Читаем Правила сближения онлайн бесплатно

Хорошее настроение быстро улетучилось, и, казалось, навсегда. Вроде бы в ресторане снова негромко заиграла музыка, но для Магдалин Фитч сейчас все было неприятно, и даже самая любимая мелодия не смогла бы вернуть ей прежний душевный настрой.

Это был не первый молодой человек, с которым ей приходилось общаться заочно, рассчитывая на дальнейшие отношения, однако еще до его появления в ресторане Магдалин загадала — если парень ей не понравится сразу, она быстро закруглит разговор, извинится, уйдет и еще не скоро решится на следующую попытку. Хватит уже с нее этих мечтаний о высоких отношениях.

Но все оказалось гораздо сложнее.

Когда высокий, крепкий в плечах молодой человек еще только вошел в ресторан, ей показалось, что кроме нее он привлек внимание каждого, кто находился здесь. Магдалин восприняла это за недобрый знак — она не ожидала, что все будет настолько плохо.

Прежде всего: этот мужчина был слишком просто одет для столь изысканного заведения, которое Магдалин выбрала местом первого свидания. До сих пор она не знала его в лицо — общались через Интернет. Даже имени его не знала — молодой человек подписывался как Никки, а под этим ником (Магдалин давно подметила такой вот своеобразный каламбур) могло скрываться любое имя. Договариваясь о встрече, они назвали только приметы, по которым могли бы узнать друг друга. У Никки это был последний номер «Чикаго сантайм» в руках. Эта газета и ввела ее в заблуждение, когда Магдалин представляла себе его образ.

В уютном зальчике, где коротали время офисные и банковские служащие, привыкшие заколачивать немалые шальные деньги, Никки смотрелся чужаком: его аляповатый ковбойский вид входил в явное противоречие с утвердившейся атмосферой ослепительно-ярких и успешных «белых воротничков». Как-то само собой представлялось, какая здесь бывает публика — и удивительно было, почему никто не остановил парня на входе и не потребовал соответствия дресс-коду.

Когда музыканты, игравшие на небольшой эстраде, на время оставили инструменты, чтобы передохнуть и сменить композицию, Магдалин показалось, что вовсе не поэтому смолк джаз. Она видела причину в другом: оркестранты с интересом смотрели на вошедшего — как на клоуна, решившего по собственной инициативе разыграть собравшихся. И официанты не просто так обратили свои взоры на вошедшего, а за ними любопытные гости (некоторые рискуя вывернуть шеи) стали разглядывать очередного посетителя, вызвавшего своим появлением неожиданный переполох. Для всех них он был смешон и несуразен — в этом Магдалин была абсолютно уверена.

Эти люди сейчас казались ей насквозь фальшивыми, двуличными, и внутренне она сопротивлялась их реакции на чужака, но и проявить прекраснодушие к незнакомцу для нее сейчас не представлялось возможным. А потому, когда молодой человек сошел по ступеням и в нерешительности остановился, чтобы оглядеть зал, непреодолимая сила заставила ее отвернуться и вжать голову в плечи. Магдалин поторопилась стянуть с шеи шелковый платок, который должен был служить опознавательным знаком, и спрятала его в сумочку.

Хотя Магдалин Фитч была обыкновенной учительницей младших классов, работала она в частной школе для детей состоятельных родителей. Родители самой Магдалин тоже были не последними людьми — они преподавали в одном из университетов. «Профессорская дочка» — Магдалин четко попадала под это определение. И то, что она сейчас всего лишь учительница и стоит на одной из первых ступеней карьерной лестницы, мало что изменило. Ведь из всех ресторанов, где ей доводилось бывать, Магдалин выбрала именно этот, один из лучших в Чикаго, а не какой-то другой (о чем уже сотню раз пожалела!). Значит, сильна еще в ней привычка красиво жить.

