Читаем Последний диктатор Европы онлайн бесплатно

Он уже в числе избранных. Первым в своеобразном клубе «дважды чемпионов», то есть людей, побеждавших в бундес-лиге в качестве игрока и в должности тренера, прописался колоритнейший Хельмут Бентхаус. Затем к нему присоединился Юпп Хейнкес, позже — счастливчик Франц Беккенбауэр (Кайзеру, чтоб попасть в этот престижный клуб, хватило нескольких туров), уже в начале нынешнего века Томас Шааф и Матиас Заммер. Последним, шестым по счету членом клуба стал в 2005-м тренер мюнхенской «Баварии» Вольфганг Феликс Магат. В этой замечательной компании он выделяется удивительным достижением: сделать «дубль» — выиграть чемпионат и Кубок Германии — дважды подряд не удавалось ни одному тренеру в стране! А у него получилось…

В 2004-м Магата, уже назначенного, но еще не приступившего к работе в Мюнхене, «с пристрастием» допрашивали известные немецкие футбольные писатели из «Зюддойче цайтунг» Клаус Хёльценбайн и Лудгер Шульце. Перечислив фамилии легендарных тренеров «Баварии», оба журналиста поздравили Магата с тем, что «у руля «Баварии» после длительного перерыва снова будет урожденный баварец: «бы ведь баварец, герр Магат, не так ли?» — «Да, родился «на углу» Баварии и Гессена…»

Магат — баварец в первом поколении. Его будущая бабушка с дочерью, будущей матерью знаменитого футболиста (дед пропал где-то на полях войны), бежали в 1945-м из Восточной Пруссии в более безопасную Баварию. Они осели в Зайлауфе, близ Ашаффенбурга, что в Нижней Франконии. Эта местность входит в состав земли Бавария и граничит с землей Гессен.

В Ашаффенбурге и познакомилась бывшая беженка из Кенигсберга Хелена с сержантом-пуэрториканцем с близлежащей американской военной базы. Их сын появился на свет 26 июля 1953 года.

«Если бы отец остался с нами, я, вполне возможно, не стал бы футболистом, а выбрал другое занятие, но ведь и эту дорогу я выбирал сам».

Отец Магата вернулся на родину, когда маленькому Вольфи не было и двух лет.

Журналисты часто задают ему сочувственные вопросы о детстве, подразумевая, что трудно, мол, было вам без отца. Магат отвечает: «Не помню, что так уж заботился этим. Важнее для меня, шестилетнего, была смерть бабушки».

Он всегда подчеркивает, что воспоминания о детстве у него самые хорошие. И то, что он рано научился отвечать сам за себя, пошло ему только на пользу. Жили скудно? Но большинство так жило! Магат считает, что матери удалось привить ему, как он выразился, «прусско-протестантские» жизненные ценности — умение терпеть, дисциплину и ответственность. «Не самые плохие качества, а?».

В детстве Вольфи (тогда его так называли, но второе имя нравилось ему больше, и постепенно для всех он стал именно Феликсом) имел в отличие от своих товарищей: больше «мальчишеской» свободы и утверждался на улице среди сверстников и ребят постарше игрой в футбол. В Германии после победы на ЧМ-54 воцарился футбольный бум. Мяч гоняли все пацаны, от мала до велика, воображая себя Вальтерами и Морлоками. В футбольный клуб района Нилькхайм он пошел записываться в пятилетнем возрасте и получил отказ — «стукнет семь, вот тогда…». Но он всё равно приходил и гонял мяч с семилетними после клубных занятий. Когда его, в конце концов, приняли, то записали сразу к десятилетним — с мальчишками младшего возраста ему уже нечего было делать.

«В игре со старшими ребятами мне помогала хорошая координация движений, я был подвижен и неплохо физически развит. Ну, и приходилось выдумывать что-то всё время — они ведь выше ростом и тяжелее. Откуда способности? Не знаю. Мать никогда никаким спортом не занималась. Отец разве что хорошо играл на гитаре, но человеком спортивным точно не был».

