Читаем Полшанса 2 (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1

Война закончилась, и мы вернулись домой. Сто двадцать тысяч закалённых в боях убийц были выдернуты в одно мгновение из своего тёмного и пропитанного запахом пороховой гари мира. Вернулись туда где их ждёт безработица и голод. Даже тех не многих у которых есть семья нельзя назвать счастливчиком. Далеко не каждая женщина готова ждать своего мужчину долгих четыре года.

— Пейте до дна, ребята! — Воскликнул я, поднимая вверх кружку с крепким пивом.

Меня поддержал рёв трёх десяток глоток. Сегодня в этой дерьмовой корчме, я и мой взвод отмечаем своё возвращение. Каждый празднует по-разному. Кто-то просто бухал. Кто-то резался в карты и бросал кости, проигрывая то, что смог награбить и на мародёрствовать на юге. Кто-то, уже напившись и проигравшись, желал подраться, активно задирая посетителей с мордами едва ли не свирепее наших.

И конечно же какой праздник истинных героев империи может обойтись без сочных и свежих девок. Правда вот с этим возникли проблемы. Девки то были, но далеко не сочные и уж тем более не свежие. Высушенные затраханные тридцатилетние старухи с выбитыми зубами и вздувшимися венами, которые с самого своего рождения только и видели сменяющейся калейдоскоп членов перед своим лицом. Даже солдатня вроде нас, не видевшая ни одной бабы больше двух месяцев, брезгует пользоваться ими. А идти на улицу искать дырку, в которую можно присунуть никому не хочется. Там сейчас военная полиция на каждом углу. Этим сукам лишь бы праздник испортить. Да и холодно там. Как ни как зима пришла, укрыв загаженные улицы первым снегом.

Но! Отсутствие нормальных баб не отменяет желания трахаться. В этом плане Дюк, являвшийся капралом взвода, всегда отличался находчивостью. Вот и сейчас он и его приятель Колмс подманили на улице пятью кронами беспризорного мальчишку лет двенадцати, волоча его вверх по занозистой деревянной лестнице на второй этаж. Где находились закутки куда пьянь могла придти проспаться, обкурится или посношать одну из местных дам.

Мальчишка пытался вырваться изо всех сил, но куда там. Дюк настоящий гигант. Больше двух метров роста, вес — кило сто тридцать, руки — толщёной с бревно. Зверская рожа вся исполосованная багровыми шрамами, которые он получил, пройдя через бесчисленное число мясорубок по всему миру. Он без проблем удерживал пацана одной рукой, перехватив его за грудь. Может мальчишка бы и согласился обслужить их, если бы они ему отдали обещанные деньги.

Но зачем платить, если можно просто взять. Этим принципом руководствовались все солдаты, вернувшиеся из далёких горячих точек. Снабжение там ни к чёрту. То немногое, что приходит в расположение — мигом растаскивают офицеры. Крохи получают бойцы, если конечно что-нибудь останется. Так и получается, что чтобы быть достойным сыном своей страны, тебе нужно всё необходимое добывать самому. Забирая это самое необходимое у местного населения. К такому довольно быстро привыкаешь. А привычки у солдат въедчивые и, как правило, желания их менять нету.

— Вот зараза! Гадёныш пинается! — Недовольно заголосил Колмс, обливаясь пивом и чуть не с сталкивая вниз разносчика, идущего следом.

— Надеюсь на верху ты будешь таким же бодрым. — Пророкотал довольный Дюк, подбрасывая пацана перехватив его поудобнее.

Мальчишка извернулся и прокусил Дюку запястье, попутно врезав пяткой в лицо Колму, из-за чего тот оказался окончательно залит пивом. Отняв мелкого от руки, Дюк его вздёрнул, а Колм зарядил деревянной кружкой в лицо, ломая пацану нос.

Дюк не был педиком. Таких в армии вообще не держали, а если и попадались, то они сами с собой кончали довольно скоро. Ну там, подушкой удавятся или башкой об кафель в душе раз тридцать приложатся. Так почему он тащил на верх парня? Вовсе не потому что он ему понравился. А из-за того, что Дюку, как и Колму хотелось куда-нибудь пристроить свой стручок. Они уже достаточно пьяны, чтобы не особо привередничать. Дырка она и есть дырка, а что там спереди болтается — так это не важно, раз на утро всё равно ничего не вспомнишь.

