Читаем Поцелуй под омелой онлайн бесплатно

Они были просто невыносимы, эти ежесекундные неоновые вспышки за окном офиса Такера Мэдока в городе Александрии, штат Виргиния.

Веселого Рождества. Веселого Рождества. Веселого Рождества.

Да уж, у него-то самого не было по-настоящему веселого Рождества, дай бог памяти… Впрочем, какой смысл заново вспоминать потери, случившиеся именно в такие дни, которые принято считать самыми счастливыми? В последнее время даже работа до изнеможения не помогала избавиться от тяжести, давившей на сердце.

Исполнительный директор корпорации, он отличался редкой способностью находить своевременные и верные решения, чем привлек к себе внимание «охотников за умами» из конкурирующих компаний, которые подкатывали к нему с заманчивыми предложениями. Оставалось только пожалеть, что ему не удается с такой же ловкостью избавляться от неприятностей в собственной жизни.

В прошлом году судьба нанесла ему последний и самый тяжкий удар — как раз в ночь под Рождество погибли Крис, его самый близкий друг, и его родители. Он считал их своей семьей. Такер почувствовал, как сердце сжимается от тоски. Их не вернуть, но можно попробовать оживить воспоминания, может, тогда хоть немного утихнет боль, которая преследует его…

Такер поднялся и стал разбирать бумаги. Неоновые всполохи то и дело заливали полутемную комнату веселым зеленым и красным светом, наполняя его душу неутолимым желанием вернуть прошлое, снова оказаться с любящими людьми, открывшими ему когда-то свои сердца и свой дом.

Пошло все к черту! Ничто не возвращается, он это знает, но можно, по крайней мере, вернуться туда, где все дышит памятью о дорогих сердцу людях. Такер набросал записку своему секретарю, выдвинул ящик и одним движением сгреб в него все бумаги и папки, заполнявшие стол. Приедет — тогда и разберет. А сейчас он просто не в состоянии читать очередную праздничную открытку и с улыбкой выслушивать поздравления и пожелания счастья, которые принято делать под Рождество.

Если он срочно не уберется подальше от городского шума и веселой суеты, то просто сойдет с ума. В такие моменты, Такер знал это, самое лучшее — послушаться своего сердца. А оно приказывало вернуться в Уиллоу-Глен.

Надо где-то переночевать, так почему бы и не здесь.

Когда Такер впервые попал сюда, в усадьбу «Уиллоу-Глен плэнтейшн», огромный дом показался ему настоящим дворцом. Он и теперь производил внушительное впечатление — широкая лужайка перед парадным входом, изгибающаяся дугой подъездная дорожка, просторная веранда, веселые башенки и круглые окошки чердака. Здесь Такер провел счастливейшие годы с десятилетнего возраста и до поступления в колледж и был просто в отчаянии, когда родители Криса, вскоре после того, как оба друга отправились на учебу, продали дом. Уилл Карлтон, местный торговец антиквариатом, слегка перестроил его и превратил в симпатичную гостиницу.

Шедший впереди пожилой мужчина, судя по всему возвращающийся из предпраздничного похода по магазинам, придержал дверь для Такера.

— На твоем месте, сынок, я бы поторопился. Скоро обед, и, поверь мне, такое не стоит пропускать.

Внутри, отовсюду, где только можно было их закрепить, тянулись и свисали блестящие гирлянды и переплетенные кедровые ветки: со стойки портье, с деревянных перил ведущей наверх лестницы, даже с люстры.

Если не обращать внимания на стойку с водруженной на ней старинной кассой да еще на кое-какие усовершенствования, дом практически не изменился. В нем даже пахло так же: как будто клюквой и хвоей и чем-то еще… чем? Такер опустил спортивную сумку на пол перед изогнутой стойкой и закрыл глаза, принюхиваясь. Перед его глазами встали почти как живые Крис, мистер и миссис Ньюланд. Он проводил здесь столько времени, зачастую не возвращаясь домой даже на ночь, что стал как бы членом семьи — до такой степени, что старшие Ньюланды поручали ему работу по дому. Раз в месяц, в субботний день, им с Крисом выдавали мягкие тряпки и бутылку с полиролем, и они принимались натирать мебель, лестничные перила и другие деревянные поверхности, составлявшие почти половину интерьера дома.

