Читаем Бич Божий. Книга 1. Полумесяц и крест онлайн бесплатно

Говорят, когда умираешь, с тобой начинают происходить какие-то особенные вещи. Видишь уходящий в самую даль тоннель, окруженный первозданной темнотой. Переступаешь яркую, ослепительно белую дверь или проем. Оказываешь в пустом пространстве и паришь над своим безжизненным телом, вокруг которого суетятся безутешные родные и близкие. Слышишь их плачь, стенания, а еще голоса странных существ, в которых одни угадывают ангелов-предвестников вечной жизни, другие — демонов-предвестников вечной кары.

Ложь все это! Одна большая ложь, вокруг которой продажные дельцы раздули хорошо продаваемую истерию. Под эти сказки о посмертном воздаянии и страшном суде за смертной гранью, нам продают утешение и надежду. Люди, облаченные в разномастные сутаны священников и строгие пиджаки ученых, с жадностью подсчитывают свои серебряники за этот обман и предательство. Хорошо поставленными голосами, тщательно скрывая лукавый блеск в глазах, они рассказывают нам о райских кущах и адовом огне, иной реальности и бесконечности бытия.

Это все огромная ложь! Это чистой воды вранье, ставшее частью огромной индустрии по выкачиванию денег. Тысячелетиями тонны золота и серебра, сотни килограмм драгоценностей, миллиарды зеленых и розовых бумажек оседали в карманах тех, кто прикрывался именами самоназванных пророков и мессий. Им нельзя верить, ибо их Бог самое страшное существо во вселенной — Мамона. Они служат ему всей душой, истового кладя ему требцц

Для него предвестником конца стали не звук божественных литавров, нелики зовущих к себе предков, не позвякивание ключей Святого Петра, а мерный шум работы помпы медицинского аппарата. Именно этот попеременно шипящий и лязгающий звук, исходящий от аппарата искусственной вентиляции легких, стал тем, что я слышал в последний раз.

Он слушал шипение и лязги и, не отрывая глаз, пялился на мигающий красный индикатор медицинского прибора, который напоминал ему глазом кого-то доисторического хищника. Казалось, хищная зверюга тайно проникла в его палату и с нетерпением дожидалась моего конца. Хотелось сорвать с себя паутину опутывавших проводков и трубок и со всей силы пнуть все это так, чтобы никогда больше не видеть. Только желание это было таким же несбыточным, как и его мечты встать на ноги и бежать прочь из палаты. Без аппарата мне не прожить и суток.

Сегодня ему стало хуже. Дышать стало особенно тяжело. Грудь сдавилоневидимым обручем. Воздух тягучий, тяжелый и горячий. Пытаешь вдохнуть, а получается с трудом.

Врач в своем «скафандре» ставил капельники, что-то говорил. Ни черта не понятно Прозвучала уже давно набившая оскомину тарабарщина про ковид, пневмонию, отек легких, интенсивную терапию и т. д и т. п. Вроде даже легонько похлопал его по плечу: мол, держись, старина, обязательно тебя вытащим. Не вериться…

Что-то совсем паршиво стало. Перед глазами повисла темнота, в которой мелькали редкие светлячки. В какой-то момент он, как выброшенная на берег рыба, начал просто разевать рот, пытаясь вдохнуть. Воздух колом встал в горле. Предупреждающе взвизгнул какой-то медицинский аппарат. Кто-то что-то заорал.

Он захрипел. Замотал руками, срывая с себя датчики и трубки. В висках стучало десятками крошечных молоточков. Удавка, с ковидом повисшая на его шее, затянулась почти до упора.

На какое-то мгновение боль исчезла. Наступила поразительная легкость и ясность сознания. Туман улетучился из головы. Отстраненно промелькнули родные образы: каменеющий лицом отец, рыдающая супруга с проклюнувшейся сединой в волосах и испуганная, ничего не понимающая, дочурка. «Все, отстрелялся… Похоже, пора… Пора заглянуть за черту. Посмотрю, ждет ли меня кто-нибудь там или нет… Гурии или шайтаны…».

