Читаем Поцелуй змея (ЛП) онлайн бесплатно

Автор: Теа Харрисон

Оригинальное название: Serpent’s Kiss

Название на русском: Поцелуй змея

Серия: Древние расы

Книга в серии: 3

Над переводом работали: Ольга Волкова, Татьяна Кардашова, Наталья Ульянова, Алина Иксанова, Валерия Плотникова, Алтынай Бекова, Анастасия Иванова

Обложка: Любава Воронова

Материал предназначен только для предварительного ознакомления и не несет материальной выгоды!

Просим Вас удалить этот файл с жёсткого диска после прочтения.

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков — запрещено.

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

— Конечно же, я ужасная женщина, — рассеянно проговорила Карлинг Северан, Вампиресса-чародейка. — Это факт, с которым я смирилась много веков назад. Я выверяю все, что делаю, даже самые щедрые жесты с тем, как это может послужить мне.

Карлинг сидела в своем любимом кресле у широкого окна. Кресло из мягкой кожи давным-давно приняло контуры ее тела. За окном виднелся пышный ухоженный сад, украшенный сейчас нежными оттенками лунной ночи. Ее взгляд привык к виду, но, также, как и ее лицо, выражение миндалевидных глаз было пустым.

— С чего вам говорить подобное? — спросила Розвен. Слезы звучали в голосе молодой Вампирши, когда та опускалась на колени рядом с креслом, а ее светлая голова поднялась к Карлинг, подобно цветку, тянущемуся к полуночному Солнцу. — Вы самая замечательная в мире.

— Это очень мило с твоей стороны, — Карлинг поцеловала Розвен в лоб, поскольку той, казалось, была необходима такая ласка. Хотя отсутствующее выражение Карлинг немного изменилось, полностью оно не исчезло. — Но это, скорее, неподходящие слова. Если ты думаешь так о ком-то вроде меня, то ты должна стать более проницательной.

Слезы компаньонки полились по ее идеальному лицу. С рыданием Розвен обняла Карлинг.

Гладкие брови Карлинг приподнялись.

— В чем дело? — спросила она усталым тоном. — Что такого я сказала, что расстроило тебя?

Девушка, покачав головой, прижалась к ней крепче.

Розвен была одной из двух самых юных отпрысков Карлинг. Она перестала создавать Вампиров очень давно, за исключением нескольких экстраординарных исключений, которые случились в конце XIX-го века. До встречи с Вампирессой Розвен была актрисой убогого шекспировского театра, с голосом, подобным чистому золоту и на смертельной стадии туберкулеза легких. Карлинг обратила Розвен, когда та была испуганной, умирающей восемнадцатилетней девушкой. Она наградила ее большей свободой, чем других своих слуг. Вампиресса терпела удушающее объятие Розвен, пока думала.

— Мы говорили о событиях, которые предшествовали коронации Королевы Темных Фейри. Ты продолжаешь верить, что я поступила хорошо, исцелив Ниниэн и ее возлюбленного Тьяго, когда те были ранены. И хотя результат мог бы быть очень полезным, я лишь указываю на то, каким в действительности эгоистичным существом я являюсь.

— Два дня назад, — проговорила Розвен в ее колени, — мы разговаривали об этом два дня назад, а потом Вы снова начали утекать из реальности.

— Разве? — Карлинг выпрямила спину, сосредоточившись на новости. — Ну что ж, мы знали, что приступы учащаются.

Никто не понимал до конца, почему со временем психическое состояние очень древних Вампиров ухудшалось, сначала они впадали в полное безумие, а затем умирали. Редко когда Вампиры доживали до глубокой старости, поэтому это явление было мало известно за пределами двора Ночных созданий. В их мире было полно насилия, поэтому эти Вампиры, как правило, умирали по другим причинам.

Возможно, это неизбежное прогрессирование самого вампиризма, как заболевания. Может быть, по мнению Карлинг, их начало содержало в себе семена их конца. Души, бывшие когда-то людьми, никогда не были предназначены для того, чтобы жить почти бессмертной жизнью, которую давал им вампиризм.

Розвен подняла заплаканное лицо.

— Но вам стало немного лучше! В Чикаго, а затем на коронации Темной Фейри вы были сконцентрированы, работоспособны, полностью присутствуя там каждую секунду. Мы просто должны стимулировать Вас, занимая чем-то новым.

Карлинг без эмоций окинула девушку взглядом. Кажется, необычные происшествия помогали, встряхивали на какое-то время ее бдительность. Проблема в том, что эффект был временным. Для тех, кто наблюдал течение тысячелетий, даже исключительные переживания через какое-то время становятся обыденными.

Вздохнув, Вампиресса призналась:

— Была еще пара эпизодов, о которых я не говорила.

Горе, отразившееся на лице Розвен, было поистине вселенским. Брезгливость Карлинг усилилась, покуда она вглядывалась в фанатичную преданность девушки и понимала, что не сделала ничего, чтобы заслужить подобное.