Будь на его мести кто-нибудь другой, может я и вмешался бы. Но Дюк заслуженный герой войны. Разве он не достоин получить немного ласки от тех, кого так долго защищал.

— За Гетланд! За нашу непобедимую армию! За второй ударный корпус, мать его! Выпьем!!! — Слаженный рёв всех присутствующих поддержал говорившего.

Забарабанили ладонями по столам, затопали ногами и зазвенели кружками. Нестройным пьяным хором бойцы начали затягивать боевую полковую песню, которую пели при любом удобном случае. Один из тех, кто набрался больше всех остальных влез на стол, за которым сидел, начав топать нагой шлёпая себя по бёдрам при этом пытаясь мычать слова песни.

Сверху на него, перекинувшись через перила, приземлилась туша Дюка. Стол под ними разлетелся в щепки, разметав их по всей корчме. Все обернулись, но никто не подумал, что произошло что-то серьёзное. Обычная пьяная драка. Но нет. Дюк пошевелился, захрипел выплёвывая проклятья держась за правый бок.

— Эй, Дюк. Дюк! Мать твою, что произошло? Отвечай! — Подскочив к нему, я дёрнул его за отворот рубашки.

Он отнял руку от живота что-то прохрипев указывая пальцем на лестницу, с которой в этот момент сбегал пацан, которого Дюк тащил на верх.

— Схватите его! — Я ткнул пальцем в мальчишку.

Несколько бойцов кинулись за ним. Но выпивка не позволила им двигаться достаточно быстро. Ухватив лишь воздух, они вывалились наружу. Пацан уже растворился в сумраке тёмной улицы.

Дюка несколько раз выгнуло дугой, и он затих. Убрав его ладонь с живота, я увидел одну маленькую рану. Не больше сантиметра, но нанесённую точно в печень. Гадкая рана. Очень, очень болезненная и настолько же смертельная.

— Командир, тут ещё Колм! — Перевесившись через перила крикнул один из бойцов.

Колм сидел на лестнице. Его руки свисали вдоль тела, а голова лежала на груди. На макушке виднелось красное пятно. Приподняв голову мертвеца, я увидел такую же рану под подбородком, как та, что была у Дюка. Кому же, говнюки, вы так помешали? Ясное дело, что не пацан вас уработал. Тогда кто?

Тем временем разносчик поднимался вверх по лестнице. В правой руке он нёс кувшин с креплёным вином. А левой, которая отличалась более светлым цветом кожи, обтирал о свой передник «свинокол». Дойдя до площадки четвёртого этажа, он переступил через спящего охранника и толкнул дверь с надписью: — «Только для своих. Сунешься, голову проломлю». Пройдя по коридору до комнаты с номером сорок четыре. Он постучался. За дверью послышалась возня, ругательства и хриплый голос спросил.

— Чё надо?

— Меня хозяин послал с лучшим вином для вас. Он просил передать, что для людей Ковочара у него всегда найдётся лишняя бутылка и свежая девка. — Бодрым, но бесцветным голосом, отозвался разносчик.

Почти сразу раздался звук открываемой щеколды. В приоткрытую щель выглянул парень, явно страдающий от сильного похмелья. Он жадно впился в принесённый кувшин. Но всё же спросил.

— С чего эта жирная свинья так расщедрилась?

— Хозяин узнал, что уважаемый Ковочар планирует расширять свои владения. И хозяин думает, что он сможет рассчитывать на некоторую скидку при получении выпивки от новых территорий Ковочара.

— Ясно. Ладно, давай сюда бухло. Трубы горят, ща сдохну. — Парень выхватил кувшин из руки разносчика, моментально потеряв к тому интерес.

— Ты не представляешь на сколько прав.

— Чё?

