Читаем Поворот за мостом (СИ) онлайн бесплатно

Покосившаяся неоновая вывеска «Старый лис» над входом в бар мигала все чаще и чаще, точно работала из последних сил и доживала свои последние минуты.

Я бездумно смотрела на нее, наверное, с четверть часа, словно загипнотизированная хаотичными вспышками тусклого желтого света, когда двери бара распахнулись, заставив меня вздрогнуть от грохота вырвавшейся наружу музыки.

— Да пошел ты! — на улицу, размахивая руками, выскочила женщина. Ее светлые волосы с химической завивкой растрепались и торчали во все стороны, а мини-юбка, и без того неприлично короткая, норовила подняться до самых бедер. Женщина сорвала с шеи уродливый фартук с оборками, швырнула его на землю и с огромным наслаждением пнула. Затем она пересекла парковку, остановилась у видавшей виды «Тойоты Короны» с помятым капотом, и принялась копошиться в сумочке, видимо, в поисках ключей.

Следом за женщиной из бара вышел грузный лысый мужчина в черной футболке с логотипом группы Iron Maiden и седой редкой бородкой, делающей его похожим на клишированного киношного байкера.

— Ноги твоей чтоб тут больше не было! — крикнул он ей.

Женщина, не отвлекаясь от своего занятия, вскинула над головой средний палец. Мужчина сердито сплюнул в ее сторону, поднял фартук и снова скрылся за дверьми бара.

— Отличный план, — я и не заметила, как сказала это вслух. — Надежный, как швейцарские часы.

Если мне и до этой сцены не очень-то хотелось выходить из машины, то теперь я готова была остаться здесь навечно.

Рядом, на пассажирском сиденье, лежал потрепанный номер местной газеты, которую я прихватила со столика возле супермаркета, где в последний раз делала остановку. Из нескольких страниц рекламы и объявлений удалось выудить только одно более-менее подходящее, и его я даже обвела черным маркером.

В бар «Старый лис» требуются официанты. График сутки через двое, оплата наличными в конце смены. Есть возможность проживания.

Ниже был приведен адрес и номер телефона, по которому я пыталась дозвониться днем, воспользовавшись таксофоном, — я такие разве что в музеях раньше видела, — но никто так и не ответил.

«Возможность проживания», не считая того, что бар находился в какой-то глуши, была весомым аргументом в пользу этой вакансии. После стольких ночей, проведенных в дешевых безымянных мотелях, а то и на заднем сиденье верного «Доджа», возможность осесть в одном месте и иметь собственную постель казалась несбыточной мечтой. Но, несмотря на острую нужду в крове и деньгах, чувство собственного достоинства и какие-никакие остатки благоразумия не позволяли мне выйти, наконец, из машины и войти в этот чертов бар. «Возможность проживания» и «оплата наличными в конце смены» теперь стали казаться слабо завуалированным намеком на известный способ заработать для женщин, попавших в тяжелую жизненную ситуацию, и этот способ мне явно не подходил.

Пятьдесят долларов надежно спрятаны в лифчике, еще сотня — под сиденьем; в бардачке, может, найдется двадцатка мелочью, и я ничего не ела с шести утра. Ехать некуда, пойти не к кому, и все, что мне остается — продолжать буравить взглядом никак не желающую погаснуть вывеску. Или выйти и хотя бы поинтересоваться…

Не осознавая до конца, что делаю, я дернула ручку и вышла из машины. «Тойота» сбежавшей из бара блондинки на мгновение ослепила меня светом фар, и, взвизгнув шинами по асфальту, скрылась за поворотом шоссе.

С каждым шагом к бару я ощущала, что земля будто дрожит от раскатистых басов играющей внутри музыки, и теперь слышала пьяный гогот, перебивающий ее; вывеска мерно жужжала, и, кажется, это было самое шумное место в радиусе десятков миль.

«Не трусь, — сказала я себе, — всегда можно будет уйти». Но такой уверенности и близко не чувствовала.

