можно было как-то справиться. А вот с тем, что, поддавшись общей атмосфере вспоминания милых (а зачастую, не очень) студенческих шалостей, Танька с Вадиком ласково ворковали друг с другом, примириться было куда сложнее. Меня так и подмывало "прощупать" помыслы ухажера подруги (вообще-то у меня почти никогда не выходило, а вдруг сейчас получится?), а потом поведать о них Таньке. И это означало только одно: надо было валить из квартиры, пока не поздно. Потому что у моей подруги духа противоречия тоже было в избытке, как и у меня самой, и я опасалась, что она, отталкиваясь от моего вмешательства, как от трамплина, полетит прямиком в пучину бракозаводного процесса.

Поэтому я быстро обулась, закинула за плечи котомку, и вышла в бабье лето. До вечера было еще далеко, делать мне было нечего, и я решила навестить родной Университет, благо, это было совсем недалеко.

Я шла, шурша опавшими листьями, по аллее, вдоль трехзального корпуса, и думала о том, что все на свете преходяще. И студенчество, и аспирантство, и, похоже, дружба. Что-то в последнее время мне не особо нравилось общаться с Танькой - такой близкой ранее, и такой далекой сейчас. Мне даже казалось, что, вырвавшись из Заповедника, Танька старается то ли поссориться, то ли… Короче, терпит меня только потому, что положено. И это было так горько…

– Дддевушка, - окликнули меня сзади. - Ппппостойте, пппожжжалуйста.

Я остановилась. На меня, со смесью страха и надежды, взирал донельзя смущенный молодой человек. Что же, времени у меня достаточно, и, раз уж не получилось конструктивного общения в одном месте, почему бы не помочь человеку?

– Чем обязана? - спросила я, исподтишка посылая парню толику собственного спокойствия.

– Ддда вввот, - вышел из ступора тот. - Ммменя пппросили вввзять инттт-рвью, - принялся он доносить причину своего внимания к моей персоне. - Я изззз этттих, как их там… о, "Иззззвестий", - справился он, наконец, с непосильной задачей, и посмотрел он на меня преданными собачьими глазами.

"Как же тебя угораздило с такой-то дикцией податься в журналисты?" - откровенно изумилась я. Про себя, разумеется.

Худо ли, бедно, но мы все же разговорились. Оказалось, что парня послал редактор пресловутых "Известий" с заданием сделать репортаж о жизни студентов. И тот, бесцельно прошлявшись по территории часа два, попал на меня. В учебные корпуса, его, начисто лишенного наглости, не пускали страшные бабки-сторожихи, а на входе в главное здание и вовсе бравая охрана из престарелых мужиков стояла. Студенты, занятые своими делами, совершенно его, заикающегося, игнорировали, к преподавателям он подойти боялся, а срыв задания был равносилен прощанию с возможностью работать в

престижной газете. Парень уже было совсем отчаялся, но тут откликнулась такая добрая и отзывчивая я.

Ну, насчет своей доброты лично я была не уверена - слишком свежо была в моей памяти бегство с вечеринки. А вот помочь человеку… Почему бы и нет? Заодно и сама прогуляюсь.

– Ну что, пойдем на экскурсию? - бодро предложила я. - С чего начнем?

Молодой человек робко показал на шпиль главного здания.

– Отлично! На самом верху, доступном для посещения, находится музей Землеведения, - тоном заправского экскурсовода начала я. - И, насколько мне известно, в нем проводятся занятия у студентов естественнонаучных факультетов, таких как географический, например.

Мы прошли мимо охранников - они, естественно, и не подумали нас окликнуть, проследовали мимо лотков с учебниками в холл, парень трепетно прикоснулся к мраморным колоннам - все чин чином. Я, почувствовав себя настоящим экскурсоводом, которому предстоит наполнить пустой сосуд знанием, преисполнилась ответственности, принялась показывать галерею портретов ученых на втором этаже. Парень внимал. В компании геологов-первокурсников мы поднялись на лифте на двадцать восьмой этаж за считанные секунды, кабина затормозила, нас чуть не вбило в потолок головой при торможении - парень млел от восторга. Мы прошлись по этажу, ненадолго задерживаясь перед каждым экспонатом, парень дисциплинированно следовал за мной. Мы вышли на пустую лестничную клетку, начали спускаться по лестнице на двадцать седьмой этаж, и тут парень напал. Без предупреждения, без замаха, быстро метнулся ко мне, нанося удар, слишком мощный для его хлипкого телосложения. Я, не думая, на одних рефлексах, ушла в сторону, двинула со всего ошаления своего неожиданного противника ногой по затылку. Этот удар я отрабатывала в разных вариациях чуть ли не каждый день и не одну сотню раз… Раздался хруст.