Парень начавший уже доставать зубами пробку замер, уставившись на разносчика, который бесцеремонно вошёл в номер, плотно прикрыв дверь. Не в коридоре, не в номере не было достаточного освещения, чтобы нормально разглядеть лицо пришедшего, а жуткое похмелье не способствовало работе головы. Но даже так Куцу голос и лицо вошедшего показались знакомы.

— М-М-М-Марк!? Ты мёртв… я тебя…уб…

Закончить мысль Куц не успел. Острие свинокола вошло в левый глаз. В миг протрезвевший парень завопил, зажимая опустошённую глазницу, откинувшись на стену. Прильнув к нему, убийца удержал Куца от падения своим плечом, ударяя того в живот. Памятуя о том, как он поступил с ним, пришедший за платой убийца, ударил в пах, пробивая мошонку вгоняя металлический шип как можно глубже.

Умирающий оттолкнул пришедшего по его душу мертвеца. Попытавшись открыть дверь, Куц не успел прикоснутся к ручке, как его голова несколько раз подряд смачно приложилась о дверной косяк. Бок обдала острая боль там, куда методично раз за разом входил свинокол.

Хрипя и захлёбываясь кровью Куц сполз по двери. А убийца всё продолжал его колоть, дырявя почки. Он остановился лишь тогда, когда в прихожей скопилась лужа крови. Подняв за волосы голову жертвы, он вогнал свинокол в горло, пробив его насквозь.

— Возвращаю.

Оставляя за собой ярко красный след, убийца покинул номер спокойно пройдя мимо всё также спящего охранника. В шумящей корчме никто не обратил внимания на вышедшего через заднюю дверь разносчика. Выпустив облако пара, он поднял голову к тёмному небу, зажатому меж крыш домов и вздохнул, переводя взгляд на таймер.

До получения новой задачи осталось: 1 день 5 часов 8 минут 41 секунды.

Снимая с себя засаленный и запачканный кровью фартук, достал из-под него шарф. Отбросив фартук, убийца неспешно направился к станции. Идя тем же путём, которым и пришёл сюда. В переулке недалеко от корчмы, двое бездомных уже раздевали труп Гнилого Ларса, который так же поплатился за то, что произошло с Марком.

Бездомный начавшей уже стягивать штаны с мертвеца, лишь лениво скользнул взглядом по тёмной фигуре, которая неспешно прошла мимо.

Сев на поезд до Люквера, состоявшейся мститель поёжился, пряча ладони в карманы. Содеянное его не мучило. Наоборот, он был счастлив. Шелуха, которая нарастала на нём долгие годы, эаставляя гнить заживо в собственных мыслях, начала слетать. Подкатившая сонливость подхватила его унося в недалёкое прошлое.

Ну же, ну давай, чтоб тебя. Ааааах, наконец-то. Я блаженно закатил глаза, когда ярко алая струя наконец-то устремилась в клозет. Похоже дырявые органы окончательно срослись. Пришлось за сутки выпить две склянки наина, затыкая пальцами дырки в глотке. Так я узнал о каком откате меня предупреждали, подняв взгляд на снежно белую высушенную мумию, которая смотрела на меня из мутного зеркала.

Похоже я потерял около половины своего веса. После того как первая доза закрыла внешние раны, но не смогла запустить внутренние органы. Судя по всему, из-за их сильного повреждения. Принял вторую. Меня моментально скрутила судорога, тело стало липким, а все затянувшиеся раны вновь открылись. Причём даже те, которые я получил ещё в глубоком детстве. О которых напоминали лишь едва заметные шрамы. Вместо крови из ран потекла желтоватого вида жидкость почему-то с тем едким запахом, который источают водоросли, пролежавшие несколько часов на солнце.

В таком состоянии я провёл почти четыре дня. Если бы не сокет, отсчитывающий каждую секунду, вряд ли бы смог даже примерно сказать сколько времени прошло. Ибо для меня, это была вечность. Учитывая те сутки, что я был мёртв, а также сегодняшний день, который был потрачен чтобы банально доползти до ванной. Я потерял уже неделю из отведённого мне времени.