Прежде чем войти, я завязала кудри в хвост на затылке, и на всякий случай застегнула на все пуговицы клетчатую рубашку, хотя на улице было душно, а внутри наверняка еще хуже. Кроме рубашки и топа на мне были простые синие джинсы и кроссовки — оставалось надеяться, что мини-юбки не входили в дресс-код официанток.

Тянуть дальше было некуда. Я толкнула дверь и вошла в битком набитый, пропахший дешевой выпивкой и дымом сигарет зал.

Бородатый мужчина сновал за баром с удивительной для его габаритов ловкостью; когда я отшатнулась от пары проходящих мимо в обнимку парней, он наливал в длинный мутный бокал пиво, а когда, наконец, добралась до стойки, уже держал в руках бутылку текилы.

Кто-то присвистнул мне вслед. Стараясь не обращать внимания на снующие вокруг раскрасневшиеся пьяные лица, я протиснулась к бару и в нерешительности остановилась у маятниковой двери с табличкой «Только для персонала».

— С дороги, детка, — прикрикнула мне девушка, нагруженная двумя подносами с закусками и выходящая из этой самой двери. Я шагнула в сторону. Волна горячего воздуха, пахнущего прогорклым фритюрным маслом и чем-то кислым, ударила в нос.

— Тебе чего? — гаркнул мне в ухо бородач, незаметно подошедший сзади.

— Я видела объявление, что вам требуются официанты, — обернувшись к нему, громко ответила я, пытаясь перекричать музыку. — Возьмете меня?

Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, и от этого взгляда мне стало не по себе.

— Три «Джека», — крикнул один из мужчин, толпящихся у барной стойки. Он едва стоял на ногах, но настойчиво впихивал бармену помятую купюру.

— Погодь, Билли, — бородач, однако, взял деньги, а потом подтолкнул меня к двери.

Она не слишком спасала от шума бара, да и пахло внутри отвратительно. В конце короткого узкого прохода, у огромных плит, суетились два человека. Они стояли к нам спиной и были одеты в обычную одежду, но по потоку ругательств и звону посуды несложно было догадаться, что это повара.

— Тебе лет-то сколько? Мне тут проблемы не нужны, — сказал мужчина так громко, словно я представилась глухой. Дверь снова распахнулась, и между нами быстро протиснулась та же официантка, только на этот раз с пустыми подносами.

— Двадцать, — не моргнув глазом, солгала я. В машине остались поддельные права, но пока мне не довелось ими воспользоваться, и хотелось бы, чтобы так и не пришлось.

Едва ли он мне поверил, но спорить не стал.

— Тебе повезло: как раз ушла сучка Долорес. Плачу восемь баксов за час, чаевые твои. Пойдешь на покер, там только принеси-подай. У них депозиты на выпивку, у всех, кроме рыжего Эрни, поняла меня? Ему не наливаем. Да он и в завязке.

— Поняла, — я не смогла сдержать неуместную улыбку. Восемь баксов в час — смешные деньги, но и они мне будут не лишние.

Он протянул мясистую волосатую руку и сорвал с висящего на стене крючка фартук с оборками — наверняка тот самый, по которому потопталась Долорес, — и сунул его мне.

— Принимаешь заказ, идешь ко мне на бар и обратно. Там есть бурбон и лед, если просят, долей сама. Не мешай им, не крутись у стола, стой смирно возле двери и следи, не позовет ли кто. И сними эту хрень, я монашек на работу не принимаю. — С этими словами он потянулся к воротнику моей рубашки, а когда я возмущенно отшатнулась, готовясь ударить его по руке, расхохотался и вышел в зал.

— Повезло тебе, детка, — ко мне подлетела официантка. Это была довольно миловидная девушка с большими карими глазами и короткой стрижкой-боб, очень ей идущей. Она тепло улыбнулась, и я заметила, что передний зуб у нее наполовину сколот. — Там парни серьезные, а не свиньи вонючие, как тут. Я Лидия, можно просто Ли.