Такер распахнул глаза. Ну конечно, полироль. Может быть, той же марки.

К стойке подошла пожилая женщина.

— Орен, дорогой, — проговорила она, обращаясь к мужчине, который ввел его в дом, — как хорошо, что ты вернулся. — Она поцеловала старика в щеку, оставив на седой щетине ярко-алое пятно. Кивнув в сторону толпившихся в глубине холла постояльцев, она добавила: — Твоя жена ждет не дождется тебя.

Пожилой мужчина подхватил сумку с покупками и поспешно отошел.

Наверное, постоянный клиент, подумал Такер. Женщина с ярко накрашенными губами между тем окинула его взглядом сверху донизу и снизу доверху.

— Хорош, ничего не скажешь. А я тетя Ширли, — объявила она.

Странная манера приветствовать постояльцев, хотя, возможно, такая фамильярность объясняется ее преклонным возрастом. Такер вежливо улыбнулся.

— Я Такер Мэдок, мэм. Надеюсь, в вашей гостинице найдется для меня номер.

Тетя Ширли громко рассмеялась, чем привлекла внимание находившихся в холле людей.

— Вы только послушайте! Он спрашивает, есть ли у нас свободный номер в гостинице! — сказала она, обращаясь к ним. Как видно, постояльцам это показалось забавным, потому что они стали весело переглядываться и хихикать. Такеру бросилась в глаза темноволосая красотка, которая сидела в кресле среди кучи каких-то вещей и нанизывала на нитку жареные кукурузные зерна. Словно почувствовав его взгляд, она подняла глаза. Они уставились друг на друга, и Такеру вдруг стало жарко. Он расстегнул воротник куртки.

Выглядывавшая из арочной двери девушка лет пятнадцати проследила, куда смотрит брюнетка, и, встретив взгляд Такера, покраснела и спряталась.

Красавица продолжала сверлить глазами Такера так, словно усиленно пыталась вспомнить, откуда она его знает. Что же до Такера, то он сразу понял, что они никогда не встречались. Иначе он бы ее точно запомнил.

Она сидела, поджав под себя длинные ноги, обтянутые темно-серой тканью юбки, ее махровая рубашка, серо-зеленая, в тон юбке, казалось, была на размер больше, чем нужно. Темные волосы в беспорядке падали на плечи, и Такеру вдруг представилось, будто она лежит, свернувшись калачиком, среди скомканных простынь.

Внешние уголки ее карих глаз были чуть-чуть опущены, и от этого казалось, словно она только что очнулась после долгого приятного сна. А губы словно напрашивались на поцелуй.

Такер бессознательно провел тыльной стороной кисти по своим губам.

Она заметила это движение, ее подбородок приподнялся, приглашающе выставив вперед бледно-розовые губки.

Рут отбросила упавшую на лицо волнистую прядь волос. Она выбилась из сил, стараясь сделать нынешнее семейное собрание по случаю Рождества — может быть, последнее — самым лучшим из всех. А неожиданное появление нового гостя обещало сделать его и самым интересным. От скользившего по ней взгляда незнакомца Рут охватило вдруг какое-то пьянящее чувство, даже слегка закружилась голова, а в мыслях царил сумбур.

Стоп! — одернула она себя. Только этого еще не хватало: воспылать страстью к своему родственнику, пусть даже и дальнему. Ну и что, что он высокий, стройный и широкоплечий. Ну и что, что ее так и подмывает подойти и потрогать его каштановые волосы, а темные глаза словно заглядывают ей в душу. Рут отвела взгляд от незнакомца, посмотрела в дальний конец холла, где стояла ее старшая сестра Вивиан, улыбнулась ей и снова повернулась к нему. Он улыбнулся. Нет, этот молодец не для Вивиан. Беда в одном — он и не для нее тоже.

