Читаем Повелительница Мордора онлайн бесплатно
Сумрак вечной ночи трусливо прячущийся в разрушенных стенах моего разоренного королевства, едва трепещущие лохмотья выцветшего гобелена с прожженной дыркой в самой середине, беспокойный вой ящеров — да, вот примерно так я и представляла свой милый дом. Зато никто, мне более не укажет, что и кому я должна, все кончено, попробую начать жизнь заново. Вот только приду в себя, немного посплю, завтра и начну.
– Посмотрите, кто приехал! — напрасно, подпрыгивая на жестком сиденье трона, надрывалась я. — Вы что, не рады меня видеть? Валентин, да ты ли это?
Назгул подняв голову, посмотрел вверх. Шорох черного плаща, был мне незнаком. Нерешительно оглянувшись, назгул направился ко мне. Все ёще храня восторг полета, я спешно переводила дыхание.
– Ты кто? Пошла отсюда, мы ждем грозного властелина. Слезь скорее, — молодой голос, местами, сбивающийся на высокие ноты, встревожено запротестовал. Ухватив меня за ещё дымящийся рукав, назгул потянул вон с трона.
– Это мое место, и я никуда не пойду. — Я внезапно обиделась. — И это мой Мордор. — Я ткнула ему в лицо, руку украшенную кольцом. — Смотри!
Он смущенно крякнул.
– Красивая фенечка, и золото как настоящее, золой натирала?
– Да я, Эльфарран светлейшая аранель, упс, — зажав рот двумя руками, быстро сообразила, что данный титул здесь не пройдет. Начнем сначала. — Я, Эльфарран, повелительница Мордора и острова Солеа, но последнее можно отбросить.
Он отступил назад. Зацепив плащом покореженную железяку, что стояла здесь же на приставном столике, свалил её, и, пытаясь незаметно подхватить, окончательно запутался в рукавах, подбил ещё и ногой. С жутким грохотом, она покатилась к подножью трона.
– Может, хватит пинать мою корону? — Я тот час перешла в наступление. — Ты кто?
– Я, Чаки, новобранец. Бессменно сижу здесь каждый день, наш командир говорит, что это большая честь встретить прекрасную хозяйку.
– А где он сам?
– В походе — грабим потихоньку пограничные деревни. Войско кормить надо. С ящерами, так вообще проблема, подвяленное мясо нипочем не жрут, признают только свежачок. — Расчувствовавшись, Чаки тотчас выдал все планы на ближайшие годы. — Вот только приедет она, и сразу на войну пойдем.
– Скучно здесь?
– Очень, но дядя Валентин говорит, что если я буду неподвижно сидеть, то может Мордор и достоит до возвращения властелина. Я страшный неудачник.
– Это ты правильно заметил, — вертя покривившуюся корону, я прикидывала — новую теперь придется ковать, или разогнуть эту? — Слушай Чаки. Мне надо отдохнуть, ты проводишь.
– Нет, не могу, я на посту, встречаю хозяйку, — затвердил он одно и тоже.
– Ты её встретил, а теперь проводи, пожалуйста. — Спрыгнув на пол, я бросилась к двери. Она распахнулась — на пороге стояли два высоких назгула, судя по их внушительному виду, они чувствовали себя здесь хозяевами.
– Так, отдых отменяется, — я попятилась. Они тоже отступили.
Ничего не понимающий Чаки уже оправдывался:
– Повелитель Валентин. Я ей говорил, что не положено. Я не виноват. Она еще на троне прыгала! И корону погнула. Честно-пречестно.
– Элфани, милая, — тихо пошептал Ленни. — Приехала.
– Элфани, долгожданная, — также еле слышно бормотал Байрак.
– Элфани, кто это?! Ой, да не толкайтесь! Я не при чем! Я не виноват. Это все она, она. — Отброшенный точным пинком, Чаки растянулся на пыльном ковре и, всхлипывая, продолжал оправдываться в дальнем углу зала. Но кто его слушал?
Друзья взяли меня в оборот. Сотня вопросов, комплементов, предположений. Все потонуло в великом чувстве счастья встречи. Я беззаботно закружилась в черном вихре их плащей.
– Подумать только. Вот так, мне ещё никто не радовался. Что значит, вернуться домой. Даже то, что они называли меня, как когда-то Великий Саурон, мне тоже очень нравилось.
– Храни тебя святой Низя. — Байрак расчувствовавшись, выкинул беднягу Чаки в коридор. — Объяви — властелин явился. В сумерках все на торжественную клятву, и чтоб урук-хаи тоже пришли.
Радостный шум покатился по площади, воспряли духом несколько тысяч голодных глоток.
– Наследница приехала, может сегодня нас покормят!
Кое-как пристроившись на трехногом троне, что героически пострадал в ходе последней войны от рухнувшей с потолка балки, я с трудом удерживала равновесие. Трон — это слишком громко сказано, скорее, обломок черного кварца, но, стремясь придать хоть внешнее величие власти, я усиленно делаю строго-зверское лицо.
– Что-то не то, — немного отойдя в сторону, друзья задумчиво качают головами. — Ты странно выглядишь.
– А это? Это так, — я запоздало стащила с головы эльфийский королевский венец, и, обернув его серебряной фатой, попыталась незаметно зашвырнуть за трон.
– Что смотришь, — горячась, тотчас напала на Валентина. — Знаешь, как мне туго пришлось у эльфов!