Когда молодой человек двинулся в ее сторону, Магдалин показалось, что он каким-то образом все-таки узнал ее. Она сидела рядом с обнимавшейся парочкой у самого края барной стойки — как раз напротив располагался зеркальный стеллаж, заставленный бутылками, а за ними в мелких повторяющихся отражениях хорошо было видно все, что находилось за ее спиной.

Вскоре Магдалин убедилась, что страхи ее напрасны. Никки направился к другому краю, сел не так уж и далеко от нее, но смотрел куда-то в сторону. Похоже, он и не подозревал, что та, которую он ищет, находится от него рядом по левую руку. Так, по крайней мере, казалось Магдалин. Можно было уйти, но она по-прежнему боялась шевельнуться и привлечь к себе внимание.

Она слышала, как молодой человек заговорил с барменом. Тот в отличие от многих других в ресторане, все еще косившихся на новичка, оказался своим человеком.

— Прохладно у вас, — услышала Магдалин голос, который показался ей приятным.

— Да, на улице сейчас духота, — согласился бармен и спросил: — Желаете выпить?

Молодой человек что-то произнес негромко, и бармен поспешил выполнить заказ, а между делом продолжил беседу:

— Ты, видно, у нас в первый раз?

— В первый. Точно. Наверное, и в последний.

— Чего так? — спросил бармен, и Магдалин услышала, как поданная им рюмка глухо стукнула о столешницу.

Парень не ответил. Боковым зрением она видела характерное движение поднятой руки, объяснявшее возникшую паузу.

— Что, назначила свидание, а не пришла? — догадался бармен.

— Ага. Должны были встретиться… Получается, не пришла. — Молодой человек казался слишком простодушным.

— Да-да, немало я за этой стойкой видел неудавшихся свиданий. Ничего, парень, на твою жизнь еще хватит свободных девушек.

Услышав ответ, Магдалин испугалась, что бармен ненароком для примера укажет на нее. Это было бы, разумеется, некрасиво и невежливо, но вполне ожидаемо от человека его профессии. Но, похоже, бармену не было до нее ни малейшего дела. Он просто поддерживал ни к чему не обязывающий разговор.

Магдалин решила дождаться момента, когда можно будет спокойно встать и уйти. Едва только заметила, что Никки и бармен продолжили беседу, она поднялась и повернулась к двери.

Теперь она могла чуть подробнее разглядеть незнакомца, хотя бы в профиль. У него была неплохая фигура, но лицо совсем не такое, какое представляла Магдалин, пытаясь оживить портрет, набросанный Никки в письмах. Красота, ладно, бог с ней. Но вот хотя бы малейшего обаяния, присущего некоторым мужчинам с грубой внешностью, Магдалин не заметила. Так что в самом главном ее подруга Трикси оказалась не права, когда отправляла Магдалин на свидание и в качестве напутствия заявила, что, например, по ее мнению, даже Бреда Питта нельзя назвать красавчиком.

Бред Питт хоть кинозвезда. А этот — кто он и что он?

Ладно, не важно. Главное — чтобы он не обернулся.

Магдалин смотрела теперь только на лестницу. Сумочку она крепко держала в руках — даже если край платка и торчит наружу (зря она не проверила, но теперь уж некогда), то этого никто не заметит.

Шаг решительный, на лице безмятежность (хочется верить, что так!). Уже Магдалин поравнялась со стулом, где сидел Никки. И все было бы замечательно, не споткнись она на ровном месте.

Видимо, страх разоблачения настолько завладел ее сознанием, что она даже не заметила, как зацепилась ремешком за стул, потащила его за собой, и тот рухнул под ноги, а следом и она — упала на пол, не успев даже выставить вперед ладони.

Боль и стыд обожгли одновременно. Саднили ушибленные руки, кроме того, она увидела, что из сумочки высыпался ворох всяких необходимых каждой женщине мелочей, а с ними и платок.

— Простите, вы сильно ушиблись?

