Читаем Последнее имя - Душа (СИ) онлайн бесплатно

Последнее имя - Душа

мистическая история

"И отныне не будут более сильными и вознесенными те,

которые владеют землею, и не будут в состоянии видеть лицо святых,

ибо свет Господа духов будет сиять на лицах святых, и праведных,

и избранных. И сильные цари погибнут в то время и будут преданы

в руки праведных и святых. И с тех пор никто не будет молить

Господа духов о милости, ибо жизнь людей окончится"

Из первой притчи Еноха

В комнате было тихо, только шипение густого масла в прозрачной емкости лампы нарушало иллюзорное спокойствие.

За узким столом, сгорбившись, сидел человек. Он что-то торопливо писал. Чернильные строки одна за другой быстро появлялись на широком листе. По глубоким морщинам на смуглом лице, сутулой спине и узловатым пальцам, которые торопливо выводили буквы, можно было понять, что он уже не молод. А если точнее - это был старик.

Его движения были спутанными и резковатыми. Старик заметно торопился, и для него крайне важным было закончить начатое прямо сейчас. Он то и дело вполголоса перечитывал текст, бубня себе под нос и прислоняя написанное вплотную к глазам. Очков он не носил.

Вдруг старик перестал писать и резко обернулся в сторону двери, прислушиваясь. Ему померещился скрип половиц в коридоре, и сухая рука с длинным пером замерла в напряженном ожидании. Чернильная капля повисла на кончике пера и, замерев на миг, сорвалась вниз, разбиваясь на десятки мелких частиц и оставляя темное бесформенное пятно на желтоватой бумажной поверхности.

Старик внимательно вслушивался, пытаясь понять рисунок звука за дверью.

Показалось.

Шумно выдохнув, старик продолжил писать. Он торопился, так как понимал, что времени осталось катастрофически мало.

Закончив писать и отложив перо, он еще какое-то время разглядывал кляксу. Потом подул на чернильные следы, сложил лист вчетверо и аккуратно засунул его в новый чистый конверт без марок.

Он опять обернулся. За дверью отчетливо послышался шорох.

Старик, тяжело вздохнув, поднялся со стула. Лампа начала коптить, отчего окружающее пространство сделалось тусклым и безжизненным.

Вычурные отражения небогатого убранства комнаты заплясали на стене в неестественном свете. Среди расплывчатых и сероватых теней, кроме маленького сгорбленного силуэта старика, внезапно появился еще один. Это был силуэт мужчины. Намного крупнее и выше.

Старик отшатнулся.

- Ты!?

- Как видишь.

- Но, как ты нашел меня?

- Для нас нет ничего невозможного.

- Что тебе нужно?

- Мне нужно знать имя следующего.

- Ты же знаешь, что я не могу тебе назвать его. Если игнорировать каноны, это приведет к непоправимым последствиям.

- Я знаю правила, но я намерен нарушить их.

- Ты можешь нарушить правила, но тебе никогда не изменить систему.

Это были последние слова старика.

Сгорбленный и изможденный, он медленно опустился на пол, держась обеими руками за горло.

Старик не дышал.

Мужчина тем временем поднял упавший конверт и спрятал его в карман. Затем он медленно подошел к столу и зажал пальцами коптивший фитиль масляной лампы. Та зашипела, как потревоженная кошка.

В комнате стало темно и тихо.

Вселенский вестник

Сенсация! Сенсация! Сенсация!

Звездочета нашли мертвым в своем доме. Нарушено перемирие. Грядет война.

В комнате с низким потолком и тусклым светом клубился дым от дорогих сигар и медленно оседал на нем, заполняя промежутки вычурной лепнины и воспроизводя самые мельчайшие детали витиеватых узоров.

Здесь же мягко звучали классическая мелодия и надежно защищенные от чужого слуха толстой дубовой дверью два голоса. Один из них - низкий, властный, временами колоритный и густой. Другой - немного лирический, вкрадчивый, но твердый, с хрипотцой и обволакивающими нотками.