С отцом Marat встретился через пятнадцать лет, в конце 60-х. Тот приехал в Ашаффенбург повидаться с бывшей женой и сыном. «Я рад был, конечно, с ним познакомиться, но он еле-еле говорил по-немецки, а я в английском или испанском вообще был ни бум-бум. Но что-то потеплело. Фатер ходил смотреть, как я играю в футбол, остался доволен — я ведь был уже тогда признанной «звездой» местного ТФ «Ашаффенбург». Он уехал, мы начали переписываться. Пришлось приналечь на языки…»

Людей, приписывающих себе честь открытия футболиста Магата, поменьше, чем «открывателей» Беккенбауэра или Мюллера, но тоже хватает.

Магат признает двоих. Конечно же, Курта Рёдля, который тренировал его, 19-летнего, когда Феликс пришел в ашаффенбургскую «Викторию». Но прежде всего — Александра Печнера.

В группу к Печнеру, которого Магат называет своим приемным отцом, он попал при забавных обстоятельствах.

Печнер, тренер ТФ «Ашаф-фенбург», должен был везти две юношеские команды клуба на турнир во Францию. «Однажды вечером, незадолго до поездки, в моей квартире раздался звонок. Я открыл дверь и увидел на пороге женщину с маленьким мальчиком. Таких обычно называют карапузами. Ему было тогда двенадцать лет, и он был небольшого роста — малыш, в общем. Женщина произнесла: «Герр Печнер, мой сын не дает мне покоя, он обязательно хочет поехать с вашей командой во Францию».

Феликс Магат уже занимался в печнеровском клубе, но за кордон ехали команды 14- и 15-летних.

Печнер «малыша» взял. «И я ни разу потом не пожалел — это был настоящий уличный игрок со всеми достоинствами и почти без недостатков, с необычной техникой и отличным для возраста и роста видением поля». Печнер в 1972-м передал подросшего во всех смыслах парня в «Викторию», игравшую в Гессенской региональной лиге. С Магатом команда победила в ней в 1974-м после десятилетнего перерыва.

Ему был тогда уже 21 год, он успел отслужить в бундесвере, поступил учиться на физкультурную специальность, продолжал играть в футбол и надеялся, что его заметят.

Печнер неустанно повторял, что пора переходить в более сильную команду, «иначе ты рискуешь превратиться в посредственность». Он возил Феликса на просмотры в франкфуртский «Айнтрахт», оффенбахский «Киккерс» и в Дармштадт, но до подписания контракта дело не доходило — Феликс был по молодости своенравен и нетерпелив. Печнер: «Ему нужен был жесткий наставник, который выбил бы всю его юношескую фанаберию, из головы». Из Оффенбаха, Дармштадга и Франкфурта отвечали обтекаемо, но примерно одинаково: «Мы заметили, что у вашего ученика есть проблемы с дисциплиной». В переводе с канцелярита на нормальный язык это означало, что «у нас своих талантов, которым нужен кнут, полно, ваш ничем не лучше»…Традиционных проблем вроде тяги к спиртному или табаку молодой Магат не испытывал. Нет, пиво он попивал, как все, не больше. Что до курева… Забавную историю рассказывал недавно сам Магат для какого-то издания по борьбе с наркотиками:

«Мне было шестнадцать или семнадцать, я заканчивал школу, когда вокруг среди молодых началось чуть ли не повальное, увлечение гашишем. Это было модно. Конечно, запрещено, а значит, круто! Захотелось попробовать — что ж я, хуже других, что ли, — но я никогда до этого не курил. Даже не начинал. Я засыпал приобретенный гашиш в спичечный коробок и заныкал его куда-то подальше. Жил я тогда с матерью и не хотел, чтоб она нашла. Я решил, что сначала нужно научиться курить, а потом уже пробовать траву, иначе какой смысл. Курить я научился, но потерял тот самый коробок. Так и не попробовал, а баловаться обычным табаком тогда же и перестал. Не понравилось»…

