Читаем Постыдное ремесло (СИ) онлайн бесплатно

Переселенцы прибыли на безымянную планету ранним утром, и поразились красоте нового мира. Казалось, сам воздух наполнен прозрачным нежно малиновым светом, в котором кружили вихри красноватых, голубых и золотистых линий. Поэтому, планета получила имя Земли Рассвета.

Был выбран один континент, самый подходящий для жизни, и земляне обосновались на нем, образовав Монийскую республику. Правда, в этих местах обитали аборигены, вполне разумные гуманоиды, но когда человечество это останавливало? Обычно, земляне с местными планетянами жили дружно, правда, занимая лучшие территории. Или же загоняли их в резервации, иногда даже истребляли, с помощью войск Земной Федерации. Но, не в этом случае. Прибывшие, вместе с семьями и соратниками, были остатками разбитой повстанческой армии, и рассчитывать могли только на свои силы.

Аборигены сильно разнились внешне — некоторые расы совсем не отличались от землян, а другие выглядели весьма экзотично, и мало напоминали людей. Но, почти все они приняли пришельцев дружелюбно, и особых проблем в освоении материка не возникло.

У этого мира была странность, особенность, под названием магия. То, что на земле казалось нереальным, в Землях Рассвета было обычным делом, и применялось повсеместно. Подивившись, переселенцы приняли это чудо за данность, и нарекли магических существ привычными для себя именами — эльфами, троллями, гоблинами, демонами… Как оказалось, прибывшие тоже могут использовать магию, и очень успешно, к тому же, волшебство не требовало никаких материальных затрат, только умение им пользоваться. И земляне отринули технические знания своей цивилизации, приспособились, ассимилировали, и деградировали до средневековья, нисколько об этом не сожалея.

Сила мага зависела от самого человека, и передавалась его потомкам — люди называли это генетикой. Кроме того, использовались магические приемы и заклинания, и чем больше ты их знаешь, и умеешь применять, тем ты сильнее. Были и секретные знания, а также артефакты, которые хранили, оберегали, и передавали по наследству. Сильнейшие маги выделились и возвысились над другими, более слабыми — так возникла аристократия. Самый сильный — или самый коварный из них — провозгласил себя императором, Монию империей, и основал династию правителей страны.

На материке остался только островок демократии и технического прогресса — город Сайнтифик, где обосновались ученые, вернее, потомки ученых, прибывших на планету, которые передавали свои знания из поколения в поколение, развивали их и совершенствовали, не приемля магию, и не полагаясь на нее. Здесь же находился и корабль, на котором в Земли Рассвета прибыли земляне. Теперь он представлял только музейную ценность, и к нему, многие года, прибывали паломники, потомки переселенцев. Они не забывали свою родную планету, и считали корабль ее частицей.

Те спокойные, процветающие времена названы историками Золотой Эрой. А потом случилась война. Кто, и из — за чего ее начал — уже забыто, но памятно, что длилась она долгие годы, и все жители — и местные, и потомки землян — разделились на два лагеря. Своих противников люди, опять используя земные термины, окрестили темными, или демонами, а соратников — светлыми.

Темные побеждали, как более искусные в магии — так сложилось, и светлые оказались на грани уничтожения. Но прибыли два разумных дракона, необычайно магически и физически сильных, встали на светлую сторону, и демоны оказались повержены, и рассеяны. Откуда явились драконы, и почему защитили именно светлых — никто не знал. Драконы, прекрасно разговаривающие на местном языке, не пожелали это объяснять.

От Монии осталась небольшая часть, а остальные земли или обезлюдели, или вышли из состава страны — в том числе, и Сайнтифик превратившийся в самостоятельный город — государство. Однако, страна продолжала называться империей, и долгие годы ее процветание продолжалось, под охраной драконов.

Затем, началась новая война.

Многие аристократические семьи полностью погибли во времена Первой войны, и их в Монии осталось не много. Но эти немногие сильны, богаты, и служат императору.

Их Дома имели вековую историю, а дворцы, в большинстве случаев, представляли собой реконструированные старинные крепости. Поместье семьи Барно не исключение, но родовой замок этого древнего рода перестроен настолько, что от крепости Горж почти ничего не осталось. Господский дом представляет собой большой светлый особняк, с фасада украшенный колоннами, а стрех других сторон окруженный парком с беседками и фонтанами. Внутри этого дворца уютно, удобно и роскошно. Огромные окна; отделанные ореховыми панелями стены, украшенные картинами; светлая изящная мебель… Во всех покоях ванные с водопроводом, во всех комнатах камины с ажурными решетками…

… Миледи Гвиневра Барно, рыженькая семнадцатилетняя девушка, сидела перед большим зеркалом, и с нетерпением стучала ногой по полу — две служанки делали ей прическу, и Гвен приходилось сидеть смирно, что ей уже надоело. Старая нянюшка, должная следить за этим процессом, мирно дремала, сидя рядом в кресле.