- Прислушайся, сколько жизни в этой мелодии. Какое совершенство и великолепие несет каждый ее такт! Она заставляет мое тело звучать по-новому, в унисон с вселенской музыкой, - сказал первый, медленно выпустив к потолку густое кольцо дыма и проводив его взглядом, наблюдая, как оно плавно пересекает комнату.

Второй голос ничего не ответил.

- Я уже в курсе утренних новостей. Жаль старика, я его любил.

- Это невосполнимая потеря для всех нас, но другого выхода не было. В очередной смерти он нашел новую жизнь.

- Да, как говорили древние, жизнь - это всего лишь совокупность никчемных мелочей. Ты знаешь, где искать следующего?

- Старик оставил перед смертью несколько зацепок. Есть предположения о двух, максимум трех местах.

- Организуй все, как следует. Учитывая то, что сейчас начнется, у нас очень мало времени. Я очень на тебя надеюсь.

В густом дыму амуры, цветочные цепи, факелы Гименея, злобные сатиры, демоны и их души то перекликались друг с другом, играя и смеясь, то боролись за жизнь.

Маленькая девочка смотрела на догорающий костер и видела там свое отражение. А может, ей просто так казалось. Рядом на грязном одеяле лежал, скорчившись, и постанывал ее старший брат. Он бредил два или три дня - девочка уже сбилась со счета.

Она сняла рваную перчатку и осторожно прикоснулась ладонью ко лбу брата. Тот был неприятно липким и горячим.

- Воды, - прошептал брат затихающим голосом.

Лу, так звали девочку, достала из рюкзака пластиковую бутылку, внимательно посмотрела на зеленоватую жидкость, плескавшуюся внутри, отвинтила крышку и поднесла ее к губам брата. Парень закашлялся, крупные капли потекли по его запавшим бледным щекам.

Он кашлял до хрипоты.

Девочка продолжала смотреть на эту агонию, держа бутылку дрожащими руками. Будучи совсем еще ребенком, она не знала, как помочь своему брату. Ей было всего одиннадцать.

Костер догорал, и нужно было подкинуть сухих веток.

Лу вылезла из убежища, служащего ночлегом, и направилась к ближайшему полуразвалившемуся дому с недостроенной крышей. Осторожно залезла через проем в стене и отыскала пару ломаных досок.

Макс, так звали брата, дрожал всем телом, когда девочка вернулась.

- Лу, где мама? Позови ее скорее, - бредил он.

Его дыхание было прерывистым, оно то учащалось, то ослаблялось, заканчиваясь глубоким шумным вдохом.

Лу вытерла платком его вспотевший лоб.

Она опять достала бутылку с водой. На дне оставалось немного мутной жидкости. Девочка зачем-то встряхнула бутылку, поднимая со дна возбужденные темно-зеленые хлопья и внимательно наблюдая, когда они успокоятся и осядут. Хлопья чем-то напомнили снежинки стеклянного новогоднего шара, сделанного когда-то братом.

Она попыталась напоить брата еще раз, но тот только крутил головой в забытьи. Лу сейчас хотела только одного - поскорее бы Макс поправился и встал на ноги, чтобы они могли уйти отсюда. Убраться из этого, забытого богом места и отправиться к лучшей жизни, теплу, солнцу и чистому небу.

Макс медленно повернулся к сестре, взял ее руку и сдавил, что есть мочи. Девочка вскрикнула и попыталась вырваться, но брат держал крепко. Придя на миг в себя, он внимательно посмотрел на нее. Часть боли, которую он в этот момент испытывал, передалась его младшей сестре, и она это прочувствовала всем своим нутром.

- Прости меня, родная, - сказал он на выдохе, - я не хочу уходить, но силы покидают. Прости меня, сестренка.

Он сумел договорить и опять зашелся в приступе кашля.

Сердце Лу так и кричало: "Не уходи, не умирай, не оставляй меня одну в этом ужасном мире!"

Ей очень хотелось обнять его и никогда больше не отпускать, но руки не слушались. Она не проронила ни звука.