Кхх-кх-кхх. Тебе не жить сука! Истощённое тело наполнилось жгучей злобой, едва в голове всплыла рожа Куца. Я тебя достану, можешь не сомневаться. Этот сраный свинокол в твою поганую глотку запихаю. Высохшие пальцы до хруста с жались на раковине.

Кхх-кх-кхх. Горло сильно запершило, и я снова закашлявшись сполз по стене на пол, дабы не упасть. Несмотря на весь принятый наин некоторые раны дают всё ещё о себе знать. Когда гнида Куц дырявил меня, контроль уберёг мой разум от всей гаммы ощущений, и я не понял сразу, но он несколько раз пырнул меня в пах. Сейчас моё тело истощено как никогда прежде, сил едва хватает чтобы шевелить пальцами. Контроль не работает, а значит, мочась кровью я чувствую всё без прикрас, этим ослабляя себя ещё сильнее. Да, я не могу умереть пока у меня нет души, но кто сказал, что я не могу ослабнуть настолько, что потеряю всякую возможность двигаться. Пока это не случилось нужно собрать оставшиеся крохи сил и сжав их волей добраться до кухни. Обильная еда и бутылка красного вина спрятанная хозяйкой помогут встать на ноги. Всего пять метров. Так близко и так далеко…

— Давай, давай, дожимай до упора! Ещё двенадцать раз и можешь упасть, но пока не сделаешь не смей! Сдохни, но сделай!

По двору, на котором находился старенький деревянный дом с парой курятников, разносился командный рык сержанта. Корректнее было бы сказать бывшего сержанта, но бывших, особенно сержантов, не бывает. Эта гора мяса стояла одной ногой твёрдо на земле, а оглоблей, которая заменяла вторую ногу, на моём загривке, пытаясь меня вдавить в грязь.

— Руки! Руки до конца выпрямляй, боец!

Я увидел его, когда, пошатываясь, шёл за продуктами и свежей газетой. Всё ещё сильно истощённое тело не могло двигаться быстро. Что говорить, если меня без труда скрученные радикулитом старухи по прямой обгоняли. В таком положении у меня было предостаточно времени внимательно осмотреть окружающие меня улицы. На окраине селения за редким забором заметил его.

Одноногого сержанта шестого ударного полка Гетлонда по имени Рек. Он, несмотря на неполный комплект конечностей методично, раз за разом, поднимал бревно за вбитые в него скобы. Из-за своей тихоходности, обратно я шёл, когда солнце уже начало медленно садится, а сержант всё ещё был во дворе, но уже не с бревном, а с винтовкой. Вращал её, вскидывал вверх, принимал упор лёжа и делал выпады, словно пронзает штыком врагов. Ещё пару дней, пока набирал вес и постепенно пытался придти в себя я, через силу, ходил ко двору сержанта смотря, как он тренируется. Очевидно он больше не боец, но он не спился, не оброс жиром, не опустил руки.

Когда смог стоять на ногах без трости и ходить наравне со старухами, решил постучатся в его дом. То, что он тот, кто мне нужен понял, с первого же разговора с ним.

— Чё надо?

— Добрый день. Мне нужна помощь в боевой подготовке. Хочу, чтобы вы меня тренировали. — Вот так без обиняков. Прямо в лоб.

Толчок в грудь и хлопнувшая дверь перед носом. Вот, что было мне ответом. Ладно, Рим то же не за день строился. Ещё попытка.

— Парень вали отсюда, пока ноги целы.

Результат тот же. Ещё раз. Хоть нахальства мне не занимать, всё же нужно было объяснить более развёрнута. Поэтому повторная попытка не заставила себя ждать. Нагло, хамски. Да. Но искать кого-то ещё нет не времени, не возможности, не сил.

— По-хорошему не понимаешь. Объясню по-другому.

Я даже не успел открыть рта, как мои руки были перехвачены. Полёт был не долгим, но болезненным. Потребовалось почти десять минут, чтобы встать и вновь постучать в дверь. На этот раз мне открыла дверь молодая женщина с большим животом и таким же обескровленным и истощённым лицом как у меня.

— Уходите пожалуйста. Мой муж он…

— Гадёныш! Я тебя предупреждал… Сам виноват!