Читаем Помоги мне, ковбой (ЛП) онлайн бесплатно
Помоги мне, ковбой (ЛП)
Я не могу заплатить ему деньги. Поэтому расплачиваюсь своей невинностью. Я осталась на ферме одна с тех пор, как умер отец. Это было тяжело. Ферма большая, а я всего лишь девушка. Но потом появился Тайлер Морган. Красивый ковбой ищет работу, и он предложил мне помочь. Вспахать поля. Засеять. Собрать урожай. Но дело всѐ в том, что мне нечего ему предложить. Мой банковский счѐт пуст. Ничего. Ноль. Пшик. Поэтому я расплачиваюсь с ним своей невинностью. Мягкостью. Теплом. Готовностью. Это так неправильно торговать своим телом. Но я пристрастилась… и просто хочу ещѐ больше.
Романы / Современные любовные романыО, нет.
Я слышу, как Бетси протяжно и низко мычит в амбаре «Му-у-у-у»!
У моей коровы явно хорошо развиты лѐгкие, иначе бы она так долго не мычала. Этот звук ещѐ долго будет звенеть у меня в ушах.
— Секундочку, Бетс, — кричу я и бегу с ведром к амбару. — Потерпи!
Можно подумать, моя корова — хозяйка фермы, потому что это я бегу к ней по первому еѐ требованию, а не наоборот.
Как бы смешно не выглядело со стороны, но это правда. И ещѐ… Бетси очень важна для меня, так как кроме неѐ у меня на ферме нет больше ни единой живой души.
Видите ли, я осталась одна на ферме «Double H».
Раньше это место было огромной кукурузной фермой с пятью сотнями акров земли, и мои родители работали вместе, успешно ведя большое хозяйство. Тогда было хорошее время. С не сильно палящим солнцем, обильным дождем и множеством хороших урожаев.
Но те времена прошли. Мама умерла два года назад, а папа в прошлом месяце. Так что теперь я пытаюсь управлять «Double H» самостоятельно, и все идет, мягко говоря, не очень хорошо.
— Подожди, Бетс. Секундочку, — уговариваю я свою кормилицу, пытаясь открыть тяжѐлую дверь амбара, которая давно покосилась и плохо открывалась.
Наконец-то, я достаточно приоткрыла дверь для себя, чтобы проскользнуть внутрь и побежала к стойлу Бетси. Бедняжка повернулась, глядя на меня грустными и полными упрѐков глазами.
— Му-у-у-у! — снова «завелась» она.
— Извини, извини. Ну, немного проспала, — я быстро подкатила брюки, схватила раскладной стул и села рядом с коровой.
О, Боже, ей должно быть очень больно. Еѐ вымя опухло и с сосков капало молоко. Так что я склонилась вперед, и быстро вымыв вымя Бетси, начала усиленно дѐргать за соски.
Ведро быстро наполняется молоком и Бетси, наконец, перестает мычать. Но она не забыла, что я провинилась сегодня перед ней. Она поворачивает голову, чтобы снова упрекнуть меня, замычав прямо мне в ухо и заморгав большими коричневыми глазами.
— Мне жаль, Бетси! — вновь стала извиняться я. — Прости, ты же знаешь, что я пытаюсь управлять этим местом самостоятельно. Это не так просто, «Double H» — огромная ферма.
Бетси как будто приняла мои извинения и, покачав головой в разные стороны, смиренно опустила еѐ.
— Что, думаешь, мне нужна помощь? — спрашиваю я еѐ во время нашего воображаемого разговора. — Конечно, нужна! Но я не могу позволить себе рабочих. После смерти Па….
Мой голос стихает. Потому что только после смерти Па стало очевидно, что «Double Н» находится в плачевном состоянии. Я работала на ферме с детства, помогая собирать яйца, доить коров и даже тюковать сено. Но я никогда не имела дел с цифрами. Я никогда не была вовлечена ни в какие финансовые операции, и только после того, как папа перешел в мир иной, наша беда стала очевидной.
Вчера ко мне на ферму пожаловал человек из банка и своим известием почти полностью разрушил мою и без того нелѐгкую жизнь.
— Мисс Джонс? — позвал он меня, входя в дом без стука. — Мисс Джонс?