И она, ловко перехватив поднос с тремя тарелками с бургерами другой рукой, протянула мне ладонь.

— Я… Э-э-э… — от ее дружелюбия я на мгновение растерялась, но быстро сориентировалась и ответила на рукопожатие: — Эмма.

Имя осело горечью на языке, и я, как и всегда, когда приходилось представляться, вся сжалась в предчувствии: сейчас надо мной посмеются и обвинят во лжи. Но Лидия ничего не заметила.

— Славно, детка, а теперь за работу, я совсем уже зашиваюсь. Дверь в игорную в конце зала, справа.

И она, покачивая бедрами почти в такт музыке, выпорхнула из кухни.

Снимать рубашку я не стала, но пуговицы все же расстегнула — не столько из-за замечания бармена, сколько из-за жары. Брезгливо поморщившись, потому что одежда за несколько минут здесь успела провоняться дымом и запахом еды, быстро завязала на шее и талии лямки фартука (действительно, на груди до сих пор висел бейдж с именем «Долорес») и вышла вслед за Лидией.

В отдельной от бара комнате царил полумрак, и музыку здесь было едва слышно — судя по всему, владельцы заведения потратились на звукоизоляцию. В зале стояло два стола для покера — один сейчас пустовал, а вокруг второго сидели шесть человек. Над этим столом висело облако дыма: почти все игроки курили. Мне стоило огромных усилий сдержаться и не прикрыть рот и нос рукавом. Запах табака в этой маленькой комнатке был еще более стойкий и крепкий, чем в битком набитом помещении за дверью.

Когда я вошла, обернулись лишь двое: один рыжеволосый парень, должно быть, тот самый Эрни, о котором предупреждал бородач, и пожилой мужчина в надвинутой на лоб ковбойской шляпе.

Часть лица Эрни была усыпана веснушками, а на другой, от виска до подбородка, расплывался бледный рубец, похожий на след от ожога. Половина брови, такой же рыжей, как и его взъерошенные волосы, с этой стороны отсутствовала.

Я спохватилась, что слишком очевидно пялюсь на него, и отвела взгляд.

— А Долорес-то похорошела, — хихикнул Эрни.

— За игрой следите, — одернул их кто-то, чье лицо я не успела рассмотреть.

Все игроки вновь вернули свое внимание к столу, чем заставили меня облегченно выдохнуть. Тихонько прикрыв за собой дверь, я отошла в сторону и огляделась. В комнате не было окон и лишней мебели: только стулья для каждого из них и низкий столик в углу — с кофейником, графином воды и стопкой чашек, а также початой бутылкой недорогого бурбона.

— Плесни, — донесся до меня на удивление высокий, почти писклявый, голос.

Старик в ковбойской шляпе с приклеенной к нижней губе папиросой поднял над головой пустой бокал. Я быстро подошла и забрала его, вернулась к столику и налила бурбон. Тут же стояло ведерко с почти растаявшим льдом — хоть он и не просил, я выловила щипцами из воды пару кубиков и бросила их в напиток.

Мужчины о чем-то глухо переговаривались: при всех моих скудных познаниях в покере удалось понять лишь то, что в игре оставались лишь двое.

— Блефует, — с видом знатока протянул Эрни, пихая локтем в бок своего соседа, толстяка с густыми усами.

Я отдала бокал «ковбою», как назвала его про себя, и снова отошла в тень, чтобы понаблюдать за другими участниками.

Все это были взрослые мужчины, лет за тридцать-сорок, кроме старика в ковбойской шляпе и одного парня, которому на вид было не больше двадцати пяти. Этот парень сидел напротив рыжего Эрни, и, я готова была поклясться, внимательно следил за мной за мгновение до того, как я успела это заметить.

Перед ним стояла довольно внушительная стопка фишек. Одна рука его лежала на потертом зеленом сукне стола, едва касаясь кончиками пальцев аккуратно сложенных рубашками кверху карт. Другая покоилась на спинке стула — в кулаке он сжимал фишку. Его лицо — загорелое, с резкими чертами, как будто слегка скучающее — ничего не выражало. Он казался одновременно и сосредоточенным, и расслабленным.