Лу перестала говорить в тот же вечер, когда ушла из жизни мама. За ней ушли бабушка с дедушкой, потом отец. Власти сообщали о вспышке неизвестного смертельного вируса - девочка не помнила деталей. Все, как в тумане. Теперь из всей семьи остались только они с братом.

Макс затих и, тяжело дыша, медленно отвел помутневший взгляд в сторону. Лу держалась до последнего, но не выдержала и, впервые за несколько месяцев, разрыдалась. Слезы катились по щекам крупными горошинами. Она бросилась на грудь самому близкому человеку, и ее тело затряслось от плача. Лу плакала и целовала худые бледные руки брата, а тот продолжал отстраненно и безразлично смотреть куда-то в сторону.

Девочка задремала. Ей снилось, как они всей семьей гуляют по набережной города, она держит папу за руку и ест мороженое. Они - счастливые и беззаботные. Надрывно гудит вдалеке пароход, кричат птицы, легкий и теплый ветер приятно ласкает лицо. Мама берет ее на руки, обнимает, а брат нежно треплет за волосы. Лу смеется от радости, что вся семья вместе.

Лу улыбалась во сне.

Проснулась она от холода. Ее знобило. В этот момент Макс зашелся в кашле, резко выгнулся всем телом, вскрикнул и затих. Девочка поднесла ладонь к приоткрытому рту брата. Дыхания не было. Потом прижалась ухом к грудной клетке. Сердечных ударов не слышно.

На этот раз Лу не заплакала, ей было совсем не страшно. Она провела рукой по бледному худому лицу брата. В голове - никаких мыслей, только темное чернильное пятно, медленно обволакивающее окружающую действительность.

Маленькая девочка еще до конца не поняла, что произошло. Она с головой укрылась одеялом и опять провалилась в сон. Когда проснулась, костер уже потух, оставив после себя легкий дымок и черную золу. Ее брат лежал в той же напряженной позе, с открытыми глазами. Его взгляд стал каким-то бессмысленным, застывшим, неподвижным, а черты лица заострились, приобретя землистый оттенок.

Девочка отвела взгляд, боясь, что брат заговорит с ней. Она спонтанно про себя начала шептать слова молитвы, которой научила мама. Тогда ей было лет пять или шесть. Мама наставляла читать молитвенные слова и в горе, и в печали, и в радости, и в счастье.

"Мы всегда должны благодарить Бога за то, что есть, за то, что он нам посылает", - говорила мама.

"Почему Макс ушел, а меня не взял с собой? - думала девочка. - Все ушли, а я осталась. Осталась одна. Почему? Господи, если ты есть, ответь! Мама говорила, что нужно благодарить тебя за все, что ты даешь и посылаешь. Так за что же тебя благодарить, если ты только забираешь?"

Лу беззвучно разрыдалась, закрыв глаза руками и тяжело дыша. Чувство потери стало невыносимым.

На миг пришло озарение. Как же она раньше не догадалась! Кажется, есть место, где надо искать смысл. Все намного проще, чем она думала.

Девочка отбросила одеяло, ползком выбралась из убежища и побежала к одинокому недостроенному пятиэтажному дому. Постройка пристально наблюдала за ней темными глазницами разбитых окон. Входные двери были сняты с петель и брошены тут же. Лу уверенно ступила в серую темноту подъезда. Под ногами захрустели мелкие камни вперемешку с битым стеклом. Повеяло сквозняком, а в ноздри ударила сырость и неприятный гнилостный запах, но девочку это не остановило. Она поднялась по лестнице на верхние этажи и выбежала на балкон.

Бетонная площадка в этом месте густо поросла какой-то мшистой травой. Девочка схватилась за толстые длинные ветви и взобралась на карниз балкона. Она тяжело дышала. До этой минуты Лу была уверена, что поступает правильно, пока не посмотрела вниз. Высота гипнотизировала и сковывала все тело. Потом пришел страх, похожий на черного паука. Он парализовал тело девочки своим ядом и крепко держал ее противными волосатыми лапами с помощью липкой паутины. Лу не шевелилась, боясь сделать хотя бы шаг.