Ночь принятия присяги, была торжественна и темна. Единственный коптящий факел скупо выхватывал из мрака, грязные истощенные лица орков. Я вздрагивала каждый раз, когда очередной кандидат, прикладывался к моему шлейфу, дрожала и, опираясь на руку Валентина, искала защиты. К утру нежно-лазоревое платье с маленькими мифриловыми пуговками, было точно половая тряпка, со шлейфа ободрали все украшения, а кому не досталось эльфийских блестяшек, те просто незаметно отгрызли лоскутки на память. Вот когда я возблагодарила наш обычай, одевать на свадьбу, стошаговый шлейф. Вырвав из пасти последнего воина, огрызок своего подола, что стал мне уже по колено, я всем оставшимся тысячам, поверила на слово. Иначе они бы окончательно меня раздели.
– Валентин, — бешено рычала я. — Кто опустошил все окрестные деревни. На расстоянии ста лиг нет ничего съестного. А у меня несколько тысяч голодных орков. С сотню горных троллей. Волколаки неделю не кормлены. Полная разруха. Вон Изенгард добывает уголь и процветает.
– Веди нас — поживимся.
Теперь, когда я вернулась, все решения приходилось принимать самой. Но война была отвратительна. Похоже, в этом мы расходились с Валентином полностью.
– Может, просто купить хлеба? Расплатимся потом чем-нибудь.
– Можно и так. Оседлать твоего ящера? — и уже проходя полуразрушенным коридором, он крикнул, обращаясь к кому-то. — Через час налет. Дислокация Изенгард. Отравить мечи.
Но я-то совсем не этого хотела. Да разве назгула остановишь. У них мозгов нет. Одна ненависть.
– Я боюсь. Я безумно боюсь высоты. — Испуганно спрятавшись за трон, неожиданно наткнулась на дрожащего Чаки. Он нашел здесь убежище раньше меня.
– Ой, королева, не выдавайте меня, я не могу лететь, меня укачивает. Дядя Валентин опять даст мне самого норовистого ящера. — Всхлипывая, он ткнулся мне в колени.
– Тише Чаки. А то, я тоже разревусь. Мамочка, я не могу, ну какой из меня темный властелин, я всего-то, навсего… нет, не помню. Но точно, не назгул. — Заливаясь слезами, бормотала. — Я никуда не поеду, не хочу. Мне страшно.
Мы причитали почти синхронно, и именно тогда я обрела в Чаки родственную душу. Он трусил и не скрывал этого. Я тоже. Выглядывая из-за трона, мы с упоением предавались отчаянию. Рыдая, я вытирала слезы рукавами его плаща. Затем мне это надоело. А Чаки, казалось, обрел второе дыхание. Перейдя на более протяжные всхлипы, он виртуозно хныкал. Сколько в нем сил. Поразительно. Так паниковать, нужен талант.
Привалившись спиной к трону, я обреченно разглядела зал. Будто впервые увидев закопченые, обветшалые стены, ужаснулась. Мрак, смертельный холод, пробирающийся в сердце, иссушающий своей безнадежностью. Пустынный ветер, не находящий препятствий, трепал лохмотья гобеленов. Разбитые окна, сгнившая мебель и только оружие, по видимому, интересовало хозяина. Вычищенные мечи, смазанные арбалеты, шестоперы, булавы и множество совершенно неизвестного мне оружия, занимали все свободное пространство стен. От этого страшного порядка пересохло в горле. Протянув руку, дотронулась до ближайшего меча. Яркая искра пробежала по пальцам. Это мифриловое кольцо, что я в спешке не успела снять. Оно выдает меня с головой. Снять. Быстрее снять. Утерев слезы, я принялась стягивать кольцо. Упираясь в ладонь, тянула его прочь. Не тут-то было, крепко держа в объятиях, мой палец, светлый ободок не двигался с места. Все нарастающее отчаяние придало мне сил. Мыло услужливо принесенное Чаки не помогало.
– Приклеилось оно что ли, — разглядывая покрытую пеной руку, стонала я.
Нахально отсвечивая круглыми боками, кольцо прочно сидело на пальце.
– Может палец отрезать, — Валентин, как всегда, был сторонником радикальных мер. Держа на поводке огромного ящера, он с интересом наблюдал за моими мучениями.
– Ты язык себе отрежь, — злясь непонятно чему, я вертела тонкий ободок. — Застряло, проклятое. Может распилить?
– Нас ждут. Ребята собрались.
– Завтра, полетим завтра. Нет настроения.
Промучавшись до рассвета, сломав ритуальный кинжал и порезавшись, я поняла, что есть и более насущные проблемы. Обрывок шлейфа, сильно обтрепался и был похож на вырванный хвост птицы. С досадой, оборвав его, я учинила обыск. Только черные плащи. Из плотного шелка для торжественных выходов и из шерсти на каждый день.
– Мне нужна одежда, — злясь, я за неимением лучшего собеседника, наезжала на многострадального Чаки.
– Да королева, в лучшем виде королева, — на всякий случай, всхлипывая, он уже тер глаза. Сделав его своеобразной мишенью моего гнева, остальные придворные держались на почтительном расстоянии. Он единственный, покорно согнувшись, принимал на себя потоки неудовольствия.
– Ты думал что, я с чемоданами приеду. За сто лет трудно было догадаться — мне нужно хоть одно приличное платье. Я королева Мордора!
С грязными разводами слез, в лохмотьях, не причесанная уже неделю, а не евшая, и все две, я грозно требовала себе хотя бы кофточку или, на худой конец, фартук. Голые коленки страшно мерзли, в дырки рукавов пробирался утренний холод.
– Сейчас доставим Элфани. Ты только не сердись. Мы сейчас. — Подхватив полы развевающегося плаща, Чаки соколом вылетел за дверь. От удара двери по косяку, герб темного властелина (последний, между прочим) сорвался, грохнулся на пол и раскололся на мелкие кусочки.
