Читаем Пожар сердец онлайн бесплатно

Аннетт с трудом открыла глаза и села на постели. Этой ночью она так и не смогла уснуть. Полузакрыв глаза, она лежала и ждала, когда наступит утро и госпиталь оживет. Но и теперь кошмар не отпускал ее, кошмар, в котором рвалось вверх огненное пламя, и вился удушливый черный дам. Воспоминания были так реальны, что лоб Аннетт покрылся испариной, а сердце тяжело и быстро застучало.

В палату вошла сиделка и понимающе спросила:

— Опять кошмары?

— Все уже позади. — Аннетт попыталась улыбнуться.

Сиделка озабоченно продолжала:

— Из-за шока некоторые люди долго не могут избавиться от воспоминаний. Когда выйдешь отсюда, тебе наверняка понадобится помощь. Пожар не был просто случайностью, и ты это знаешь.

Аннетт откинулась на подушки. Это действительно так. В огне погиб ее отец, а ужас тех мгновений преследовал девушку до сих пор. Пожар стал ее трагедией.

Она отвернулась. За окном рождался новый летний день. Стрелка часов еще не дошла до шести утра, и он представился ей в своей унылой бесконечности. Яркие солнечные лучи вновь напомнили ей зловещий огонь. Ей повезло, она вот лежит здесь, но лишилась всего, в том числе и желания жить. Без силы, без энергии Аннетт чувствовала себя полностью опустошенной.

Мысленно она перенеслась в далекое прошлое, не выдержала и расплакалась. Ее не оставляла горькая тоска по отцу, который заменил девочке умершую мать. Аннетт всегда старалась быть достойной дочерью, и Роберт Напир с гордостью наблюдал за ее успехами в школе и университете, радуясь тому, что из нескладного подростка она превращается в настоящую красавицу — с тонкими чертами лица и колдовским взглядом зеленых глаз.

Только сейчас Аннетт поняла, насколько призрачным и хрупким было их счастье. Оно исчезло в бушующем пламени, а вместе с дымом куда-то унеслись все ее надежды и мечты. Прежний мир рухнул.

А все началось два года назад, когда дела отцовской фирмы пошатнулись. Кризисы случались и раньше, казалось, со временем полоса неудач закончится, но Роберт Напир знал истинное положение дел и понимал, какую сложную борьбу за выживание им придется вести в ближайшие несколько лет. Он был мозгом фирмы: искал и подбирал клиентов, составлял контракты. Бывший деловой партнер отца, Эдгар Ковакс, утверждал, что фирма на грани разорения из-за невыгодных сделок Роберта.

Не только он мешал его имя с грязью. В полиции были уверены, что Роберт Напир сам поджег дом, пытаясь таким отчаянным способом покончить с финансовыми проблемами.

Действительно, со стороны казалось, что он все четко продумал. За неделю до пожара ее отец застраховал свое имущество на значительную сумму, достаточную, чтобы в случае пожара можно было поправить дела фирмы и вновь поставить ее на ноги.

Аннетт отказывалась верить в эту версию. Она не сомневалась: отец не мог совершить такой безумный поступок, в каком бы стрессовом состоянии он ни находился. Роберт Напир слишком любил свою дочь, чтобы хладнокровно поджечь дом в то время, когда она безмятежно спала в своей комнате. Напротив, он без промедления бросился к Аннетт и вынес ее из бушующего огня. Он спас ее ценой собственной жизни, но несчастная девушка не желала мириться с его смертью, она предпочла бы остаться вместе с ним под обломками внезапно рухнувших стен.

Аннетт настолько ушла в себя, заново переживая события той страшной ночи, что вздрогнула от неожиданности, когда отворилась дверь, и в палату вошел ее лечащий врач, доктор Гудман. Он спросил девушку о ее самочувствии, Аннетт сдержанно кивнула. Подсознательно она боялась этого человека — именно он сообщил о смерти отца, и с тех пор сердце ее тревожно замирало в предчувствии беды, стоило доктору Гудману переступить порог палаты.