Гвен тряхнула головой, и заявила служанкам:

— Хватит!

— Миледи! — попыталась удержать девушку горничная. Гвен, не обращая на нее внимания, собралась встать, но в комнату вошла матушка, графиня Агнес Барно, красивая стройная блондинка сорока лет.

И миледи плюхнулась обратно на стул, а нянюшка встрепенулась и вытаращилась на прическу своей подопечной, изображая — не сплю, слежу и наблюдаю!

Графиня осмотрела голову дочери и приказала:

— Переделать!

— Мама! — воскликнула Гвен — Мы опоздаем!

— Лучше опоздать, чем опозорится! — ответила ей матушка, и опустилась в другое кресло, намереваясь проследить за приготовлениями дочери к Большому турниру в честь Дня Рождения императора Сайроса IV.

В каждом аристократическом Доме есть своя отличительная особенность, магическая «фишка», благодаря которой они возвысились, которую сохраняют и развивают поныне. В семье Гвен и ее брата Ланса, Доме Барно, такой особенностью было искусство фехтования, не простого, а с применением магии. Здесь важно было сочетание качеств — умение владеть шпагой, и магические навыки. Все Барно, и прошлые поколения, и нынешнее, считались, лучшими фехтовальщиками Земель Рассвета. Но, никто не владел шпагой, сочетая бой с заклинаниями, лучше чем Ланс — он превзошел предков. И конечно, брат будет участвовать в турнире, а семья, сидя на трибунах, в личной ложе, будет за него болеть.

На Большом турнире, проводимом по случаю Дня Рождения императора, присутствуют все аристократические Дома, поэтому, Гвен так долго и старательно наряжали — ее собирались выдать замуж, и подыскивали подходящую партию.

Прошедшая неделя стала для Гвиневры мучением — девушке пришлось бессчетное количество раз примерять платья, в которых она должна блистать на празднике. Гвен любила наряжаться, но стоять по часу неподвижно — это ужасно! До этого, она много раз ездила к портнихе, но когда платья доставили в поместье, матушка нашла в них недостатки, требующие исправления. И началось — тут подшить, тут отпустить, то рукав короток, то подол длинноват…

Надо сказать, что наряды были хороши! Турнирное платье из синего бархата, так идущее к голубым глазам и рыжим волосам девушки, было с распахивающимся разрезом до талии, скромным декольте, и открытыми плечами. Сейчас в Монии модно, что бы в разрезах мелькали ножки, но графиня Агнес сочла это для дочери неприличным, и под платье надевалась тонкая светло — голубая рубашка, низ которой оформлен в виде волн. Платье для завтрашнего бала было нежно розовым, тонким и легким — самое то для ночных танцев!

Не забыли и об украшениях — к синему сапфировый гарнитур, к розовому — жемчужный. Графиня видом дочери осталась довольна, и подумала:

— "Моя девочка красавица! От кавалеров отбоя не будет!"

А Гвен о женихах не думала. Прошло всего два месяца, как миледи вернулась из академии, и надеялась пожить дома, в семье, по которой соскучилась. Во время учебы, в родном поместье Гвиневра бывала не часто — только на каникулах.

Гвен, в отличии от Ланса, фехтование не любила, и особых успехов в нем не проявляла. И внешность ее, опять же, в отличие от брата, была самая обычная, и манеры оставляли желать лучшего. В детстве девочка предпочитала драться не шпагой, а ногами и кулаками. И от нее часто доставалось мальчишкам — детям слуг, и крестьян из ближайших деревень. Дралась она и с мальчиками из знатных семей, если им доводилось играть вместе, чем шокировала как родителей, так и гостей поместья — такое поведение для аристократки неприемлемо! Но больше всего доставалось братику Лансу: Гвиневру раздражало восхищение им окружающих — незаслуженное, по ее мнению. Гвен внезапно нападала на брата, колошматила, и злилась, что Ланс уклоняется от ударов, смеясь над ее попытками.

Граф и графиня Барно детей любили, баловали, и, огорчаясь поведению дочери, особо не наказывали.

— Пройдет с возрастом! — говорили они.

Когда девочка сломала свою первую шпагу, пытаясь обучится самым простым приемам фехтования, ей наняли учителя — до этого отец обучал дочку владению этим оружием сам. После третьей сломанной шпаги, и фингала под глазом герцогского сына, родители отстали от Гвен. Девочкам позволительно не владеть семейной магией — все равно в доме мужа будет другая "фишка".