"Ну же, давай! Сделай это! Сделай! Ну, чего же ты ждешь? Всего один чертов шаг, ведь это же так просто!"

Голова закружилась. Девочка попыталась сделать шаг в пустоту, нога медленно поднялась и замерла на полпути. Лу вдруг отчетливо услышала, как кто-то позвал ее по имени. Она обернулась. Никого. В голосе было что-то знакомое, и это отрезвило ее, вывело из оцепенения. Лу спустилась, легла на пол балкона и заплакала. Ее тощее тело содрогалось от рыданий.

Внезапно что-то теплое и приятное коснулось ее головы, мягко прошлось по волосам и спине. Девочка открыла глаза. Перед ней сидел Макс. Он нежно гладил ее рыжие густые волосы, пристально глядя в глаза.

"Макс, ты жив?" - подумала девочка, всхлипывая.

Она не проронила ни слова, но брат понял ее.

"Лу, я пришел попрощаться", - сказал он. - Я ухожу в другой мир и поэтому покидаю тебя, дорогая. А ты должна жить дальше. Слышишь? Пообещай мне".

Они не проронили ни слова, но прекрасно понимали друг друга. Тело брата светилось светло-голубым светом. Его лицо было бледным, как мел, но от этого еще более красивым.

"Зачем мне жить, если рядом нет никого - ни мамы, ни папы, ни тебя? Я не хочу оставаться одна".

"Ты не будешь одна. Мы всегда будем рядом. Мы будем сопровождать тебя".

"Но я не хочу жить без тебя".

"Ты должна, моя родная, должна, потому что...",- говорил брат, но Лу его уже не слышала, постепенно проваливаясь в дрему.

Макс нежно гладил волосы своей сестры, продолжая с любовью шептать что-то, но она уснула. Ей давно уже не было так хорошо и приятно.

Немного надежды поселилось в сердце.

Когда девочка проснулась, было уже достаточно светло. Хотя телу было холодно, на душе - относительно тепло и спокойно.

Лу осторожно спустилась вниз и вернулась под навес. Макс лежал в той же позе и смотрел в одну точку. Лу надеялась и ждала, что брат сейчас очнется и опять заговорит, но этого не произошло. Она медленно дотронулась до его сухой, бледной руки и автоматически поправила одеяло.

Наспех собрав рюкзак, Лу стала на колени, закрыла глаза и, как могла, прочитала молитву. Всего одну.

Выбравшись из-под навеса, она поднялась и с силой застегнула куртку. Потом закинула рюкзак за плечи и натянула на уши рваную шапку. Свежий утренний воздух струился, бодрил и румянил прохладным прикосновением лицо девочки. Она глубоко зевнула и осмотрелась по сторонам - ни души, ни звука. Только туманная дымка застилает посеревшую траву и обволакивает бетонные стены развалившегося и осунувшегося дома, навсегда застывшего в неестественной позе.

Внимание Лу привлекла крупная птица с широкими, как у грифа, крыльями и загнутым вбок клювом. Она находилась совсем рядом, а ее черные точки узких глаз внимательно изучали девочку. Птица медленно повела крючковатым носом, стараясь уловить запах, и замерла на секунду. Девочка тоже не двигалась. Они стояли и пристально смотрели друг на друга. Птица резко взмахнула широкими облезлыми крыльями, мотнув массивной, без перьев, головой и издала противный стрекот. Потом необычное пернатое существо дернулось тощим телом, и скрылось в бетонном проеме одного из разрушенных зданий.

Лу не сразу вышла из оцепенения, продолжая стоять и смотреть в пустоту. Интуитивно хлопнув ладонью по карману куртки, она вытянула складной нож с тяжелой рукояткой, взвесив его в руке. Потом подняла с земли металлическую трость, которую Макс всегда носил с собой. Трость служила им с братом для защиты.

Девочка направилась в ту сторону, где продолжал подниматься из преисподней овал оранжево-огненного диска, небрежно перемешивая краски землисто-серого неба.

Нужно было найти еду и безопасное теплое место.