Читаем Порог резистентности (СИ) онлайн бесплатно

ПОРОГ РЕЗИСТЕНТНОСТИ

Активная помощь другой расе является основным морально-этическим принципом взаимоотношений и не ограничивается рамками закона.

Взаимоотношения с внеземным разумом: научное обоснование Метазакона, принцип 11?

Контакт произошел, когда первая международная космическая экспедиция исследовала Марс. Столько лет люди слушали Вселенную, посылали сообщения в поисках внеземного разума, а обнаружили чужаков совершенно случайно и так близко. Впрочем, как выяснилось впоследствии, они были не марсианами, а кочевниками. Ближайший сосед Земли стал для них перевалочной базой и пунктом наблюдения за человеческой цивилизацией.

Информацию о Контакте засекретили почти на двадцать лет. Международная группа "Эпсилон", объединившая лучших ксенологов, изучала гостей и, одновременно, готовила почву, исподволь донося до землян мысль о том, что мы больше не одиноки. И в этом они преуспели.

Когда ученые и военные убедились в безопасности пришельцев, определили их статус и установили дипломатические и юридические отношения, секретность была снята. Сенсационную новость обыватели приняли с огромным энтузиазмом. Социальных потрясений, паники и массовой истерии удалось избежать. Почти.

В первые дни люди по всему миру устраивались в парках целыми семьями с палатками и спальниками. Жгли костры, посылали фонарями сигналы в ночное небо. Предприимчивые торговцы сделали состояние, продавая телескопы и фальшфайеры.

Полностью избежать влияния Контакта на экономику, к сожалению, не удалось. Люди бросали работу и уходили с головой в традиционную религию или новые секты, пышно расцветшие по всему миру. Закрывались компании, потому что все ждали внедрения невиданных технологий. Фондовые рынки едва не рухнули, но быстро оправились.

Населению объяснили, что вторжения не будет, впрочем, дружественных визитов тоже. Прямые контакты с пришельцами ограничили, допуская к ним лишь избранных политических деятелей, музыкантов, писателей, ученых. Люди, видевшие инопланетян хотя бы одним глазком, становились героями и писали мемуары.

Кто-то из журналистов взорвал интернет, начав кампанию за запрет на употребления таких слов, как "инопланетянин", "пришелец", "зеленый человечек", "чужой", "элиен" или "иной", как порочащих честь и достоинство. Вместо этого были предложены политкорректные термины "внешние" и "родня". Блогеры и юзеры разводили холивары, обсуждая древний как мир принцип межзвездных отношений, сформулированный доктором Эндрю Хейли еще в далеком 1963 году: "поступай с другими так, как они хотят, чтобы ты поступал".

Слово "родня" не прижилось, слишком уж пришельцы отличались от землян. А вот термин "внешние" или "аутеры" отчего-то полюбился. Естественно, его тут же попытались переделать в "аутсайдеры" и "аутисты", но эту расистскую выходку задушили на корню. И понеслось. "Внешние" технологии, аутернет, аутерология, аутерофилия…

Средства массовой информации пережили бум. Кино, телевидение, книги, статьи, мюзиклы, выставки. Без шуток о пришельцах не обходилось ни одно выступление.

"Если аутер протягивает вам руку, не торопитесь ее пожимать, вдруг это не рука!" – заканчивал программу новостей популярный ведущий. "Когда мне говорят, что пришельцы программируют мозги землян, я смеюсь до слез. Вообще-то мне совсем не смешно, но я ничего не могу с собой поделать", – вещал популярный стенд-ап комик. И даже президент объединенного правительства Земли выдал сакраментальное: "Настоящая любовь, как аутер. Все клянутся, что существует, но никто не может точно описать".

Промышленники вовсю эксплуатировали образ пришельцев в производстве одежды, масок, кукол, украшений и даже продуктов питания.

В моду вошли серебристые мешковатые балахоны и бритые головы, причем и у мужчин и у женщин. Люди с рвением неофитов принялись изучать язык пришельцев, их музыку, танцы. Округлые линии и шарообразные формы стали популярны в архитектуре и дизайне.