Рут раздумывала, не стоит ли ей встать и подойти к тетушке, которая здоровалась с членами семейства, съехавшимися с разных концов штата на рождественское празднество, которое устраивалось каждый год с тех пор, как восемь лет назад они купили эту бывшую гостиницу. Сама Рут родилась и выросла в городке Уиллоу-Глен, но именно это старинное плантаторское гнездо стало по-настоящему ее домом.

Тетя Ширли наслаждалась моментом. Дом был вычищен, еда приготовлена, и она со спокойной душой общалась с многочисленными родственниками.

— У тебя прекрасное чувство юмора, — сказала она, поворачиваясь к Такеру. — Конечно же, у нас есть комната! Да если б и не было, мы бы ее сделали!

— О, спасибо, мэм. — Такер наклонился и поднял сумку. — Если вы покажете, куда идти, и дадите ключ, я, пожалуй, поднимусь к себе.

— Зови меня тетя Ширли. Все так зовут. — Она зашла за стойку и прикрепила отклеившийся кончик картинки с Санта-Клаусом. — Что же до ключа, милый мой, то у нас их нет. Никто в твоих вещах копаться не будет. Правда, Орен, случается, бродит во сне, но ты на ночь можешь закрываться на крючок.

Такер нахмурился. Ему доводилось бывать в заведениях, где царила, так сказать, семейная атмосфера, но это вообще не лезло ни в какие ворота. Впрочем, стоит ли особо беспокоиться, поскольку он не собирается покидать комнату. Если там нет видеомагнитофона, он сходит и купит его, а потом спокойно просидит в номере все выходные, услаждая себя боевиками да приключенческими фильмами и вспоминая былое, пока не стихнет вся эта докучливая праздничная суета. Это первое Рождество, которое ему суждено встретить в одиночестве, так что, наверное, он правильно сделал, что приехал сюда, в этот дом, с которым связано столько счастливых воспоминаний. Для него это станет лекарством.

— Мэдок… — проговорила тетя Ширли, стирая со щеки след бледно-розовой губной помады. — Что-то я не припомню никаких Мэдоков.

Может, она интересуется, не останавливался ли Такер в этой гостинице прежде? Или, что более вероятно, решила, что он из Уиллоу-Глен? В таком маленьком городке все так или иначе связаны родством, или породнились через брак, или в школу вместе ходили. Такера не удивило, что она затрудняется вспомнить что-либо. Его родители были не местные и приехали в Уиллоу-Глен накануне рождения сына. Потом — это было двадцать с лишним лет назад — его мать умерла, а отец пропил все, что у них было, и сел на социальное пособие.

Но Такер не собирался рассказывать об этом тете Ширли.

—  Явырос неподалеку отсюда, — объяснил он. — И не был здесь больше десяти лет.

Брюнетка сузила глаза и подошла поближе. Расспросы старой женщины, очевидно, были вызваны простым любопытством, тогда как на лице девушки было написано явственное недоверие.

— А как звали ваших отца и мать?

Сразу видно, южанка. Такер знал: многие виргинцы очень любят выяснять родословную каждого, кто им встретится. Что ж, он не имеет ничего против, а заодно рассмотрит вблизи симпатичную брюнетку. С улыбкой глядя ей в глаза, Такер ответил:

— Элен и Боб. — И расстегнул несколько верхних кнопок на куртке.

Странно, но она, словно бессознательно копируя его движение, подняла руку и расстегнула ворот рубашки. Такер проследил за ее жестом и уставился на ямку у ее горла. Он не мог припомнить, чтобы в этом доме когда-нибудь было так жарко.

Затем он заставил себя перевести взгляд на тетю Ширли. Та поджала ярко накрашенные губы, вокруг ее рта собрались глубокие морщины.

— У нас в семье есть Элен, но что-то я не припомню Боба. Может, он был вторым мужем вашей матушки?

— Гм…

— Ширли, оставь мальчика в покое, — окликнул ее Орен. — Иди-ка сюда, будем ставить елку.

— Хорошо, хорошо. Смотри не свались.