Вытирая руки кухонным полотенцем, я с опаской подошла к нему, потому что была одна на ферме, так что любой посетитель был подозреваемым, особенно если он в костюме.
Но этот парень выглядел как Уалдо (
— Да, я Мэйси Джонс, — сказала я. — Чем могу вам помочь?
— Меня зовут Уилфред Мозес. Я представитель банка «Bank of Kansas», — представился он, слегка поклонившись. — У вас есть минутка?
Вообще-то, не было. Нужно было сделать миллион дел, от уборки амбара до ухода за моим огородом. Так что я вздохнула, и сдалась. Какой у меня был выбор? Если банк приходит к вам, лучше ответить. Отступив назад, я впустила его дальше в дом.
— Да, проходите, пожалуйста, — сказала я, самым приятным голосом, какой смогла изобразить. — Могу предложить вам воды?
— Это было бы замечательно, — ответил мужчина, вытирая блестящий от пота лоб платком.
Я быстро налила стакан ледяной воды из кувшина, поставив его перед ним. Уилфред сделал пару жадных глотков, прежде чем обратиться ко мне.
— Теперь Мисс Джонс, — сказал он деловито, поставив свой портфель на кухонный стол.
— Приступим к делам и посмотрим, что у нас тут есть. Уолтер Джонс был вашим отцом? — Спросил он, почесывая нос и доставая из портфеля бумаги.
— Да, это мой папа, — ответила я медленно. — Что случилось?
Уилфред посмотрел на бумаги, затем на меня. Лицо его выражало жалость ко мне.
— Хорошая новость в том, что Уолтер оставил вам эту ферму в собственность в полном объеме. В этом как раз нет проблем, — сказал он. Опершись, мужчина продолжил. — Иногда, с правами на собственность возникают проблемы. Ну, знаете ли, есть жена, бывшая жена, и несколько внебрачных детей и все они борются за свою долю. Но в вашем случае, это только вы.
Я кивнула с облегчением.
— Да, я единственный ребенок родителей, так что в этом не должно быть никаких сомнений, — ответила я. — Но разве вы пришли сообщить мне только это? Или есть что-то ещѐ?
Уилфред вздохнул и громко чихнул, едва успев прикрыть платком рот. Он чихнул ещѐ пару раз, и я сморщив от брезгливости лоб взяла на заметку, что мне надо принять профилактические лекарства и обязательно вымыть всю комнату после того как он уйдѐт. Я не могу позволить себе заболеть, будучи единственным человеком, оставшимся на ферме.
Но мистер Мозес, как будто ничего не заметив, ещѐ раз сильно чихнул.
— Плохая новость в том, что ваш отец оставил свою собственность в залог займа, — торжественно произнѐс он, глядя на меня из-за очков. — Сотни тысяч займа.
Это не новость. Много ферм берут деньги в долг, так нам удаѐтся продержаться от сезона к сезону. Затраты на нормальную работу ферм настолько высоки, что нам нужны чужие деньги, чтобы выжить.
Я медленно кивнула.
— Да, я знаю, — выдавила из себя я. — Я имею в виду, знаю, что Па занимал деньги, но мы всегда платили по долгам. Мы всегда вовремя погашали кредиты.
Но мистер Мозес на этот раз печально покачал головой.
— Нет, мисс Джонс, возможно, я выразился не совсем точно. Ваш отец заложил всѐ имущество в залог нового займа, который взял шесть месяцев назад, если быть точным. Вы технически уже в дефолте.
Я не могла двигаться с минуту, и вся кровь сошла с моего лица. Неисполнение? Что это значит? Я опоздала на полгода? Я знала, что немного опаздывала с выплатой взноса, в конце концов, папа только что скончался. Но полгода? Как мы могли не платить полгода?
— Простите, — сказала я, пытаясь говорить как можно спокойнее. — Но не могли бы вы всѐ мне объяснить? — попросила я. — С тех пор, как Па заболел, я по уши погрязла в работе на ферме и уходу за ним. Так что, если вы можете рассказать мне немного больше, я была бы признательна вам за это.