Потом опять наступила темнота. Со звонким щелчком оборвавшейся струны он ушел…

Потом, когда его тело, подобно десяткам других, будет освидетельствовано и отправлено в морг, замученная бесконечными дежурствами медсестра начнет оформлять его бумаги. Копеечной шариковой ручкой станет заполнять стандартные графы формуляров, описывая куцым числом слов жизнь очередного умершего от Ковид-19.

'…

1. Страховая медицинская организация: Филиал ООО «Капитал Медицинское страхование» в Республике Татарстан.

2. Номер страхового полиса ОМС: 7754 3208 8100 2756

3. СНИЛС: № 076−123–521–76

4. Фамилия: Каримов

5. Имя: Ринат

6. Отчество: Альбертович

7. Пол: М Ж

8. Дата рождения: 08.06.1977

9. Адрес постоянного места жительства: область Республика Татарстан, населенный пункт г. Казань, улица Р. Зорге, дом 11а, кор. 1, квартира 5.

10. Адрес регистрации по месту пребывания: область Республика Татарстан, населенный пункт г. Казань, улица Р. Зорге, дом 11а, кор. 1, квартира 5.

11. Телефон домашний 576−32–43, служебный

12. Документ, удостоверяющий право на льготное обеспечение (наименование, №, серия, дата, кем выдан) отсутствует

13. Инвалидность отсутствует

14. Место работы Федеральный исследовательский центр «Казанский научный центр Российской Академии наук», профессия инженер по охране труда и технике безопасности, должность главный инженер

…'.

Вставив заполненный формуляр в дело, медсестра выверенным движением отправит тоненькую папку в стол к его собратьям. После продублирует все эти данные в компьютерной базе данных, подведя этим итог жизни еще одного человека.

Отступление 1

Карлспери Ш. И. Сказание о Звезде Ислама и Легенде Кавказа. Лондон, 1832.

'… Будущий герой Кавказа и непримиримый борец за свободу своей родины родился в 1-й день месяца мухаррама и Нового 1212 года по Хиджре[1] в аварском ауле Гимры Койсубулинского общества Дагестана в семье кузнеца Денгава Магомеда. На мавлиде[2] младенцу дали имя Али. Вскоре из-за тяжелой болезни аксакалы посоветовали Денгаву дать сыну новое имя, чтобы насылающие болезнь шайтаны сбились со следа. Выбранное имя — Шамиль — оказалось очень редким в этих местах.

Уже в самом детстве мальчик был осенен милостью Аллаха, даровавшего ему пытливый ум ученого, львиное сердце воина и чистоту помыслов ансара[3]. Он долгими ночами перечитывал богословские рукописи бухарских мудрецов, до изнеможения занимался с тяжелым отцовским молотом и кинжалом.

Вскоре весть о храбром юнце с душой настоявшего авлия[4] стала греметь по горным аулам. Рассказывали, что юный Шамиль с легкостью перескакивал через конного воина, без страха взбирался за диким медом на самые недоступные скалы, разрубал кинжалом летящую в него стрелу, укрощал самых строптивых жеребцов…'.

Отступление 2

Ибрагимова М. И. Имам Шамиль. Книга 1. В 2-х кн. М., 2012.

'Предисловие академика РАН С. П. Алексеева.

Книга М. И. Ибрагимовой посвящена, полной удивительных событий, жизни легендарного имама Чечни и Дагестана, талантливого полководца и крупного государственного деятеля Российской империи. На богатом фактическом материале, с использованием отечественных и зарубежных документов были скрупулезны отражены судьбоносные для России события Кавказской войны, Русско-Турецкой войны. Автор с необычайной достоверностью изобразим имама Шамиля частью двух миров-антиподов — гордого, непокоренного Кавказа и блистательного в своем величии Петербурга. М. И. Ибрагимова показала поразительную, граничащую с мистической, прозорливость имама, осознавшего губительность для Кавказа междоусобных воин и необходимость перехода в орбиту влияния великого северного соседа.

