Читаем Посылка онлайн бесплатно

Второй час ночи. Я свернул с трассы, чтобы сделать остановку в провинциальном городке, к которому меня любезно подвёл указатель. Ещё были силы двигаться дальше, но доверять своему телу, когда ты не в себе, больше суток в дороге без перекуса и даже намёка на сон – плохая идея. Кажется, мой инстинкт самосохранения ещё работает, раз я подумал об отдыхе.

В салоне авто, если не брать в расчёт шум мотора, не водилось больше ни единого звука. Та небольшая стопка дисков, что всегда сопровождала меня в дороге, была оставлена на подоконнике ничем не примечательного кафе, где водители большегрузов и маршруток обычно заправляются кофе с блинчиками. Вряд ли кто-нибудь из них оценит эту музыку по достоинству, но хранить её у себя я больше не хотел. Боялся, что включу и болезненные воспоминания хлынут потоком, удержать который мне будет не по силам.

Асфальт вскоре закончился, уступив место белой земле. Я сбавил скорость и пригляделся, но понять – она белая от снега или на неё так ложится свет фар – было невозможно. Похоже, придётся остановиться и посмотреть. Зарулив на обочину, я сунул в рот сигарету и, не заглушая двигатель, вышел на воздух.

Меня затрясло так, будто я только что вынырнул из проруби где-то на Аляске. Чудовищно холодно, хотя на улице лишь начало ноября. Земля была самая что ни есть обычная – стало быть, фары. Сделав несколько затяжек, я затоптал окурок и поспешил вернуться в машину. Там я достал с заднего сиденья тёплую куртку и накрылся ей как покрывалом.

Согреться всё никак не получалось, но, в любом случае, нужно было двигаться дальше. Положив руки на руль, я почувствовал, как у меня ломит мышцы. Кажется, я и правда заболел. А ведь последние несколько лет кичился перед коллегами на работе своим отменным здоровьем, в то время как они температурили и сморкались в бумажные салфетки. Выходит, полиция кармы всё же настигла меня.

Через несколько минут я добрался до захолустного городишки. К моей удаче, на въезде стоял указатель, обещающий вывести меня к гостинице. Чуть поодаль ещё один, а за ним ещё. Следуя указателям, я сворачивал с одной улицы на другую, выруливал на третью, и так раз за разом, но гостиница всё никак не показывалась.

Фонари в городе уже не горели, а окна многоквартирных двухэтажек и частных домов взирали на меня непроглядным мраком. Наверное, в такое время каждый нормальный человек дрыхнет без задних ног, чтобы рано утром в полусонном состоянии сварить себе кофе, почистить зубы, справить малую нужду, наспех одеться и убежать на работу. Хотя, в таких маленьких городках жизнь идёт совершенно другим темпом, неспешно и размеренно. Почти на всех крышах возвышались печные трубы, и я представил, как жители домов с утра идут за дровами, растапливают печи, ставят на них металлические чайники, а потом, неторопливо попивая чай, смотрят на редкие утренние снежинки за окном. Или новости по телевизору. Или собирают детей в школу…

На этом мои мысли оборвались, и я закрыл глаза.

– Не сейчас, – прошептала Она.

Я вздрогнул и повернулся к ней, но на пассажирском сиденье никого не было. Никто ничего не говорил. Просто показалось. Глубоко вздохнув, я заглушил двигатель и сложил руки на коленях. Это происходит со мной всё чаще – оборачиваюсь на случайный шум или отблеск и наблюдаю оставшуюся после неё пустоту.

Просидев так пару минут, я поднял глаза и заметил подсвеченную вывеску с надписью «Гостиница». С названием владелец, похоже, решил не заморачиваться. Источающие холодный свет белые буквы висели на облицованном сайдингом двухэтажном здании по правую руку от меня. Я немного сдал назад и вырулил на примыкающую к нему стоянку. Для такой гостиницы стоянка, пожалуй, была слишком большой. Сомневаюсь, что приезжие хоть раз занимали её даже наполовину.

Я перекинул свою куртку через предплечье и, выйдя из машины, по-быстрому надел её, достал с заднего сиденья дорожную сумку, чуть ли не бегом пересёк стоянку и направился прямиком ко входу в гостиницу. Опершись поясницой на чугунные перила крыльца, я достал сигарету и прикурил. Сумка отправилась отдыхать на керамогранитный пол. Было чертовски холодно, но когда стоишь рядом с дверью в тёплое помещение, то ночная стужа переносится гораздо проще. Это совсем не то же самое, что курить на обдуваемой всеми ветрами обочине дороги, понимая, что в любом случае согреться не получится. Человеку всегда комфортнее, когда есть выход (или вход). Даже если он им и не пользуется, так, ждёт подходящего момента.

Зайдя внутрь, я окинул взглядом фойе гостиницы. У стен пастельного оттенка розового справа и слева разместились угловатые светло-коричневые диванчики. На самих стенах вывешено много фотографий с видами природы. Каждая в простой деревянной рамке. Среди них попадались и ветхие на вид чёрно-белые фотокарточки с людьми, которые, должно быть, умерли ещё задолго до моего рождения. Было похоже, что владелец гостиницы, вывешивая снимки, руководствовался принципом: чем больше, тем лучше и плевать как это выглядит. Я водрузил сумку на правый диван и подошёл к стойке.