Мне не хотелось выглядеть беспомощной, но мистер Мозес именно так и стал обращаться со мной. Как будто я маленькая неразумная девочка. Он схватил ручку и, вытянув из портфеля чистый лист бумаги, медленно стал рисовать схему.
— Видите, это ваша ферма, — сказал он, рисуя картинку дома. — Вы должны деньги банку. И после того, как вы перестаете платить деньги, — сказал он, нарисовав решительно огромный Х через весь мой дом, — дом и ферма в частности переходит банку.
— Но он никогда не говорил мне об этом, — запротестовала я. Моѐ сердце гулко стучало в груди грозя выскочить наружу. — Папа никогда не говорил мне ничего об этом! Он был очень болен к концу своей жизни, и мы были так заняты тем, чтобы держать ферму на плаву…
Уилфред медленно кивнул, и его ручка снова прочертила большой черный X на моѐм доме.
— Мы знаем об этом, но это не оправдание. Ему надо было платить по счетам, иначе…
Бах — все переходит банку! — прошипел он, делая знак ножом по горлу.
— Что это значит? — спросила я. Паника сквозила в моѐм голосе, от чего он звучал громче и резче. — Что всѐ это значит?
Уилфред снова грустно улыбнулся.
— Продажа, девочка моя, — ответил он, стуча ручкой по столу. — Продажа фермы — это все, что остаѐтся сделать банку. Если, конечно, у вас нет денег, чтобы погасить долг и проценты по займу.
Я встала, и стул заскользил по изношенной кухонной плитке. Я видела раньше много объявлений о продаже ферм с надписью «Продаѐтся» большими красными буквами.
— Нет, — выпалила я. — Нет, должен быть ещѐ какой-нибудь способ. У моей семьи эта ферма уже много поколений, и я не могу еѐ потерять.
Но мистер Мозес только покачал головой.
— Простите, но я не в силах изменить правила. Банк прислал меня, чтобы вы знали, что мы начинаем исковое производство.
Я неистово покачала головой. Моѐ дыхание перехватило, и я не могла заставить себя дышать.
— Нет, — пробормотала я снова. — Должен быть другой путь. Мой отец болел какое-то время, вы должны понять. Он умер в прошлом месяце, и я только что унаследовала этот бизнес.
Пожалуйста, мистер Мозес. Пожалуйста, помогите мне.
Он снова вздохнул, вытирая платком потный лоб.
— Ну, я полагаю, что у вас довольно непростые обстоятельства, — начал он.
— Не то слово, — перебила его я. — Это безумно трудно, когда твои родители умирают и оставляют тебя с такой огромной ответственностью. Но я могу это сделать, — сказала я с такой уверенностью в голосе, насколько могла. — Я работаю на этой ферме с пяти лет и точно знаю, как все работает. Просто дайте мне немного времени. Пожалуйста, немного времени, — взмолилась я.
Мистер Мозес снова вздохнул, на этот раз, вытирая нос.
— Ну, позвольте мне спросить моего менеджера, — протяжно сказал он. — Я вернусь в офис и поговорю со своим боссом, и мы посмотрим, сможем ли дать вам отсрочку. Заметьте, даже если он разрешит дать вам еѐ, долг всѐ равно будет накапливаться.
— Да, пожалуйста, — выпалила я. В моей груди затеплилась надежда, что всѐ ещѐ можно решить, и я не потеряю ферму. В тот момент я не думала, что даже если мне и дадут отсрочку – денег у меня всѐ равно нет.
Мистер Мозес встал, взял со стола свой портфель и посмотрел на меня.
— Хорошо, я дам ему самую лучшую рекомендацию на вас, — пообещал он, улыбаясь приторно сладко. — Но никаких гарантий. А пока звоните мне, если у вас возникнут вопросы, ладно?
Он придвинул по столу в мою сторону маленькую белую карточку.
Но при виде еѐ тошнота подкатила к горлу, потому что она представляла всѐ то, что я ненавидела в данный момент. Банк был кучкой корпоративных жирных котов, которые пытались забрать единственное, что у меня было в этом мире, вырвав его из моих рук.
Я постаралась взять себя под контроль и через силу улыбнулась Мозесу.
— Да, спасибо, мистер Мозес. Я свяжусь с вами, если у меня возникнут вопросы. И ещѐ раз спасибо, что зашли.