— Мисс Напир, — начал он, встав посреди комнаты и скрестив на груди руки, — я выполняю просьбу Энтони Джонса. Вы ведь знакомы с доктором Джонсом, не так ли?

— Да, он близкий друг моего отца и наш семейный врач. Вы сказали, он просил что-то передать мне? — В ее равнодушном вопросе не было любопытства: опустив голову, Аннетт терпеливо ждала, когда ее оставят одну.

— Думаю, мисс Напир, для вас это будет приятным сюрпризом. Дело в том, что доктор Джонс разыскал ваших родственников, и теперь…

— Но у меня нет никаких родственников! — перебила его Аннетт, и сердце ее болезненно сжалось.

— Как же так? Энтони Джонс однозначно дал понять, что нашел их. Более того, они решили забрать вас к себе.

Доктор Гудман продолжал что-то говорить, но Аннетт уже не слышала его. На несколько секунд она застыла в оцепенении. Боже, какие родственники? Откуда? Если это только не… Внезапно она вспомнила.

Ее голос дрожал, когда она заговорила, обращаясь скорее к самой себе, чем к доктору.

— Я не солгала, у меня действительно никого нет. Никого, если не считать папиной сестры. Кажется, она живет где-то в Америке, не знаю этого наверняка. — Аннетт умолкла. Лихорадочный блеск зеленых глаз выдавал охватившее ее волнение, вызванное наплывом воспоминаний. — Они с папой не очень-то ладили, никогда не писали друг другу, не звонили. В последний раз я слышала о тете еще ребенком. Не думаю, что ей нужна дочь человека, с которым она всю жизнь была в ссоре! — С этими пылкими словами девушка нервным жестом откинула со лба тяжелую золотистую прядь.

Доктор Гудман уже жалел о том, что затронул такую опасную тему — нервы юной пациентки по-прежнему были натянуты как струна, при малейшем упоминании об отце она срывалась, поэтому он поспешил закончить разговор.

— Думаю, лучше всего вам обсудить все это с самим Энтони Джонсом, — сказал он, направляясь к двери. — Я попрошу его приехать как можно скорее. А сейчас отдохните — вы слишком переволновались.

Доктор Джонс приехал на удивление быстро — Аннетт еще не успела извести себя разными догадками и предположениями, как он, постучав, вошел в палату.

— Здравствуй, девочка. — Он сел на стул рядом с ее кроватью. — Меня попросили срочно приехать, и, вот я здесь. — Он взял ее ледяную руку. — Ты хотела рассказать что-то важное?

Аннетт кивнула; его осторожный тон немного усмирил ее душевную бурю.

— Не хочу обидеть вас, доктор, но люди, которых вы нашли… в общем, это совсем не мои родные. Вы же знаете, что после смерти папы я осталась одна и…

Доктор Джонс сжал холодную безвольную ладонь.

— Ошибаешься, девочка. Ты не одна и завтра в этом убедишься: узнав о трагедии, твои калифорнийские родственники немедленно отозвались. Через пару дней они заберут тебя из больницы, и тогда…

— Я никуда с ними не поеду! — Ее взгляд, похожий на изумрудную молнию, был полон решимости. — Мне не нужна ничья опека, тем более чужих людей. Я не ребенок. Мне 24 года, и я сама буду заботиться о себе.

— Я не сомневаюсь в твоей самостоятельности, — спокойно сказал доктор Джонс, стараясь придать словам наибольшую убедительность. — Но после такого сильного потрясения только любовь и поддержка близких помогут тебе преодолеть шок и вернуться к нормальной жизни. Пойми, сейчас не время отстаивать свою независимость, надо воспользоваться этой возможностью и поехать в Калифорнию. — Он внимательно посмотрел на девушку, которая тонкими пальцами беспокойно теребила край одеяла. — Подумай над моими словами, Аннетт.