Эти слова сочувственным тоном произнес кто-то склонившийся над ней, и у Магдалин не было сомнений, что это он и есть — Никки.

Теперь-то он точно должен ее узнать! Хотя бы по шелковому платку.

Магдалин посмотрела на его лицо. Ни улыбки, ни тени чувств. Даже не верилось, что только что она слышала его проникновенный голос.

— Нет, со мной все в порядке, — неуверенно произнесла Магдалин и попыталась встать.

Он с легкостью подхватил ее под мышки и поставил на ноги. Теперь заныли колени. Пошатнувшись, Магдалин неуклюже ухватилась за тот самый стул, не думая, что он запросто может опять перевернуться, да так и упала бы второй раз, не поддержки ее Никки.

Магдалин была уверена, что он обо всем догадался.

— Простите меня, — еле выдавила из себя Магдалин и склонилась к сумочке.

— За что? — спросил Никки.

Что же, он совсем ничего не понял?

Магдалин почти демонстративно затолкала платок в сумочку, а вместе с ним и прочие рассыпавшиеся предметы. И только сейчас до нее дошло, что в письме она указала, что платок будет белый, а этот цветастый. Видимо, перепутала в спешке. Вот глупая…

Но и все равно, неужели он такой недалекий, что не смекнет, что это она и есть Магдалин?!

Теперь Магдалин разозлилась. Да что он за мужчина, если даже в такой элементарной ситуации разобраться не в состоянии? Хоть бы как-нибудь отреагировал, намекнул! Пусть даже съехидничал!

Похоже, что ее чувства отразились на лице. Молодой человек, казалось, даже отшатнулся, когда Магдалин выпрямилась и дерзко уставилась на него пристальным, изучающим взглядом.

Закатанные до локтей рукава рубашки освобождали взору плотные мышцы рук. Лицо бледное, как у человека, практически все дни проводящего в помещении. Нос немного картошкой. Лоб высокий — то ли Никки слишком серьезный и умный, то ли, наоборот, обладает низким интеллектом.

Тоска глубокого сожаления снова обволокла сердце Магдалин.

Господи, зачем я сюда пришла?! Она уже проклинала на чем свет стоит всех подряд — и себя, и подругу Трикси с ее напутственными словами. Разумеется, кляла и самого Никки, а плюс ко всему ненавидела себя за то, что не может решиться высказать свои мысли вслух. Так чтобы все было по-честному.

Этот на самом деле ни в чем не виноватый перед ней молодой человек олицетворял для Магдалин сплав тех качеств, которые она отвергала в каждом из мужчин, когда-либо попадавших в круг ее близких знакомых. Настолько близких, что можно было говорить о серьезных отношениях. Только у тех это были единичные отрицательные черты (правда, и малейших было достаточно, чтобы в случае чего высказать свое презрительное «фи»); теперь же ей «повезло» встретиться с человеком, в котором многие недостатки собраны воедино. Фигура, манеры, внешний вид, привлекательность — все это было очень сомнительного качества.

Окажись на месте Никки мечтательный скромный юноша в очках и костюмчике (такому это имечко подошло бы больше), Магдалин, вероятно, ляпнула бы что-нибудь резкое, вызывающее, а затем ушла без лишних сантиментов и не ища ненужных оправданий. Но сейчас это было немыслимо — ответный изучающий взгляд этого парня был странно-глубоким, одновременно проницательным и запросто способным превратить Магдалин в безропотное существо, не говоря уже о том морально-физическом преимуществе, которое давала ему столь внушительная комплекция. А вдруг он псих и неадекватно отреагирует на грубость?

Под его взглядом Магдалин поежилась, но нашла в себе силы отвернуться и сделать несколько шагов прочь, после чего, не обращая внимания на боль в ногах, она выбежала на лестницу и, уже без оглядки, пересекла холл по направлению к выходу.

Все кончено — никаких больше писем и душевного стриптиза через Интернет! Хватит и свиданий. Раз суждено ей остаться одной, так тому и быть.