Затем Гвен отправили, как и положено, в Магическую Академию. В первые годы обучения, она, со своим независимым, свободолюбивым и упрямым характером, доставила много хлопот и неприятностей как преподавателям, так и родителям, которым учителя жаловались на выходки их дочери. С годами, миледи Барно стала умнее и спокойнее, но нрав ее особо не изменился. А вот в магии Гвиневра достигла определенных успехов, и создала свой, уникальный стиль. Она научилась направлять на врагов волны энергии, которые подбрасывали их, а затем обрушивали вниз; а также создавать свою иллюзию, неотличимый от настоящей. Правда, жили такие фантомы недолго, но этого времени хватало, что бы ввести недругов в заблуждение. Пока они пытались уничтожить иллюзию, Гвинерва или внезапно нападала, или сбегала — в зависимости от обстоятельств. Справедливо полагая, что волны и фантомов для победы недостаточно, Гвен продолжила, как и детстве, добавлять к магии приемы драки — прыгала на соперников, и лупила, пока они находились под действием магической волны. Такой стиль более подходил бойцам, чем магам, или, тем более, девушке-аристократке, но содержал ценную боевую магию, чем Гвиневра гордилась.

Теперь Гвен выросла, закончила обучение, а Ланс, который обучался дома, превратился в красивого юношу, лучшего фехтовальщика Земель Рассвета.

Маршал Тобиас Тигриал, огромный воин в доспехах и накидке с гербом Монии, стоял на холме, и щурясь, смотрел вдаль, на подернутые дымкой тумана скалы красно — ржавого цвета. Смотрел не просто так — он наблюдал, как монийские воины теснят к камням беспорядочную толпу темных, и делают это вполне успешно. Наконец, сражение закончилось полным разгромом демонов, часть из которых погибла, а часть вернулась туда, откуда и появилась — в Великий Разлом.

Рядом с Тобиасом стояли его заместитель, генерал Алакард.

— Ваше превосходительство, Вы докладывали императору, что держать целую армию у Разлома нецелесообразно? — спросил генерал, худощавый человек со светлыми волосами, и глазами цвета льда. Звание генерала этот довольно молодой воин получил не столько из-за заслуг своего погибшего отца, сколько из — за собственных боевых подвигов. Но, генерал не имел полководческих талантов, и иногда узко мыслил.

— Нет! — ответил маршал, и добавил, поймав недоуменный взгляд Алакарда — Его Величество получает наши донесения, и знает обстановку на фронте. Он сам примет нужное решение.

Генерал скептически улыбнулся, сомневаясь, что Сайрос достаточно хорошо разбирается в ведении войны.

— Разрозненные отряды темных рыскают по Землям Рассвета, наводя ужас на население! — сказал он — В городах от них защищает стража, в поместьях у всех свои армии. А что делать остальным?

— Мы армия Монии! — ответил Тигриал — Другие земли пусть думают о своей защите сами.

Алакард не возразил, но недовольно поджал губы, и маршал продолжил:

— Если отвести армию, темные полезут с удвоенной силой, и небольшие отряды их уже не сдержат. Пока наша основная задача — не допускать выхода больших волн темных. Что же касается их просачивающихся отрядов — надо искать решение. Но, армию от разлома убирать нельзя!

К маршалу подбежал штабной офицер, и вручил пакет, на котором красовался герб Монии.

— Личное послание от Его Величества, Сайроса Четвертого! — доложил штабной.

Тобиас открыл письмо, прочитал, и устало улыбнулся.

— Его Величество просит меня прибыть на турнир! — сообщил он генералу.

— Так отправляетесь, милорд! — произнес Алакард — Мы справимся.

— Нет! — покачал головой Тигриал — Турниры меня не прельщают. А вот отпустить на состязание нескольких желающих воинов, любых званий и сословий, вполне возможно.

— Многие желают! — заметил генерал.

— Пусть тянут жребий! — велел маршал.

Только он имел право не являться на Празднование Дня Рождения Императора, и вообще — отказывать ему в просьбах. Вот если бы Сайрос приказал — командующий Тигриал приказ бы выполнил.

… Наконец, приготовления закончились, семья Барно уселась в карету с гербом — скрещенными шпагами, и отправилась в столицу Монии, Алумбрадо, на Большой турнир.

Не успели отъехать от поместья, как обнаружили на дороге карету, съехавшую одним задним колесом в канаву. Кучер пытался ее вытащить, дергая коня за поводья, но упрямая лошадь мотала головой, и не двигалась с места. А чуть поодаль, наблюдая за этими безуспешными попытками, топтались юная маркиза Элоиза Скин, и ее компаньонка.

Узрев эту картину, Барно переглянулись. Их карета остановилась, графиня покачала головой и вздохнула, а граф, полноватый немолодой мужчинв с рыжеватыми кудряшками на голове, недовольно поморщившись, вышел на дорогу.

Компаньонка маркизы принялась объяснять графу, что случилось, а Скин, едва присев перед ним в приветствии, побежала к карете со шпагами. И миледи Барно тоже пришлось выйти.

— Ах, Гвен! — воскликнула маркиза, схватив девушку за руку — Ты не представляешь…

— Ланс уже уехал! — перебила ее миледи, и увидев огорчение на лице Элоизы, добавила — Пять монет! И побыстрее — карету уже вытащили!