Он ушел, и его маленькая речь заставила Аннетт задуматься о будущем. Она словно очнулась от долгого сна, особенно остро ощутив безнадежность своего положения. В одну ночь из дочери обеспеченного бизнесмена она превратилась в сироту без средств к существованию. Правда, на ее счету в банке лежало немного денег, но в ближайшее время воспользоваться ими она не могла — чековая книжка и кредитная карточка сгорели вместе с остальными вещами.

На душе у девушки стало еще тяжелее, когда она поняла, что никто не протянет ей руку помощи. Она могла бы обратиться к нескольким подругам, но ведь ни одна из них не пришла к ней в больницу, значит, нечего и рассчитывать на их преданность.

Оставался другой вариант — послушаться совета доктора Джонсона, переехать из Англии в Америку… и всю жизнь чувствовать свою зависимость от чужих людей, которые из жалости приютили у себя несчастную сироту. Аннетт ни минуты не сомневалась в том, что в них прежде всего говорило чувство долга, не более того, и она твердо сказала, что скорее умрет, чем согласится принять эту милостыню.

Занятая мрачными мыслями, Аннетт не заметила, как наступил вечер. Таблетка снотворного помогла ей заснуть, но не избавила от кошмарных снов: посреди ночи она в ужасе проснулась в холодном поту и до рассвета вновь не сомкнула глаз.

Все утро она провела в ожидании, не спуская взгляда с двери, в которую, как ей казалось, вот-вот должны были войти ее родственники. Но никто не появлялся. Долгое ожидание утомило Аннетт, и она, полулежа, забылась беспокойным сном. Солнечные лучи, высветив бледный овал лица, легли на подушку, по которой разметались густые, как потоки лавы, волосы девушки.

— …Я боюсь, что такое долгое путешествие ей не по силам.

Голос доктора разбудил Аннетт, но что-то подсказало ей не открывать глаза: она кожей чувствовала, что атмосфера в комнате неуловимо изменилась, стала иной. Это могло значить только одно — эти люди, ее родственники, уже здесь.

— Мисс Напир часто мучают кошмары. Трудно сказать, когда она поправится, — в таком юном возрасте нелегко пережить смерть близкого человека.

— Уверен, что смена обстановки пойдет ей на пользу.

Этот голос с легким американским акцентом был ей незнаком. На мгновение Аннетт пожалела, что не догадалась привести себя в порядок — с распущенными волосами и в ночной рубашке она чувствовала себя неловко. Хотя, сказала она себе, это не помешает мне наотрез отказаться от поездки в Калифорнию?

Открыв глаза, Аннетт приготовилась дать отпор любой жалости, но, столкнувшись с холодным взглядом темных глаз незнакомца, поняла, что такие эмоции не в его стиле. Она впервые видела человека, весь облик которого прежде всего говорил о властной надменности. Властность и решительность отчетливо читались в суровых чертах его лица, в прямом взгляде глаз, спокойно ее изучающих.

— О, вы проснулись, — произнес доктор Гудман и поспешил откланяться, словно беседа с этим высоким темноволосым человеком была ему неприятна. — Если вы не против, я оставлю вас. Поговорите с вашим кузеном, я зайду позже.

— Хорошо, доктор, — рассеянно кивнула Аннетт, краем глаза наблюдая за мужчиной у своей кровати. Ощутив на себе его встречный взгляд, девушка быстро опустила ресницы. Ничего себе родственник! Она ожидала увидеть пожилую слащавую даму и даже проигрывала в уме варианты диалога с воображаемой тетей, но сейчас она даже не знала, с чего начать разговор. Аннетт снова украдкой взглянула на возвышавшегося над нею человека. На вид ему не больше тридцати пяти, очень высокий и прекрасно сложен. От его широкоплечей и узкобедрой фигуры, облаченной в темную рубашку и черные джинсы, так и полыхало непреклонностью и самоуверенностью. Аннетт поняла: с таким человеком будет трудно договориться, особенно если учесть, что ради нее он проделал путь через всю Атлантику.

Девушка вздрогнула, когда затянувшаяся пауза была наконец прервана.