И только один вопрос не давал ей покоя: так все-таки понял этот недотепа, что это была ОНА, или нет?

И вопрос этот был равновесен тысяче других.

Когда такси остановилось у дома, было уже темно. Магдалин не увидела в окнах свет — значит, Трикси куда-то свалила. Не в обычаях подруги ложиться спать рано.

Магдалин даже обрадовалась — совершенно не хотелось раскрывать перед кем-либо душу. Она расплатилась с водителем и направилась по дорожке к веранде, светлый прямоугольник которой угадывался прямо по центру широкой лужайки перед домом. Не успела она пройти половину расстояния, как в доме, а затем и вокруг него вспыхнул свет — слишком яркий для уставших и напряженных глаз. Значит, все-таки Трикси дома. Должно быть, дежурила у окна, выключив везде свет.

Настроение упало ниже нулевой отметки. Теперь расспросов точно не избежать. А так хотелось нырнуть в постель, и чтобы до утра никто не приставал…

Когда Магдалин подошла к порогу, Трикси уже успела открыть входную дверь.

Напрасно Магдалин пыталась изобразить на лице счастливую улыбку.

— Вижу, удача не на твоей стороне! — произнесла Трикси и отступила назад, пропуская ее в дом.

Лучшую подругу Магдалин звали Беатрис Дженнис Хортон, сокращенно — Трикси. Это была очень умная девушка, тонко чувствовавшая настроение близких ей людей, но не упускавшая возможности высказать вслух все, что думает. Главная особенность ее характера заключалась в том, что она всегда умела дать точную и категоричную оценку любой ситуации. Внешность ее была самая обманчивая — с виду Трикси подпадала под образ стопроцентной Золушки. С тонкой фигуркой, всегда скромно и неброско одетая, почтительная на вид и добросердечная, не способная сказать хотя бы слово против. На самом же деле Трикси обладала взрывным характером, а ее решительность и взбалмошность доходили порой до безрассудства. И вообще, по мнению Магдалин, ее подруга была на редкость авантюрной особой, способной кого угодно втянуть в неприятную историю. Вот и вчера — не она ли убедила ее договориться с Никки о свидании, хотя у Магдалин на этот счет не было никаких иллюзий? Неудивительно, что все пошло прахом.

— Я не хочу об этом говорить, — буркнула Магдалин, проходя в гостиную.

— То есть ты считаешь, что я не достойна знать всю правду? — не унималась Трикси.

— Прошу тебя, не начинай, — вяло сопротивлялась Магдалин.

— Ладно, только ответь: он полный придурок и ты нисколько не жалеешь, что убежала от него? Или он все-таки ничего себе тип и ты жалеешь, что убежала от него?

— Как ты все понимаешь! — огрызнулась Магдалин. — Я не знаю, — сказала она, и устало опустилась на диван. Сумочка выпала из ее вялых пальцев на пол, но Магдалин этого даже не заметила.

— Вот видишь! Я так и думала! — торжествующе воскликнула Трикси, даже не предполагая, насколько тяжело сейчас ее подруге. — Ну когда ты наконец станешь хоть чуточку понятливее? Ты требуешь от мужчин невозможного! Когда-нибудь ты дойдешь до того, что бросишься на первого встречного!

— Умоляю, хватит! А то мы опять поссоримся!

Магдалин выкрикнула эти слова, и, похоже, они подействовали на Трикси отрезвляюще. Не в первый раз они начинали ссору именно с этого — с расхождений во взглядах на мужчин.

— Прости, — вздохнула Трикси и присела рядом. — Вечно я к тебе цепляюсь. Просто не могу оставаться равнодушной…

— Ты заставляешь меня жить по своим представлениям, а я так не могу. Каждому свое, неужели ты не понимаешь?

— Понять не трудно. Трудно будет выбраться из этой ситуации.

— Ты опять?