Таким образом, за каких-то несколько лет аутеры изменили весь уклад жизни землян.

Нам достаточно посмотреть на самих себя, чтобы увидеть, как нечто разумное может превратиться в то, с чем мы бы не хотели столкнуться.

Стивен Хокинг

И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их.

Библия, Ветхий Завет, Книга Екклесиаста, гл. 9, ст. 11

ПРИНЦИП 1

Ни одна из сторон, следующих Метазакону, не должна требовать невозможного.

Молодые высокие азиаты в одинаковых серых костюмах встретили Тимура на выходе у станции пространника.

– Господин Ларин?

– Да. У меня назначено интервью с господином…

– Документы, пожалуйста.

С этим был полный порядок: удостоверение личности, пресс-кард, приглашение на интервью. Сопровождающие поинтересовались, заполнил ли он медицинский опросник. Вместо ответа Тимур скинул им заполненные бумаги.

Азиаты тянули время, по третьему кругу просматривая предоставленные им файлы. Секретность в корпорации была едва ли не как в институте ксенологии.

– Ваша служба безопасности уже проверяла меня, когда я писал серию статей о фуд-фабриках, – нетерпеливо сказал Тимур.

Один из проверяльщиков мельком улыбнулся, показав, что принял информацию к сведению, и снова вернулся к документам.

Он был в шаге от того, чтобы заполучить интервью с Ичиро Ямашитой, владельцем корпорации "Фудусима". С человеком, превратившим слово "голод" в анахронизм. Ради этого Тимур был готов на многое, что уж говорить о какой-то глупой бумажке, в которой пресс-служба корпорации интересовалась перенесенными заболеваниями, наличием опасных инфекций, аллергий и, как ни странно, случаев клаустрофобии. Заполняя анкету, Ларин скептически хмыкал, представляя себе повернутого на здоровье старика в респираторе или вообще в стерильном шаре. На этом можно будет сыграть, подумал он. Написать статью в критическом ключе, на тонкой иронии, граничащей с издевкой.

Эксцентричный мультимиллиардер Ямашита был известным затворником, принципиально не встречавшимся с журналистами и никогда не дававшим интервью.

Такой материал Гердт наверняка оценит по достоинству, в том числе и материально. Журнал "Сингулярность", шеф-редактором которого был Эдвард Гердт, специализировался исключительно на выдающихся людях и событиях. В профессиональной среде Эдика звали Бульдогом – за железную хватку и безжалостность. Жизнерадостный толстяк мог одной статьей навсегда загубить карьеру любого политика или бизнесмена. К Тимуру шеф-редактор обращался нечасто, например, если дело дурно пахло, а портить свою репутацию Эдику не хотелось. Но и платил щедро.

На то, чтобы добиться разрешения посетить фуду-фабрику, Ларин угробил почти два месяца. Прежде чем допустить до святая святых, его заставили подписать бумагу, в которой Тимур обязался не раскрывать секретов и публиковать материалы только после одобрения пресс-службой корпорации.

– "Фудусима" означает "Остров еды", – сказал сопровождающий, показывая цех, где упаковывались и отгружались готовые к реализации полуфабрикаты и продукты питания.

– За работой этой фабрики наблюдают четверо рабочих, – гордо сказал японец, направляя двухместный электрокар дальше, к стерильным, полностью автоматизированным производственным цехам. – Одна такая фабрика может обеспечивать дешевой едой три миллиона человек.

– Значит, чтобы обеспечить едой всех, нужно… – Ларин прикинул в уме. – Около четырех тысяч фуду-фабрик?

– Совершенно верно! – обрадовался сопровождающий. – На сегодняшний день мы обеспечиваем нужды пятидесяти четырех процентов населения и продолжаем наращивать мощности.

– Впечатляет.

– А это наша фуду-масса.

За стеклами Ларин разглядел сероватую неаппетитную пасту, которая подавалась по трубам в цехи, где 3D-принтеры насыщали ее ароматизаторами, красителями, стабилизаторами и формовали готовую продукцию.