Печнер огорчался, что его лучшего ученика, «бриллиант», как любил он повторять, не берут в приличный клуб. Но не зря Магат настаивал, чтоб его называли Феликс — счастливый. «Однажды я услышал, как он кричит мне через все поле: «Тренер, идите скорее сюда, тут двое из Саарбрюккена. Говорят, что приехали за мной!». Печнер взбодрился, тут же предупредил Магата, чтоб без него ничего не подписывал («подмахнет на радостях любую кабалу, расхлебывай потом»), поговорил с «купцами», тщательно просмотрел бумаги, что-то исправил и дал «добро».

Со своим «приемным отцом» Феликс поддерживает отношения до сих пор. Он часто ему звонит, помогает, если нужно, приезжает в гости, раз в год собирает друзей по команде из родного города во главе со старым наставником у себя. B 1996-м, в бытность тренером «Гамбурга», он пригласил Печнера с собой в Москву на матч КУЕФА против «Спартака». Не Франция, конечно, но до Франции из Ашаффенбурга гораздо ближе, чем до Москвы…

Гонцы за Магатом приехали по наводке Одного из тренеров «Саарбрюккена» Слободана Цендича. Тот приметил паренька пару лет назад и внимательно за ним следил. В самом же саарском клубе новичок угодил в жесткие руки начинающего главного Отто Рехагеля, и «вся дурь», о которой говорил Печнер, из головы Феликса вылетела очень скоро.

Два года в «Саарбрюккене»

принесли Магату кое-какую известность. Его заметили и даже регулярно стали привлекать во вторую сборную страны. А как не заметить? Он забивал мячи сам и ассистировал партнерам. Он, полузащитник, ходил в лучших бомбардирах команды, да и в лиге был не из последних. Печнер, иногда навещавший Феликса, ликовал: «Конечно, ему просто нужны были партнеры выше классом, вот он себя и проявил».

«Саарбрюккен», вылетевший из первой бундеслиги в год ее основания, вернулся обратно только в 1976-м, победив во второй бундеслиге-Зюд. Вернулся, ведомый своим лучшим игроком, 23-летним Феликсом Магатом. Да, здесь его уже называли только Феликсом. И не просто Феликсом! Кличка Магги, производная от фамилии, с которой он пришел из Ашаффенбурга, быстро была забыта. К концу пребывания в С'Брюккене Магата иронично-уважительно именовали «Сэром Феликсом».

Полоса личного везения (вот что значит имя!) продолжилась весной. О том, что им интересуется «Гамбург», Феликс узнал на армейских сборах.

В 1973-м президентом «Гамбурга» был избран предприниматель Петер Крон. Доктор Крон, дипломированный экономист, сын и наследник одного из основателей HSV владельца издательств Вильгельма Крона, был человеком энергичным, напористым и предприимчивым. Клуб переживал в то время, по меткому замечанию «Гамбургер моргенпостен», «синдром Уве Зеелера». Уве, символ «Гамбурга» на протяжении почти двадцати лет, закончил игровую карьеру. Фигуры, равной ему по игровым и личностным качествам не было не только в Гамбурге, но и во всем немецком футболе.

В HSV не без оснований опасались, что без Зеелера популярность клуба уменьшится. Первый сигнал уже прозвучал — посещаемость на выездных играх команды в 1973-м начала падать. Кроме того, клуб находился в непростой финансовой ситуации — таких долгов у «Гамбурга» не было за всю историю. Следовательно, «надо что-то делать».

Крон оказался тем человеком, который «знает, как надо». Ему поверили и избрали. Обладающий даром убеждения Крон изыскивал средства, договаривался и пробивал оборону далеких от футбола друзей-капиталистов.

Он отказался от президентства в 1975-м и стал первым в истории «Гамбурга» менеджером. Добывать деньги, тратить их, приглашать и продавать игроков, рекламировать свой «Гамбург» любыми средствами, вплоть до эпатажных — это его стихия.

