Читаем Конан и Посланник Света онлайн бесплатно

Конан проснулся, но продолжал лежать, не открывая глаз и дыша ровно и спокойно, будто по-прежнему крепко спал. Сон поразил его до глубины души, и киммериец, все еще пребывая в полудреме, пытался осмыслить увиденное. Случись это с ним лет сорок назад, когда он был еще молод, Конану и в голову бы не пришло задумываться над сновидением. Да что там сорок… Еще год назад он бы попросту отмахнулся от всей этой чуши, но совсем недавно все круто изменилось. А началось все…

Он невольно наморщил лоб и попытался припомнить, с чего все началось, на какое-то время даже забыв о ночном кошмаре. Понемногу ответ начал вырисовываться, но был он неверен, словно призрачный силуэт незнакомца, скрытый пеленой предрассветного тумана, который виден и не виден одновременно. Скорее, это была догадка, постепенно оформившаяся в убеждение. Верно. Началось все со сна…

Едва эта мысль пришла киммерийцу в голову, как прошедшее ясно предстало перед ним, словно все случилось вчера. Видение оказалось настолько ярким, что он невольно вздрогнул. Красные Тени хватали бегущих по улицам Тарантии людей и уносили их неведомо куда, а он в бессилии сжимал кулаки, совершенно неспособный понять, что же происходит на самом деле.

Очередной страшный день закончился. Король вернулся в свои покои и, не раздеваясь, без сил повалился на постель. Он боялся, что не сможет уснуть, но невероятное напряжение последних дней взяло свое, и почти мгновенно он провалился в сон… Странные воспоминания закружились бешеным хороводом непонятных образов, в безумном танце которых он узнавал только отдельные картины. Мудрец Эпимитриус… Западный океан… Тяжелые свинцовые волны, разрезаемые форштевнем «Крылатого Дракона»… Улочки Птаукана… Сражение с гигантскими крысами и драконами, о которых в Хайбории никто уже и не помнит… И вновь путь на запад…

Когда все это всплыло в памяти, Конан попытался сосредоточиться, но поймал себя на мысли, что не в силах ответить на простой вопрос: что это? Отголоски того, что было на самом деле, или отрывки недавнего сна? Видения оказались настолько яркими и четкими, что запутаться было не мудрено. Как же отличить явь от сна? А может быть, и не было никакого сна? Или не было яви?..

Конану стало смешно, и он наверняка бы расхохотался, не возникни у него еще один вопрос: где он сейчас? Все еще спит? Или уже нет?

Северянин прислушался к своим ощущениям. Несомненно, он лежал на ложе из настеленных в несколько слоев шкур, накрытый вместо одеяла такой же шкурой. В следующий миг ноздри его тревожно затрепетали: в воздухе чувствовался тонкий аромат трав, смешанный с запахом сгоравшего в очаге смолистого дерева. Конан прислушался. Где-то рядом уютно потрескивал огонь, и больше не раздавалось ни единого звука, но киммериец понял главное: где бы он ни находился, он был не дома.

Конан осторожно, словно от этого зависела его жизнь, открыл глаза. Высоко над головой тонул в густом полумраке сводчатый, по-видимому, каменный потолок, который в редких вспышках пламени очага вдруг начинал искриться, словно его покрывал густой слой инея. Однако, судя по жаре, ни о каком инее не могло быть и речи. Правую стену также скрывала темнота. Левая, рядом с которой он лежал, представляла собой грубо обтесанный кусок скалы, будто варвар находился в пещере.

— Долго же ты спал…

Низкий, бархатистый, с едва заметной хрипотцой голос неожиданно для него самого заставил Конана вздрогнуть. Притворяться спящим дальше не имело смысла.

— Кто ты? — задал он первый пришедший на ум вопрос, но ответом ему была тишина, и лишь когда киммериец собрался вновь напомнить неизвестной о себе, она наконец заговорила вновь.