— Давайте уточним. Я вам не родной, а скорее, сводный кузен, — на американский манер растягивая слова, произнес он. — Меня зовут Саймон Бэтфорд. Как ваше самочувствие, Аннетт?

— Спасибо, со мной все в порядке, — сдержанно ответила она, пытаясь подняться с кровати и встать. Неожиданно перед глазами у нее поплыли разноцветные круги, стены вокруг закачались, и она бы упала, если бы Саймон вовремя не пришел ей на помощь. При этом он поправил подушки и одеяло.

— У вас прекрасные манеры, Аннетт, но я не обижусь, если вы будете разговаривать со мной лежа, — спокойно произнес новообретенный кузен, придвигая к кровати стул.

Аннетт закусила губу. Надо же такому случиться! Этот полуобморок лишь подчеркнул ее слабость и беспомощность, а она так хотела выглядеть сильной, уверенной в себе, чтобы достойно встретить свою тетю. Но теперь… И тут она вспомнила одно важное обстоятельство.

— А почему не приехала моя тетя? — спросила Аннетт, удивляясь, что эта мысль только сейчас пришла ей в голову.

— Потому что Эльза не в состоянии пересекать такие большие расстояния, — резко ответил он, словно недовольный ее бестактным вопросом.

— Эльза? Вы говорите о моей тете?

— Угадали, — коротко бросил Саймон, и Аннетт возмутилась про себя: какое он имеет право на нее злиться? В том, что девушка не знала имени собственной тети, не было ее вины, ведь та не давала о себе знать долгие годы.

Тем временем Саймон продолжал уже более ровным голосом:

— Эльза хотела приехать, но я ей не позволил. К счастью, мы нашли компромисс: у меня намечалась поездка в Англию по неотложным делам, поэтому я решил по пути забрать и вас.

У Аннетт перехватило дыхание: он даже не поинтересовался, согласна ли она поехать с ним в Калифорнию? Он решил захватить ее с собой «по пути», словно какую-то вещь!

— Вот что я вам скажу. — Аннетт постаралась придать своему голосу побольше решительности. — Я и понятия не имела, что доктор Джонс разыскал мою тетю, и узнала об этом только вчера, когда вы были уже в пути. Поверьте, я благодарна вам за желание помочь мне, но это действительно не то, что мне нужно. Я не люблю, когда кто-то чувствует себя обязанным заниматься благотворительностью и…

— Я вовсе не чувствую себя обязанным, и это далеко не благотворительность, — бесцеремонно прервал ее Саймон. — Я делаю это ради Эльзы. Она попросила меня привезти вас, и, клянусь Богом, к концу недели вы будете в Калифорнии!

— Мне жаль, но я никуда не поеду, — твердо сказала Аннетт. — Я не хочу быть для тети Эльзы обузой, ведь она совсем не знает меня, а я ее!

— Вы не будете для Эльзы обузой, — заверил ее Саймон. — Я этого не допущу.

Аннетт открыла рот, желая возразить, но он жестом приказал ей молчать, как будто с давних пор привык повелевать людьми, не встречая никакого сопротивления.

— Помолчите-ка минутку и послушайте меня внимательно. Может быть, после моих слов ваше мнение изменится. — Видимо, он решил сменить тактику и поговорить с ней спокойно и терпеливо, как разговаривают с непослушными детьми. — Ваша тетя Эльза приходится мне мачехой, но я люблю ее, как родную мать. У нее всегда было хрупкое здоровье, а теперь… — Аннетт поняла, что ему трудно говорить на эту тему. — В общем, несколько лет назад произошел несчастный случай, и оно совсем пошатнулось. Когда доктор рассказал ей о вашем существовании, Эльза просто воспряла духом. Своих детей у нее нет, поэтому она решила, что новообретенная племянница — это прекрасно. — Заметив, что ему удалось заронить в нее сомнение, Саймон осторожно добавил: — Вы нужны Эльзе, а значит обязательно поедете со мной, Аннетт.