Такер покачал головой, удивленный тем, как вольно персонал гостиницы обращается с постояльцами. Судя по всему, некоторым это так нравится, что они останавливаются здесь постоянно. Может, потому, что, побыв здесь какое-то время, они начинают чувствовать себя словно среди родных. Наверное, сама атмосфера этого дома, где когда-то царила любовь, так действует на людей.

— Пошли, — сказала Ширли. — Я отведу тебя в твою комнату. Надеюсь, ты не против третьего этажа. Я собиралась сделать лифт, а потом решила потратить деньги на кое-что поинтереснее.

— Все в порядке, тетя Ширли. Я его отведу.

У Такера на мгновение мелькнула мысль, что, может быть, брюнетка заинтересовалась им так же, как и он ею. Но нет: как бы приятно это ни было, у него сложилось смутное впечатление, что дело в чем-то другом.

Девушка повела его вверх по ступенькам из красного дерева, останавливаясь на лестничных площадках, словно боялась, как бы он не запыхался. С дыханием у Такера было все в порядке, но нагонять ее ему вовсе не хотелось. Идти сзади было намного интереснее.

В комнате на него пахнуло прошлым. Он опустил сумку на пол и замер, охваченный волнением. Портьеры, стеганое лоскутное одеяло и разбросанные тут и там коврики были не те, что он помнил, другие, но очень похожие. Ну а кровать и комод явно куплены вместе с домом. Он подошел поближе и, наклонившись, нашел в уголке нацарапанные на поверхности буквы «Р.Т.М.» — Роберт Такер Мэдок. Миссис Ньюланд ужасно рассердилась, увидев, что он сделал, но потом решила оставить все так, как есть. Такер тогда не понял, с чего вдруг она подобрела. Лишь позже до него дошло, что она поняла: одинокому, заброшенному мальчику хотелось таким образом утвердить свою принадлежность к ее семье, что ж, пусть так оно и будет.

Появилась тетя Ширли, ни на минуту не забывавшая о своих обязанностях хозяйки.

— Ты просто молодец, что решил справить Рождество вместе с нами.

Брюнетка при этих словах сжала свои изящно изогнутые губы, прошла мимо Такера и отодвинула тюлевую занавеску, впустив в комнату неяркий предвечерний свет. Затем повернулась, пристально посмотрела на него и медленно произнесла:

— Да, глаза у вас что надо.

Такер понятия не имел, что она хотела этим сказать. Может, она когда-то видела его отца, а сейчас, глядя на него, вспомнила? В таком маленьком городке большинство жителей знают друг друга хотя бы в лицо.

— Говорят, у меня глаза Мэдоков, — заметил он.

Сказать по правде, Такер был недоволен своей внешностью, хотя другим она нравилась. Смуглую кожу и темные глаза, придававшие ему некий коварный, загадочный вид, он унаследовал от отца, и будь его воля, он с удовольствием отказался бы от этого сомнительного наследства, чтобы уже ничто не связывало его с покойным Бобом Мэдоком.

Тетя Ширли подошла, широко раскинув руки, по-матерински обняла его и чмокнула в щеку.

— Мы ужасно рады, что в нашей семье есть такой молодец. — Уже с порога она добавила: — Если тебе будет что-то нужно, только скажи, мы все сделаем.

Она помахала рукой и исчезла за дверью.

Девушка продолжала стоять у окна, скрестив руки на груди и глядя на него.

Ошеломленный неожиданным порывом пожилой женщины, Такер застыл на месте, устремив взгляд на блекло-голубой коврик и машинально потирая щеку, в которую его поцеловали. В голове его мелькнула мысль, что, может быть, стоящая перед ним брюнетка сделает то же самое. Он был бы не против, даже наоборот. Хотя вообще все это очень странно. Он слыхал про такие гостиницы, где стараются создать семейную обстановку, но все же старая дама слегка перебарщивает.

Дверь с шумом приоткрылась, и в щели появилась голова тети Ширли.

— Чуть не забыла… Давай поторопись, быстрее распаковывайся, мы ждем тебя внизу. Поможешь нам с елкой.