За ней никого не оказалось. Никакого средства для привлечения внимания также не было предусмотрено, поэтому я легонько постучал костяшками пальцев по лакированному дереву.

Никто не откликнулся. Я постучал ещё раз чуть громче, и тут в дверном проёме за стойкой показалась девушка лет шестнадцати в мешковатом сером свитере и потёртых джинсах. На округлом лице со слегка выступающими щеками очки в чёрной оправе. Русые волосы аккуратно собраны в хвост. Правой рукой она прижимала к бедру какую-то книгу в мягкой обложке.

– Здравствуйте. Вам нужен номер?

– День добрый, – сказал я, но потом быстро себя поправил. – Точнее вечер.

– Ночь уже, – улыбнулась девушка. Всего на мгновение она подняла уголки губ, но от этого моя температура будто бы стала на градус ближе к норме.

И в тот же момент сознание вдруг резко обесточило. Я зацепился взглядом за последнее, что видел – губы девушки – и сразу потерял способность смещать фокус зрения. Сама девушка будто и вовсе перестала существовать. Остались только её губы с тенью от мелькнувшей мгновение назад улыбки. Я не мог пошевелиться и какое-то время просто стоял, внимая чуть заметным колебаниям их линий. Так в поисках сна люди, находясь в своей постели, разглядывают незамысловатый узор обоев на стене.

Пауза в разговоре затянулась. Мне показалось, что сейчас все кости в моём теле исчезнут, и я сложусь на пол бесформенной массой. Тем временем линии пришли в движение.

– Номер двадцать один, на втором этаже, – не дождавшись от меня ответа, моя новая знакомая достала откуда-то ключ и положила на стойку. – Оплатите утром, когда подойдёт управляющая. Я здесь просто помогаю.

Слова и движения девушки будто бы столкнули меня с мёртвой точки, но полностью перебить ими моё оцепенение не вышло. Я перевёл взгляд от её губ на ключ с номерным брелоком. Моя левая рука приподняла его и приблизила к лицу. Эта вещь, как и слова девушки, мне ни о чём не говорила, но большому пальцу было приятно изучать её зазубрины и выемки. Я мог бы стоять и ждать, пока мои кости вновь не попытаются покинуть тело, но вдруг смачно заглотил воздуха и, встряхнувшись, выпустил его из лёгких. Вещь в моей руке тотчас же обрела название и предназначение. Девушка за стойкой отвела свою ладонь ото рта, и я понял, что она непроизвольно спровоцировала чудовищный зевок, тем самым заставив меня очнуться.

Отправив ключ в карман, я забрал с дивана сумку и, когда обернулся к стойке, чтобы пожелать своей новой знакомой доброй ночи, там уже никого не было. Собрав последние силы, я пошёл искать свой номер.

***

Меня разбудил стук в дверь. Сперва было непонятно, действительно ли я его слышал или это отголосок сна пробился в явь, но стук повторился.

– Минуту! – крикнул я и откинул одеяло. – Сейчас открою!

Перед сном я выбрался из одежды, точно ящерица из старой кожи, и оставил её валяться возле кровати, поэтому сейчас моя рубашка выглядела как скомканная газета из урны, а брюки пошли волнами, будто в них вставили пружины, которые всю ночь то сдавливали, то резко отпускали. Стоило одеться, как я и сам почувствовал себя помятым.

Номер мне достался вполне приличный. Помимо двуспальной кровати, на которой я провалялся всю ночь, и небольших тумбочек с двух сторон от её изголовья, по правую руку был ещё диван с кофейным столиком. На вид помягче тех, что в фойе. По левую руку два спрятанных за бежевыми шторами окна. Напротив кровати у дальней стены письменный стол со стулом, небольшой телевизор на кронштейне и шкаф-гардероб. Дерево, из которого изготовлена большая часть мебели, была цвета светлого ореха. Кофейный столик, как и полагается, выбран на несколько тонов темнее.

Я открыл дверь и за ней показалась та самая девушка из-за стойки. Она принесла поднос с чайником, парой чашек и небольшой тарелочкой, на которой были аккуратно разложены бутерброды с сыром.

– Доброе утро, – с самой что ни есть приятной улыбкой на лице произнесла девушка и мизинцем поправила очки. – Можно составить вам компанию?

Я немного опешил. Гостиница, где шестнадцатилетние девушки бесцеремонно нарушают твой утренний сон, приносят свежезаваренный чай и просят разрешения составить компанию – странное место. Я посмотрел на часы – половина девятого. Было бы неприлично выставлять девушку с такой улыбкой за дверь, так что я кивнул и пропустил её в номер. Поставив поднос на кофейный столик, она присела на диван. Я отошёл к письменному столу, чтобы взять для себя стул.

– Как спалось? – спросила моя новая знакомая.

– Хорошо, – ответил я. – Лучше, чем ожидалось.