— Ты все-таки забыл меня! — На сей раз в голосе прозвучали нотки горечи.— Пожалуй, в наказание стоило бы превратить тебя в камень… И не знай я, что все вы, мужчины, таковы…

— Деркэто…— едва слышно прошептал Конан.

Он резко сел, отбросив шкуру, которая взвилась темным облаком и мгновенно скрылась во тьме.

— Все-таки помнишь! — усмехнулась невидимая собеседница, и Конан понял, что смеется она над собой.

— Да разве мог я забыть тебя? — воскликнул он, удивляясь собственным словам, но все же добавил: — После того, что между нами было, что ты сделала для меня!

— Хотелось бы верить, что ты не лжешь… Впрочем,— повторила богиня,— все вы, мужчины, одинаковы. С глаз долой — из сердца вон!

Настроение Конана странным образом изменилось, хотя сам он еще и не осознал этого. Услышав ее горький упрек, он мгновенно забыл о ночном кошмаре и порожденной им тревоге. Ему вдруг стало стыдно, он неожиданно почувствовал, что виноват перед ней. И это тоже было странно. Король Аквилонии никогда не отличался склонностью к самокопанию. Он всегда считал себя во всем правым, и ничто до сих пор не могло поколебать его уверенности в этом.

— Но я…— начал было он, но богиня не дала ему договорить.

— Об этом поговорим позднее, а пока забудь! — приказала Деркэто. Конан не привык, чтобы с ним разговаривали таким тоном, но что-то в ее голосе заставило киммерийца не возражать.— Сейчас есть дела поважнее. Твой сон,— закончила она, и северянин мгновенно позабыл об обиде.

— Откуда ты знаешь о моем сне?! — взволнованно спросил он и тут же осекся.

— Мне ли не знать? — снисходительно усмехнулась богиня.— Я ведь сама его на тебя наслала.— Конан недовольно нахмурился, но она не обратила на это внимания.— Расскажи мне теперь, что ты помнишь?!

— Что? — Киммериец вновь вспомнил о сне и вскочил, чувствуя необыкновенную легкость во всем теле, но даже не заметил этого, что тоже было совсем не в его характере.— Многое! — возбужденно воскликнул он.— Но явь и сон так перемешались, что я просто не в силах разобраться, где кончается вымысел и начинаются воспоминания о том, что было!

— Разве это так уж важно? — насмешливо поинтересовалась богиня.

— Кром! — Конан едва не вспылил: она что, издевается над ним? Глаза его гневно сверкнули.— То есть как это не важно?!

— Все очень просто,— вдруг совершенно серьезно заявила Деркэто, и, наверное, только поэтому Конан заставил себя сдержаться.— Все, что ты видел, правда,— объяснила она,— просто кое-что уже произошло, а остальному только предстоит свершиться.— Богиня мгновение помолчала.— Или нет,— добавила она, подумав.— Все зависит от того, по какому пути ты пойдешь.

— Так ты хочешь сказать, что я видел…

Внезапное озарение заставило Конана умолкнуть. Он верил и не верил ей одновременно. Яркие воспоминания о том, чего не было, вспыхну, ли и закружились в его мозгу, но тут же пропали, едва зазвучал голос Деркэто.

— Да,— спокойно заговорила она.— Ты видел свою судьбу. Вернее, один из возможных путей.

— И все эти ужасы — лишь развлечение Высоких Богов?! — спросил Конан, уже зная, что она ответит.

— Верно,— подтвердила богиня.— И не могу тебя успокоить. Твой сон — наилучшее из того, что ожидает этот мир, если Высокие Боги возьмутся за него всерьез.

Киммериец молчал, пораженный. Так вот что ждет людей! Всеобщее умопомрачение, убийства, которым нет конца, ожившие мертвецы и вылезшие из нор нелюди, пришедшие из другого мира твари, кровопролитные войны всего мира против Аквилонии. Правда, он помнил, что во сне все кончилось хорошо, но ведь это лишь сон… Нет! Лучше бы ему так и остаться сном!