Уве Зеелер вспоминал: «Этот «мистер 100 ООО вольт» был настоящим шоуменом. По его мнению, футбол — шоу. Все эти тренировки под музыку, духовые оркестры, футболки немыслимых розовых и фиолетовых цветов, слон за воротами… Да-да, слон! Это все он придумал».

Другого бы быстро погнали, но крон «давал успех». Финан-

совое положение он выправил, привлек в качестве спонсора концерн «Хитачи» (трехлетний контракт), а главное, при нем начался успех спортивный…

Тренером «Гамбурга» с того же 1973-го был работяга Куно Клётцер. Его, называли «рыцарь Куно» за порядочность и честное отношение к делу.

Вот эти двое и стали тащить «Гамбург» вверх. Экстравагантный Крон часто пытался вмешиваться в тренерские дела — он ведь сам прошел в «Гамбурге» юношеские и молодежные команды (вратарем, конечно) и в игре разбирался неплохо. Крон и Клётцер регулярно спорили, часто на людях, затем пожимали друг другу руки, а после спорили снова. «Абендблатт» однажды едко заметила: «Это похоже на свары Ричарда Бартона и Элизабет Тейлор, только не очень понятно, кто из них Лиз…».

Следствием политики Крона было повышение общественного интереса к «Гамбургу», а следствием, следствия — дополнительные доходы и т. п.

Какое отношение привычка Крона влезать во всё имеет к Магату? Прямое. Лидера «Саарбрюккена» открыл для «Гамбурга» Петер Крон.

…В 1970-м при предыдущем президенте HSV Хороге Барре-лете при клубе был организован «питомник» для молодых талантов. Возглавил его Герхард Хайд. Селекционера такого уровня не было в «Гамбурге» ни до него, ни после. Это он привез в клуб Манфреда Кальтца, Руди Каргуса, Петера Хидиена, Каспара Мемеринга и некоторых других. Хайд колесил по всей стране, наблюдал и брал на заметку мало-мальски толковых ребят. Ему пришлось оборудовать свой автомобиль специальными «камненепробиваемыми» стеклами, так как встречали его, крайне неласково, особенно в местах, где на всю округу имелась одна потенциальная «звездочка», на которой держались все успехи какого-нибудь провинциального клуба. Приезд Хайда означал, что местного любимца наверняка скоро увезут в гамбургский Talentschuppen (дословно — склад талантов). Часто его поджидали и встречали градом камней, так что предосторожность была не лишней. 36-летний Хайд умер от инфаркта в 1972-м, проработав в «Гамбурге» только два года. Ребята, которых он собирал по всей стране, принесли клубу немалую славу.

Заменить человека с таким феноменальным чутьем было просто некем. Служба продолжала работать, но ее КПД понизился. При Кроне, в конце 1976-го, скаутский отдел был расширен…

Так вот, в случае Магата на помощь пришло телевидение: Крон углядел саарбрюккенца в нарезке моментов из «Шпортшау» и предложил проследить за парнем. Но для себя Крон всё решил сразу.

Когда Магата привезли в Гамбург для решающего разговора, то президенту он понравился какой-то несуетливостью и спокойствием. Импонировала и его уверенность в своих силах. Когда» например, речь зашла о том, сможет ли близорукий «очкарик» Магат играть в бундеслиге при электрическом освещении, Феликс с ходу ответил: «В контактных линзах? Запросто». — «А ты уже ими пользовался?» — «Ни разу».

Клётцер взвешивал «за и против»: «Получается, конечно, избыток полузащитников, но парень вроде бы толковый. Что ж, будет стараться — пробьется…»

Феликса оценили достаточно высоко. «Саарбрюккен», сам перешедший в БЛ, выкатил сумму 550 тысяч марок. Однако! «Ребята, вы ж его два года назад взяли всего за 25 тысяч». — «Ну а где вы тогда были? Кто вам мешал? Понадобился — платите. Талант денег стоит». Крон поторговался, цену немного сбил (до 500 тысяч), и спор в специальную комиссию DFB переносить не пришлось.