– На самом деле, можно есть и так. Просто формованную потребители лучше берут. В силу традиционных убеждений.

Электрокар остановился, и сопровождающий подвел Тимура к столу, на котором стояло несколько тарелок, до краев наполненных ноздреватой пастой, чем-то похожей на нелюбимую с детства манную кашу.

– Эта со вкусом мяса, – японец гордо ткнул пальцем в первую тарелку. – Из нее колбасные изделия формуются, сосиски всякие, стейки. А эта сладкая, она идет на кондитерку. Здесь морепродукты, дальше фрукты, овощи… Вы пробуйте, не стесняйтесь.

– Я не голоден, спасибо.

Тимур не был слишком разборчив в еде, но запихивать в рот бесформенную сероватую массу совершенно не хотелось. В горле стоял ком.

– Угощайтесь, прошу вас, – сопровождающий придвинул к нему тарелку. – Вы предпочитаете хаси или вилку?

– Все равно, – сказал Ларин, понимая, что отвертеться вряд ли удастся.

– Это у нее с непривычки вид такой непривлекательный. Разницы-то никакой, что формованная, что сырая. Вот попробуйте, сами увидите, ничем не отличается от продуктов, которые вы покупаете в супермаркете.

Ларин отковырнул палочками кусочек фуду, закрыл глаза и запихнул в рот. Вкус, действительно, оказался привычный – сочный, мясной. Только несоленый.

– Ну вот, а вы боялись, – сопровождающий налег на тарелку с "морепродуктами". – Наверное, не подозревали, что каждый день нашу продукцию едите.

В рот ее больше не возьму, подумал Тимур.

– А из чего ее производят?

– Фуду? Из водорослей. Они очень питательные! Белки, жиры, углеводы, витамины. Все, что нужно. Но простите меня, господин Ларин, подробнее рассказать не могу. Коммерческая тайна.

Очень скоро его вежливо, но настойчиво выпроводили.

Гердт добытую информацию не оценил.

– Материал дерьмо. Я тебя за чем посылал? За бомбой! Это унылое пережевывание фактов хрена с два буду оплачивать! – заявил он. – Я ждал от тебя сенсации. Скандала! Такую тягомотину любой студент может раздобыть.

– Это вряд ли.

– Теряешь хватку, Ларин, – скривился Гердт и вдруг спросил с нажимом: – Опять с трансовыми связался?

– А тебе какое дело? – огрызнулся Тимур.

– Если и дальше так пойдет, скоро у нас с тобой никаких дел не останется! – рявкнул Гердт. – Ты же не думаешь, что они гонят фуду из водорослей? Хрена с два! С чего вдруг такая секретность? Скорее всего, тут не обошлось без внешних технологий.

– Они это отрицают. Давай я сделаю хорошую аналитическую статью, где аккуратно намекну…

– Намекать я и сам могу. Этого мало, – махнул рукой шеф-редактор. – Нужны доказательства. Факты! Представляешь, если нам удастся раскопать хоть что-то о незаконных делишках этого Ямашиты с аутерами.

Нам! Ага. Копаться в дерьме будет Тимур, а материал подписывать Гердт.

– Выше головы не прыгнешь.

– Главное, иметь правильную мотивацию, – шеф-редактор подмигнул и показал Ларину напульсник, на котором высветилась круглая цифра. – Надеюсь, этого будет достаточно?

– Вполне.

– Ты уж извернись, пожертвуй личным комфортом, Ларин. Пошурши по контактам, напряги информаторов. Сам говорил, у тебя кто-то есть…

В силу профессии Ларин общался с самыми разными людьми. К нему прислушивались, с ним считались, перед ним открывались многие двери. Но помочь с Ямашитой никто из его знакомых не смог. Пришлось доставать припрятанный в рукаве козырной туз. Этот контакт он получил несколько лет назад от старшего брата, и еще ни разу не прибегал к его помощи.