— Так ты хочешь сказать, что все еще можно изменить?

Конан с надеждой уставился в темноту. Туда, откуда мягкий голос Деркэто приносил ужасные ответы на его вопросы. Он по-прежнему не видел никого, и это против воли начало его злить.

— Будущее, несомненно, можно изменить,— назидательно заметила Деркэто.— По крайней мере до тех пор, пока настоящее не отодвинуло его прошлое.

И тут наконец Конан не выдержал. Ему надоел этот пустой разговор, надоело бессмысленное кружение вокруг истины.

— Кром! — вскричал он.— Если ты хочешь говорить о чем-то важном, так говори! Я готов тебя выслушать! И нечего стыдливо прятаться! Не девочка!

— С твоей стороны довольно бестактно напоминать мне об этом,— тихо засмеялась она.— Хотя… Быть может, ты и прав!

Помещение наполнилось светом, но он не вспыхнул, не ослепил Конана, который даже не понял, что произошло. Просто огонь в очаге разгорелся ярче, а воздух стал прозрачней, и тьма отступила.

Киммериец взглянул по сторонам. Место, где он оказался, и правда было пещерой, причем не вырубленной в породе, насыщенной вкраплениями кварца и горного хрусталя, как ему показалось в первое мгновение, а явно естественной. Об этом говорили исполинские каменные сосульки, свисавшие с высокого свода. Он уже видел такое прежде, в недрах гор, куда его иногда забрасывала судьба, только здесь эти огромные сосульки уже доросли до пола, сотни лет назад превратившись в роскошные колонны, подобных которым не смогла бы создать рука человека. Но Конан лишь мельком скользнул по ним равнодушным взглядом.

— Деркэто! — восхищенно воскликнул он, и злость его мгновенно улетучилась, не оставив и следа.— Ты все так же ослепительна!

— Конечно! — Она улыбнулась, но в ее улыбке не было радости, и Конан, сам не зная почему, вновь почувствовал себя подлецом.— Я ведь богиня…

Она шагнула ему навстречу, юная и прекрасная, и на лице ее уже застыла давно знакомая снисходительная и чуть ироничная улыбка. Она словно говорила: «Я знаю, ты восхищен мной. Восхищен настолько, что не можешь вымолвить ни слова. Что ж, если так, не говори ничего. Все, что ты мог бы сказать, написано на твоем лице. В этом нет ничего нового…»

Киммерийцу тоже все это было давно знакомо, но если Богиня Страсти попросту устала от всеобщего поклонения, пресытилась им, то северянин увидел и нечто другое, то, чего не замечал прежде. Всего на миг во взгляде Деркэто мелькнули любовь и затаенная грусть, но это значило, что ироничная снисходительность — лишь маска, скрывавшая истинное лицо богини!

Но это принесло ему не радость, а щемящую боль. Приоткрой богиня свое лицо тогда, когда ему было двадцать, все могло бы повернуться иначе! А теперь… Теперь ему шестьдесят, и для него все уже в прошлом… Он едва не вздохнул сокрушенно, но, поймав на себе ее насмешливый взгляд, вовремя спохватился.

— Мы говорили о моем сне,— хмуро напомнил он, отгоняя прочь горькие мысли и злясь на себя за слабость.

— Хорошо. Расскажи мне о нем,— вновь попросила она.

— Кром! Не ты ли говорила, что сама наслала его?

— Да, это так,— охотно подтвердила Деркэто.— Я пыталась показать тебе грядущую беду, но не знаю, что из задуманного мною ты смог увидеть.

И тогда Конан начал говорить…

Рассказ получился долгим, зато в нем было все. И рейд на Антилию, и последовавший за ним поход на заокраинный запад, странный договор с горбуном, оказавшимся на поверку вовсе не тем, за кого хотел себя выдать. Он рассказал о путешествии к замку некроманта, который был совсем не некромантом, о возвращении в Аквилонию и об ужасных событиях, происшедших там. Он поведал богине обо всем, опустив в своем рассказе совсем чуть-чуть: то, что посчитал ничего не значившими мелочами. Правда, кое-что он не упомянул по забывчивости, но кое-что скрыл сознательно.