…

Особую ценность книге придает максимальная объективность повествования, при которой позиция автора остается отстраненной и не оказывает давящего влияния на читателя. Последнему на основе внутреннего анализа предлагается дать собственному оценку. В этой связи нельзя не отметить оригинально выбранный подход к освещению излагаемых фактов. М. И. Ибрагимова приводит преподносит читателю две, три и более, подчас, противоречивых, точек зрению на судьбоносные события из жизни имама Шамиля. Например, с удивительным мастерством описана осада Гимринской башни, ставшая настоящим водоразделом в судьбе кавказских народов, и положившая начало целой цепи важных событий. Автор излагает сначала героизированной версию событий, в рамках которой на помощь к имаму Шамилю, запертому на башне с горсткой своих сторонников, пришли, посланные Аллахом, ангелы. Видимые только им, божественные существа залечили горцу раны и перенесли его через сплошное кольцо русских солдат в безопасность. В документах же, приводимых в книге, описывается совершенно иная картина. Имам Шамил, для снятия болевого синдрома от полученных ран, по-видимому принял кашгарский гашиш, который на время придал ему сил и безрассудство. Только этим можно объяснить, каким образом тяжело раненный имам смог спрыгнуть с десятиметровой высоты башни и прорваться через плотный строй солдат… '.

1. Из огня да в полымя

Бах! Резкий хлопок, разорвал тишину. Бах! Бах! Острые как бритва, каменные осколки градом разлетались по сторонам. Бах! Бах! Остро пахло сгоревшим порохом. Вонючий дым забирался в ноздри, вызывая судорожные вздохи. Слышался грудной, захлебывающийся кашель, посылаемые проклятья.

Последний этаж высокой вайнахской башни окутался черным удушливым дымом, тянувшимся от тлеющих вязанок с мокрым хворостом. К подножию летели все новые и новые вязанки.

С севера по башне оглушающе били ​¼-пудовые единороги, железные ядра которых то вышибали искры, то вырывали целые куски из каменных стен. С юга им вторило больше двух рот стрелков, осыпавших пулями засевших в башне горцев.

В этой безумной какофонии — постоянного грохота, едкого запаха и громких криков — очнулся Ринат, точнее его сознании в чужом теле. Осознание этого факта пришло к нему не сразу. Он почти ничего не видел из-за слипшихся от крови веки. Грохочущие звуки взрывов и выстрелов вносили еще большую сумятицу. «Что это? Где я? Б…Ь, ЧТО ЭТО КРУГОМ ТВОРИТЬСЯ? Я же, кажется, умер⁈ Я умер, черт побери!».

Он пытался открыть глаза, но ничего не получалось. Через полузакрытые веки различались лишь разные темные и светлые пятна, ничего не объяснявшие, а скорее запутавшие.

В какой-то момент, ему все же удалось открыть один глаза. Дико вращая им, Ринат пытался окинуть взглядом все, что можно. Увиденное напоминало какой-то сюр в лучших традициях современного искусства… Кругом висели едкие клубы дыма, через которые с трудом пробивались лучи света. То и дело раздавались звуки взрывов, очень напоминавших разрывы снарядов. В дымке едва различались темные, почти черные фигуры, которые, Бог мой, были покрыты шерстью (только позже он понял, что принял лохматые бурки горцев за покрытое шерстью туловище). В добавок, одна из этих лохматых фигур сидела перед ним на корточках и что-то бормотала.

«Вот же, дерьмо! Это же натуральные черти с саблями и винтовками! Б…ь, в аду тоже война что ли?». Ринат видел, как мохнатые размытые фигуры прятались возле каменных бойниц, как раздавались вспышки и грохот выстрелов. «Бог мой, черти тоже воюют! С кем? С ангелами? Сатана с Богом⁈ Охренеть! Помер, называется. Здравствуй, юность… б…ь, зрелость в сапогах!». Дикая порция адреналина, впрыснутая в кровь, рисовала в его сознании совершенно дикую картину происходящего.