Он улыбнулся мне на прощание и, выйдя из дома, спустился к своему пыльному седану по покосившимся ступенькам крыльца.
— Теперь прощайте! — выглянул он через окно водителя, вытянув при этом шею как страус. — Берегите себя!
Я махнула рукой, пытаясь выглядеть как можно увереннее.
— Пока! Я буду на связи!
Но моя уверенность была всего лишь видимостью. Чѐрт, фигурально выражаясь, я была по уши в навозе. «Double H» просрочил шесть месяцев кредитных платежей. Это было, давайте посчитаем… сто восемьдесят тысяч долларов, не считая процентов. Я взяла заявление мистера Мозеса, оставленное на столе дрожащими пальцами, и цифры поплыли перед глазами от слѐз.
Где мне взять такие деньги?
Мне стало плохо, и я стала задыхаться. В голове помутилось,… и я упала на пол прямо посреди кухни. Сколько я так пролежала — не знаю. Очнувшись, с трудом поднялась на ноги и добралась до стула у кухонного стола.
Села и тут же вся ситуация с банком вновь накатила на меня.
Я могла бы попробовать взять ещѐ один заѐм в банке, и использовать его, чтобы погасить старый. Но это не имело смысла, потому что, в конце концов, мне придется придумать, откуда взять ещѐ больше денег.
Или, возможно, я смогу что-то продать. У меня было бриллиантовое кольцо мамы, плюс расческа из слоновой кости от бабушки с полудрагоценными камнями. Но мой желудок сжался от страха. Потому что, во-первых, они были семейными реликвиями, и мне даже больно было думать об их продаже. К тому же, их было недостаточно. Бриллиант мамы был не больше крупинки снега, и его почти не было видно глазу. И слоновая кость была запрещена законом в наши дни. Я даже не уверенна, что смогу найти покупателя для бабушкиной расчески, тем более продать еѐ за существенную сумму.
О, Боже, какие у меня ещѐ есть варианты? Мне ничего не приходило в голову, но какой-то выход должен быть, правильно? Встав со стула и немного хромая, я поднялась по лестнице на второй этаж в свою спальню.
Должен был быть способ. Должно быть что-то, что я смогу сделать.
Эти слова звенели в моей голове снова и снова, пока я шла к кровати, чтобы упасть на неѐ и попытаться заснуть.
Господи, хоть бы во сне мне приснилось, как выбраться из этого лабиринта.
На ферме жизнь продолжается несмотря ни на что. Неважно, что случилось в жизни, коров все равно надо доить, а кур кормить. Громкий зов Бетси разбудил меня на следующее утро.
Она разрывалась. Му-у-у, му-у-у-у!
Я, вздыхая, вылезла из постели, наскоро набросив на себя свободную клетчатую рубашку и старые джинсы. Если бы Бетси знала, в какой я беде, возможно, была бы немного милосерднее ко мне. Но нет, моя любимая корова мычала и качала головой взад-вперед с тревогой.
— Тише, — сказала я, садясь. — Тише, все будет хорошо. Мама уже здесь.
Чем она может мне помочь? Мои проблемы — не вина Бетси. Она всего лишь корова и единственная живая душа, с которой я могу поговорить. Поэтому я начала доить, ритмично сжимая пальцы на вымени Бетси.
— Ну, даже если я потеряю ферму, мы всѐ равно останемся вместе, не так ли, Бет? — пробормотала я себе под нос, часто моргая глазами, чтобы сбросить сон. Гладкими и быстрыми движениями, за столько-то лет практики, руки действовали как бы сами собой.
Бетси фыркнула и вернулась к кормушке, шумно жуя корм.
Я вздохнула.
— Понятно. Ну, по крайней мере, сегодня утром у нас будет много молока, — сказала я, глядя на ведро. — Безусловно, много.
Бетси снова запустила свою песню, громко, с надрывом как сирена. Серьезно, если бы на нас напали, мне бы не понадобилась тревожная кнопка. У меня есть корова, и она лучше всех этих новомодных устройств.
Арх-х-х. Вдруг где-то совсем рядом раздался низкий и глухой стук.