Она родилась так безумно давно, что все следы того времени исчезли из истории. Когда-то ее похитили и обратили в рабство, били кнутом почти до смерти и отдали в качестве наложницы престарелому царьку в пустыне. Тогда Карлинг поклялась, что никогда и никому больше не позволит снова опустить на себя плеть. Она соблазнила царя, чтобы тот сделал ее царицей и посвятила себя аккумулированию власти. Она изучала яды, тактики ведения войн, колдовство, научилась таить обиду и месть, а затем открыла для себя Вампиризм и Поцелуй змея, которые дали ей что-то близкое к бессмертию.

Она разыгрывала человеческие жизни в шахматы с демонами, консультировала монархов и воевала с монстрами. По мере того, как раскручивалась спираль веков, Карлинг правила странами, крепко держа власть в своем изящном железном кулаке. Она изучала заклинания, которые были настолько секретными, что сейчас уже и не сохранилось упоминаний о них; видела вещи настолько удивительные, что они ставили на колени самых гордых из людей. Она покорила тьму, чтобы ходить при свете дня, потеряла столько людей и воспоминаний, что теперь даже горе не трогало ее душу.

А сейчас все эти невероятные переживания уходят в прекрасную ночь.

Теперь ей буквально не к чему стремиться, не существовало испытаний, которые нужно было преодолевать, не осталось вершин, которых стоило достигать. После всего, что Карлинг сделала, чтобы выжить. После борьбы ради такой долгой жизни и ради власти, сейчас ей вдруг все стало… неинтересно.

И вот перед ней прощально помигивает, угасая, венец ее сокровищ, последняя драгоценность в шкатулке секретов.

Сила, которую она так тяжко собирала, мерцала в ритме умирания ее разума. Карлинг видела ее вокруг — изысканно-прозрачное мерцание. Оно окутывало ее, будто саван, расшитый бриллиантами.

Она не ожидала, что ее смерть окажется такой прекрасной.

Карлинг упустила момент, когда все началось. Прошлое и настоящее переплелись в ее голове, и время стало загадкой. Возможно, это произошло сотни лет назад. Или, может, оно было в ней всю жизнь, для сохранения определенного равновесия. То, за что она так яростно боролась, проливала кровь и слезы гнева, в конце концов, ее и погубит.

Созревала еще одна вспышка Силы. Она чувствовала ее неизбежность, как надвигающееся крещендо в бессмертной симфонии или еще один импульс в ее давно молчащем, почти забытом сердцебиении. Выражение в глазах погасло, Карлинг сосредоточила внимание на этом восхитительном внутреннем пламени.

Но прежде, чем оно снова поглотило ее, она заметила странность. В доме не звучало ни единого звука, никакого движения других Вампиров, ни искорки человеческой эмоции. Не было ничего, кроме дыхания юной Розвен, опустившейся на колени у ее ног, да собаки, чесавшей ухо, сидя на своей подушке. В течение долгого времени Карлинг жила в окружении шакалов, готовых подбирать остатки со стола, за которым сидели полные Силы, но где-то неделю назад все ее слуги и подхалимы бежали.

Некоторые существа наделены хорошо развитым чувством самосохранения, в отличие от других.

— Советую тебе поработать над своим умением распознавать чужие помыслы, — сказала она Розвен.

***

Каждая мелочь будет в порядке. (отсылка к песне «Three Little Birds» Боба Марли — прим. ред.)

Недавно Рун процитировал Боба Марли Ниниэн Лорелль, когда та была на грани. Ниниэн была молода по меркам Фейри, милой девушкой и его близкой подругой на протяжении многих лет. Теперь она стала Королевой Темных Фейри и, по последним сообщениям, вошла в десятку самых влиятельных людей в стране. Рун процитировал Марли, чтобы успокоить девушку после покушения на ее жизнь, во время которого погибла ее подруга, а ее возлюбленный, Тьяго, едва не умер.

И, черт возьми, мотив песни до сих пор так и крутится в его голове. Словно мозговой вирус, как реклама или постоянно повторяющаяся музыкальная тема из фильма, которую никак не получается отключить от звуковой системы, проведенной прямо в мозг.

Не то, чтобы при нормальном течении обстоятельств он не любил музыку Боба Марли. Рун просто хотел, чтобы она замолкла на некоторое время и дала ему возможность расслабиться.

Вместо этого, Грифон продолжал просыпаться по ночам. Укрытый лишь простыней, которая царапала его гиперчувствительную кожу, он пялился в потолок. Вспышки воспоминаний врывались в его голову, а голос Боба все так же напевал навязчивую фразу.

Каждая мелочь.

Щелчок, — и еще один хороший друг Руна, Тьяго, с распоротым животом, лежит на спине посреди лесной поляны, залитый собственной кровью, а Ниниэн держит его голову на своих коленях, испытывая абсолютный ужас.

Щелчок, — и Рун впивается взглядом в пустое выражение великолепного лица одной из самых Сильных правительниц в истории Ночных Созданий, когда ему пришлось схватить Карлинг за плечи и сильно встряхнуть, рыча ей в лицо.

Щелчок, — и он заключил с Карлинг сделку, которая спасла жизнь Тьяго, но вполне может оборвать его собственную.