– Свяжешься с ним только в самом крайнем случае, – сказал Риф незадолго до своего исчезновения, – Его зовут Сегура.

– Это фамилия?

– Прозвище. Я не знаю его настоящего имени, но ему можно доверять.

– Странное какое-то прозвище. Твой информатор – латинос?

– Какая тебе разница? У него есть связи и обширные возможности. Он способен раздобыть любую, самую закрытую информацию. Только учти, Сегура может потребовать что-то взамен.

Бартерные отношения Тимура вполне устраивали, поэтому он не стал задавать лишних вопросов. Принцип "не спрашивай и не рассказывай" братья усвоили с детства. Это было неписаным правилом в семье. Тимур знал, что отец работал над закрытым научным проектом, затем к нему присоединился брат, но говорить об этом или обсуждать было не принято.

Когда Ларин связался с Сегурой по Внешке, тот не выказал удивления, точно ждал его сообщения каждый день. Но на просьбу устроить встречу с мультимиллионером ответил отказом.

– Это не в моей компетенции, Тим, – сказал он. – Я могу лишь дать тебе подсказку. Однако, если она сработает, и у тебя получится встретиться с Ямашита, то я попрошу у тебя об ответной услуге.

– Какой?

– Например, поработать моими ушами и глазами через безопасный канал прямой связи.

Подключение к прямому каналу означало, что таинственный Сегура при желании сможет не только увидеть и услышать все, что видит и слышит Тимур, но и прочитать его мысли. Не слишком приятно, когда в твоей голове орудует неизвестный тип. Но если информация того стоит… А стоит ли? Не попробуешь, не узнаешь. Ладно, решил Тимур. Доступ все равно дается на один раз. И всегда можно будет пойти на попятную. Не взломает же этот Сегура мою голову, если я ему не позволю. Должны сработать защитные механизмы психики. С этим у меня всегда было нормально.

– Договорились, – нехотя сказал Тимур. – Давай свою подсказку.

– Когда будешь договариваться об аудиенции, упомяни, что твой отец тоже работал в группе "Эпсилон".

Ларин удивился. Во-первых, среди сослуживцев отца не было ни одного японца. Во-вторых, откуда Сегуре было знать о том, где служил Ларин-старший? Это означало, что информатор либо обладал самыми высокими степенями доступа, либо мог взломать любую базу данных.

Не слишком надеясь на удачу, Тимур послал запрос в пресс-службу корпорации, поступив так, как советовал источник. Несколько дней спустя с ним связалась пресс-служба "Фудусимы"…

Представители корпорации наконец-то закончили просматривать бумаги.

– Все в порядке, господин Ларин!

Молодой японец говорил на сносном русском. Тимур удивился. Появление лингвоанализаторов уже несколько лет как свело на нет необходимость изучать иностранные языки.

– Господин Ичиро Ямашита ждет вас.

Сопровождающий улыбнулся и протянул руку. Ладонь оказалась неожиданно крепкой и мозолистой. Тимур хотел улыбнуться в ответ, но мышцы лица вдруг отказались повиноваться. Затылок налился расплавленным свинцом, и колени ослабели. Стоявший рядом второй японец подхватил его и куда-то потащил. Испугаться Ларин не успел, потому что потерял сознание.

Когда Тимур очнулся, перед ним стоял все тот же молодой азиат в сером костюме.

– Примите мои глубочайшие извинения, господин Ларин. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

Тимур обнаружил, что сидит на стуле в просторном кабинете, отделанном "под старину". Пол и стенные панели из дорогих пород дерева. Мебель, обитая натуральными тканями. Стены от пола до потолка заставлены бумажными книгами, большинство из которых, судя по корешкам, на русском языке. Живые растения и голубовато-зеленый свет, льющийся из круглых окон, создавали ощущение уюта. За ближайшим окном проплыла яркая стайка разноцветных рыбешек… Что?! Тимур несколько раз моргнул, но галлюцинация не пропала. За окном, нет, за иллюминатором стояла зеленая толща воды.