Вдобавок, полускрытые дымом фигуры, действительно, можно было принять за канонических чертей — прокопченных, покрытых шерстью, что-то гортанно и неразборчиво кричащих, каковыми их так любили изображать некоторые богомазы и сельские проповедники. Именно про таких чертей его эби[5] и рассказывала ему в далеком-далеком детстве. Мол, онык[6], шайтанлар[7] черны лицом, лохматы и говорят быстро-быстро и громко. Словом, о чем Ринат мог еще подумать в такой ситуации, как не о чертях и аде⁈

— Саид, оставь господина! Он уже в чертогах Аллаха, нам же еще предстоит попасть туда, — вдруг кто-то крикнул из клубов дыма, заставляя склонившуюся перед ним фигуру забиться в рыданиях. — Кяфиры опять пошли на приступ! Быстрее, возьми ружье. Во имя Аллаха, быстрее…

— Нет, — твердо ответил сидевший на корточках. — Я должен прочитать Джаназу, чтобы достойно проводить господина к Аллаху…

Ринат, конечно, же услышал эту речь и должен был догадаться, что он не в аду, а среди людей. Должен был и понял бы это, если бы не все безумие сложившейся вокруг него ситуации. Он был одновременно растерян и ошеломлен. Совершенно ничего не понимал. В голове крутились безумные обрывки мыслей, которые не имели с реальностью ничего общего и лишь больше его дезориентировали.

«Мать вашу, я на войне! Осталось только понять, за кого нужно воевать?». Это был не сарказм, не смех, не удивление, а отстраненный поток, почти бредовых мыслей. «Ладно… Будем действовать по-старинке, методом тыка. В рожу дам кому-нибудь. Сразу станет ясно, ху из ху…».

— Шайтанлар, пошли от меня прочь! — почувствовав члены своего тела, Ринат взбрыкнул и пнул сидевшего возле него горца. — Взять меня решили, твари? Я ваши бородатые рожи…

Из плотных клубов дыма, действительно, лезли смуглые, почти черные, заросшие до глаз черти или люди. Перед его глазами все плыло. Сердце нового тела колотилось так, что готово было разорвать грудь на части. В сознании царил настоящий бедлам.

— О, Аллах! Это чудо! Господин воскрес! — орал один из бородачей, так, что его ор больше напоминал рев дикого зверя; гримасы на лице складывались в какую-то дикую маску. — Господин, что с тобой? Господин, это я, Саид! Наиб[8] из Хараколо! — орущая и гримасничавшая фигура едва с ума не сходила от радости, с силой тыкая в себя рукой. — Я Саид, господин!

— Отойди от господина! — бородача кто-то схватил за рукав и дернул назад к каменной стене. — Не мешай ему! Разве не видишь, что он борется с демонами⁈ Шайтаннлар испытывают его силу. Лучше помолимся за него братья…

Темные фигуры в бурках сложили перед собой ладони и начали громко воздавать славу Аллаху. Видя столь странное для чертей или демонов поведение, Ринат начал прозревать. «Черт! Черт! Что тут происходит? Они же молятся! Что у меня с башкой? Это же люди… Мать вашу, граната!».

Прямо на его глазах в узкое окошко-амбразуру влетел железный шар, из которого вылетал небольшой шлейф искр. Ничем иным, кроме как ручной гранатой, эта железная штуковина быть не могла.

Время словно замедлилось, почти остановилось. Черный железный шар медленно-медленно крутился в воздухе, раскидывая вокруг себя яркие частички несгоревшего пороха. Округлившими от удивления глазами Ринат рассматривал смертоносный шар, который вот-вот должен был взорваться десятками крошечных, острых, как бритва, осколков. В голову раскаленными занозами вонзались мысли о скорой неминуемой смерти. «Опять смерть! Опять…».

— Б…ь! — заревел, вне себя от страха, Ринат; вскочив с места одним прыжком, он рыбкой прыгнул в окно. — Пошло все к черту-у-у…

За спиной громыхнуло. Взрывная волна от ручной гранаты, заполненной почти сотней граммов черного пороха, ударила ему прямо в спину и выкинула орущее тело на добрых три десятка метров.

— А-а-а-а-а-а! — вопил он, переворачиваясь в воздухе. — А-а-а-а-а-а!