Щелчок, — и обнаженная Карлинг выходит из вод Адриеля в самом сердце земель Темных Фейри и капли стекают с нее серебристым светом, мерцающим в сумерках, будто прозрачное платье из звезд. Изгибы ее подтянутого тела, мокрые темные волосы, подчеркивающие изящество черепа, высокие скулы, непостижимое египетское лицо — все было чертовски идеальным. И одним из совершенств в ней была чистая трагедия — гибкую чувственную красоту ее тела испещряли десятки длинных белых рубцов от шрамов, оставленных плетью. В бытность смертной женщиной, Карлинг выпороли со свирепой жестокостью, и все же она двигалась с силой и уверенной грацией тигрицы. От ее вида у мужчины перехватило дыхание, пропали все мысли, душа замерла, будто нуждаясь в какой-то несусветной перезагрузке, которая все не происходила, потому что часть Руна все еще была заморожена в том моменте явления чуда.

Щелчок, — и он видит, как выстреливает, и тут же взрывается антикварный пистолет, убивая, и предателя, и хорошую женщину. Женщину, которая ему очень нравилась. Сильная, смешная, хрупкая, она не должна была потерять свою и так короткую драгоценную жизнь из-за того, что Рун с Арьял облажались, оставив ее защищать Ниниэн в одиночку.

Щелчок, — и перед ним предстает лицо еще живой Кэмерон. Женщина была высокой и атлетически сложенной, лицо светилось юмором и было щедро усыпано веснушками.

Щелчок, — и он видит Кэмерон в последний раз, когда солдаты Темные Фейри подготавливают и заворачивают ее тело в саван для перевозки к семье в Чикаго. Веснушки побледнели и стали незаметны. Взрывом пистолета, что спас жизнь Ниниэн, женщине снесло большую часть головы. Всегда ужасно видеть друга в последний раз в такой печальный момент. Все остальные в порядке. Никто больше не ранен. В этот момент раненым оказываешься только ты.

Каждая мелочь будет в порядке.

Только иногда это не так, Боб. Иногда все становится настолько хреновым, что единственное, что можно сделать — это отправить друга домой в мешке.

Настроение Руна стало нестабильным. Обычно спокойный Вер начал ни с того ни с сего сносить людям головы. Образно, конечно. По крайней мере, он не начал делать этого по-настоящему. Но все же, его начали избегать.

— Что с тобой, нахрен? — спросила его Арьял после коронации Ниниэн, когда они возвращались из Адриеля в Чикаго и были на пути в Нью-Йорк.

Они воспользовались лучшим способом для путешествия и полетели в своих Вер-формах. Арьял была его коллегой-Стражем и Гарпией, что означало, что девушка девяносто процентов времени представляла собой абсолютную сучку. Обычно ее «элегантные» манеры просто смешили его. Но тогда он чуть было не отправил Гарпию пинком в направлении небоскреба.

— Меня преследует призрак Марли, — ответил он ей.

Арьял задрала темную бровь. Когда она находилась в форме Гарпии, угловатость ее лица была резче выражена, все черты были будто вздернуты вверх. Ее крылья, градиентом переходящие из серого в черный, мерно двигались в жарком летнем ветре.

— Какой призрак? — переспросила Гарпия. — Прошлого, настоящего или будущего?

Чего? Ему потребовалась секунда, чтобы понять. Потом Рун вспомнил героя Диккенса и подумал, — «Джейкоба Марли, не Боба». Арьял подумала о Джейкобе Марли и о трех духах Рождества (персонажи из повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь», где к главному герою, Эбинейзеру Скруджу, по очереди являлись три духа Святок — прим. пер.) — прошлого, настоящего и будущего.

Время, и время, и время. Что было, что есть и что будет.

Он взорвался скрипучим смехом.

— Всеми ими, — сказал он. — Меня преследуют все они.

— Чувак, брось это, — мягко предложила Арьял, что Рун воспринял как сочувствие с ее стороны. — Поверь уже, наконец, в Рождество.

Гарпия выглядела практически хрупкой, пока он летел рядом с ней. Его Вер-формой был Грифон с телом льва и головой и крыльями орла. Лапы были размером с колпаки для колес, с длинными, втягивающимися когтями, а глаза орлиной головы были такого же цвета, как у львов. Грудь его кошачьего тела была широкой и сильной, окрас сильных лап имел оттенок песков пустыни. В своей Вер форме он был огромным, размером с небольшой внедорожник, с соответствующим размахом крыльев.

В человеческой форме Рун был широкоплечим, подтянутым мужчиной, с сильными мышцами фехтовальщика и ростом в шесть футов четыре дюйма (192 см — прим пер.). Кожа его была загорелой, и когда он смеялся, в уголках солнечных, янтарных львиных глаз появлялись тонкие морщинки. Его точеное лицо и белоснежная улыбка были широко известны, особенно женскому полу. Грива волос, ниспадающая на широкие плечи была сочных оттенков, от светло-золотистого до каштанового и цвета полированной меди.