Перед тем, как отправиться в объятия Морфея, я проглотил пару противовирусных таблеток и запил их водой из-под крана. Кажется, помогло. Ночь обошлась без тревожных снов. Что-то определённо снилось, но стук в дверь номера будто загнал все образы на задворки памяти.

Тут моё внимание привлекла картина над диваном. Войдя в номер ночью, я даже не заметил, что на стене что-то висит, а утром с кровати она выглядела просто тёмным пятном в рамке.

– Как она вам? – спросила моя новая знакомая. – Мне вот ужасно нравится.

На картине молодой человек и его спутница сидели друг напротив друга за круглым столиком в неизвестном кафе. Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть детали. По парню было видно, что он пытается выглядеть естественно, но на его лице читалось почти неуловимое внутреннее напряжение. Девушка же легкомысленно орудовала вилкой и казалась равнодушной. Автор явно не из любителей – умеет тонко очертить настроение. Я хотел взглянуть на инициалы, но вместо них в нижнем правом углу картины были выведены каллиграфическим почерком пять строк:

Огни сгоревших мостов вдалеке

Как призраки: то исчезают,

То светят памятью тускло.

Скоро ты убежишь к той, другой реке,

А я, пожалуй, ещё пройдусь вдоль русла.

– Красиво.

– Один из постояльцев нарисовал, – объяснила девушка. – Кажется, приехал как раз для этого. А когда освобождал номер ни с того, ни с сего предложил нам её оставить. Мы подумали, раз он жил в этом номере, то и картине здесь самое место.

– Увы, я не художник и вряд ли вас чем подобным порадую, – сказал я, присаживаясь на стул, – но за чай и бутерброды спасибо. Вы всех так обслуживаете?

– Да нет, просто вы выглядели нездоровым, вот я и зашла проверить, – сообщила она, разливая чай по чашкам, а затем добавила. – Если честно, то вы пока у нас единственный постоялец.

– Даже так, – удивился я.

– Сейчас не сезон, а проезжающие мимо, как правило, останавливаются в гостинице через двадцать километров после развилки на трассе. Там везде указатели. Не заметили разве?

Я покрутил головой.

На этом наш разговор и закончился. Пока я молча отправлял свой внезапный завтрак в путешествие по пищеварительной системе, девушка понемногу отпивала из своей чашки и пристально разглядывала моё лицо. Мне было немного неловко от её взгляда, как, наверняка, было неловко ей ночью за стойкой, когда я таращился на её губы. Сейчас девушка будто бы взимала с меня этот небольшой должок. После чаепития она сложила посуду обратно на поднос и направилась к двери. Я, разумеется, ещё раз поблагодарил её.

– Не за что. Вам спасибо, а то я в последнее время больше с книгами, чем с людьми.

И чем моя компания лучше посиделок с книгой? Ладно бы я хоть завёл разговор на интересную тему, так нет, выпил чаю, съел пару бутербродов – и всё это в лучших традициях немого кино.

Когда девушка вышла, я снова завалился на кровать и стал разглядывать узор на потолочной плитке. К центру квадрата были направлены бутоны тюльпанов – по одному с каждого угла, но выглядело это скорее как пасть огромного червя с четырьмя зубами. Мне вдруг стало невыносимо одиноко, и я пожалел, что проснулся.

***

Кое-как встав с постели, я почистил зубы, принял душ, сменил одежду на свежую и спустился в фойе. У стойки меня встретила девушка лет тридцати с короткими, хаотично взбитыми рыжими волосами оттенка заката в мае. Люди с таким цветом волос, конечно же, не рождаются. Её слегка выпяченный вперёд подбородок, небольшой острый нос и серого цвета глаза натолкнули меня на мысль, что, скорее всего, по природе она брюнетка. Брюнетка со сложным характером. Понятия не имею, почему именно так я подумал. Наверное, девушки с такими чертами лица просто не могут иметь другой цвет волос и характер. Что касается одежды, она, как и её шестнадцатилетняя коллега, отдавала предпочтение мешковатым и невзрачным вещам. Но, надо признать, бледно-голубая толстовка с капюшоном и выцветшие джинсы приятно контрастировали с яркой причёской.

– Здравствуйте, вы только на одну ночь? – с рабочей улыбкой спросила девушка.

Судя по нотке хрипотцы в голосе, она довольно много курила.

– Доброго утра, – я достал бумажник из заднего кармана брюк. – Да, к полудню освобожу номер.

Расплатившись за ночлег, я почувствовал, как мой желудок, сжавшись, вопрошает еду. Чая и бутербродов ему явно было недостаточно.

– Не подскажете, где у вас здесь можно перекусить?

– Если вас устроит глазунья с беконом и тостами, то можете воспользоваться нашей кухней. Она по коридору налево. Если не хотите заморачиваться, то тут через пару кварталов есть кафешка, – девушка указала рукой направо. – Отсюда прямо до перекрёстка с пешеходной улицей и там сразу увидите.

– Спасибо, глазунья с тостами меня вполне устроит, – сказал я и отправился искать кухню.