Когда он закончил говорить, Деркэто долго молчала, задумчиво глядя куда-то вдаль. Конан встал и подошел к столу. Собственно, это был не стол, а такая же изыскано извивающаяся колонна, что окружали их со всех сторон, но середина ее была вынута. На полу осталась круглая, с изрезанными краями подставка локтей десять в поперечнике. Ее тщательно отполированную поверхность, словно годичные кольца на дереве, покрывали извилистые круги, которые плавно меняли цвета от нежно-голубого в середине до бледно-розового по краям.

Изысканные вина, вазы с фруктами, блюда с мясом громоздились едва ли не друг на друге, не оставляя и пол-ладони свободного места. Рот короля против воли наполнился слюной. Он ощутил страшный, нечеловеческий голод и подивился про себя тому, что не замечал всего этого великолепия раньше, когда говорил. Впрочем, совсем недавно в пещере царила темнота, но Конан ведь прекрасно помнил запахи, и среди них точно не было того чудесного букета, что вызывал болезненные спазмы в желудке сейчас! Смолистые поленья и травы, но никакого мяса. И уж тем более вина!

А-а! Кром! Какая разница?

Киммериец налил себе огромный кубок красного пуантенского и с наслаждением выпил его: в горле от долгого рассказа пересохло.

— Что скажешь, богиня?! — весело спросил он, лукаво взглянув на Деркэто.

— В твоем рассказе было много странного…— призналась наконец Деркэто.

— Например?

Не ожидая приглашения, киммериец уселся за стол и принялся за еду.

— Откуда взялся горбун? — задумчиво произнесла она.— Его не должно было быть в твоем сне…

— Но если он Вестник Высоких Богов, то без него было бы не обойтись.— Конан равнодушно пожал плечами.

— Быть может, и так,— согласилась богиня.— Во всяком случае, ничего иного в голову мне просто не приходит.

— Я завидую тебе,— заметил Конан, утерев губы.— Ты расстраиваешься из-за какого-то горбатого Вестника, в то время как я вообще ничего не понимаю! Кто такие Высокие Боги? Что за странные игры, в которые меня втянули против воли? И что это, наконец, за беды, на которые ты намекала? И это только самые крупные из вопросов!

Деркэто встала, и Конан умолк, пораженный: так обворожительна была она в длинном белоснежном платье, перетянутом на узкой талии тоненьким золотым пояском.

— Я понимаю, что у тебя накопилось много вопросов, и мы обязательно поговорим об этом…— начала она.— Потом. А сейчас скажи мне еще вот что…— Она запнулась.— Если бы та беда, что привиделась тебе во сне, грозила наяву и ты мог бы, пусть даже ценой собственной жизни, предотвратить ее, ты бы пошел на это?

— Конечно! — ответил Конан, ни на миг не задумываясь.— Что терять мне, старику? — спросил он простодушно, хотя сейчас совсем не чувствовал себя старым.

— Старику?!

Деркэто лукаво взглянула на Конана и, взяв его за руку, повела за собой. От ее прикосновения кровь, как в молодые годы, закипела в жилах киммерийца, а сердце бешено заколотилось в груди, но он ничем не выдал себя. Она же подвела его к зеркалу, искусно изготовленному из куска идеально отполированного голубоватого льда, в оправе из разноцветных снежинок, уложенных в бутоны сказочных цветов.

Конан взглянул на свое отражение — это был он и одновременно не он. Из толщи льда на него с усмешкой смотрел покрытый шрамами могучий двадцатипятилетний воин без единого седого волоска в смоляных волосах, без единой морщинки на гладком лице. Киммериец обмер. Он чувствовал, пожалуй, даже верил, что его двойник в зеркале — не искусно наведенная иллюзия, не глупая шутка, не гнусное колдовство, не попытка жестоко посмеяться над ним.