Темные кудрявые волосы, небрежно зачесанные назад, блестящие карие глаза в обрамлении по-девичьи пушистых ресниц и большой орлиный нос придавали ему сходство с каким-нибудь голливудским актером — из тех, что играют второстепенных героев или злодеев. Внешность у него была запоминающаяся: я бы сказала, что парень очень хорош собой, но было в выражении его лица и позе нечто неуловимое, мрачное, настораживающее. Мне показалось, что от него веет необъяснимой опасностью, как от человека, чрезмерно уверенного в себе и готового пойти на что угодно ради своей цели.

Хоть он и был красив, все равно не понравился мне с первого взгляда.

— Вскрываемся? — спросил он таким тоном, словно устал тратить здесь свое время и был не прочь отправиться домой. Но по тому, как его пальцы крепко стиснули фишку, можно было догадаться: он максимально сосредоточен и ждет, чем ответит его оппонент.

Единственный из присутствующих мужчин, одетый в строгий костюм и гладко выбритый, — повел подбородком в мою сторону и приподнял указательный палец.

— Будьте добры, воды, — попросил он с вежливой улыбкой.

Все остальные почему-то тоже повернулись и посмотрели на меня, в том числе и тот парень. Наши взгляды встретились, и он приподнял одну бровь, как будто о чем-то хотел спросить меня.

От этого обычного, ничего не значащего жеста у меня словно что-то перевернулось в желудке. Я снова отошла к столику и поспешно схватилась за графин с водой.

— Я подумываю поднять ставку, — донесся до меня голос мужчины в костюме. — Ты, Аксель, сегодня на подъеме. Неплохо заработал.

«Аксель», — зачем-то мысленно повторила я. Это имя ему очень шло. Оно было некомфортным на вкус.

— Так поднимай, — отозвался Аксель, и в воздухе словно зазвенело напряжение: казалось, что и вне игры между ними двумя отношения далеко не дружественные. — Или вскрывайся.

Предложение прозвучало почти двусмысленно.

Мне не хотелось привлекать к себе лишнее внимание или отвлекать их, но как потянуть время, я понятия не имела, так что подошла к столу.

— Что ж, — мужчина в костюме замолчал. Я подала ему воду, и он вдруг перехватил мое запястье, мягко коснулся его губами, а затем сразу же отпустил.

Остальные никак на это не отреагировали, а я изумленно выдохнула — его прикосновение к коже было быстрым и почти невесомым, и настолько неожиданным, что я попросту не успела что-либо предпринять и отдернуть руку.

— На удачу, — ласково сказал он мне, улыбнувшись самыми краешками рта. К воде он так и не притронулся: просто отставил стакан на край стола.

В полном замешательстве я вернулась на свое место и незаметно вытерла руку о джинсы. Про себя я решила, что плюну ему в стакан, если он попросит принести меня еще хоть что-нибудь.

«Это лучше, чем быть там, — напомнила я себе, вспомнив о соседнем зале, битком набитом пьяницами, которые наверняка не прочь были распустить руки. — Лидия сама так сказала».

Эта мысль меня слегка успокоила, хотя неприятный осадок от такого резкого нарушения моего личного пространства все же остался.

— Каре, — деловито сообщил мужчина в костюме, одним резким движением руки сбрасывая карты в центр стола.

Рыжий Эрни заулюлюкал, «ковбой» стянул с себя шляпу; пальцы его дрожали от нетерпения и почти тянулись к картам Акселя.

— Твое, — мрачно сказал тот, и, не показывая своих карт, убрал их в колоду с выбывшими.

— Блефовал, — счастливо хлопнул себя по ноге Эрни, всем своим видом воплощая выражение фразы «я же говорил». — Мисс, будьте добры, — он явно пытался подражать мужчине в костюме, сейчас деловито притягивающего к себе свою добычу в виде стопки фишек, — двойной виски. Я жутко переволновался.