Читаем Полночная луна (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчики LuSt, ЛаЛуна, Trinity-

Редакторы Bad girl, LuSt

Художник Araminta

Принять участие в работе Лиги переводчиков: http://lady.webnice.ru/translate/tests.php

Прошлой ночью мне снился пляж на Гаити. Набегающие на берег волны, гладкий теплый песок, почти белый под серебристым светом луны.

Этот сон меня не отпускает, потому что на том пляже я попрощалась с прошлой жизнью и вступила в новую.

Когда-то я была мамочкой-домохозяйкой с большим домом в пригороде в южной Калифорнии. Я водила внедорожник, слишком огромный, чтобы возить пятилетнюю дочку на уроки балета, и была замужем за мужчиной, которого считала родственной душой.

А потом, как всегда бывает с идеальной жизнью, все покатилось в тартарары, а я стала жрицей вуду. Да уж, когда я решаю изменить жизнь, то делаю это кардинально.

Мне немного помогла программа защиты свидетелей. Хотя вовсе не власти предложили мне потратить годы на изучение древней африканской религии, потом поехать на Гаити, пройти обряд посвящения и стать жрицей Кассандрой, владелицей вудуистического магазинчика во Французском квартале. Нет, это все я сделала сама.

Я выбрала имя «Кассандра», потому что оно означает «пророчица». Жриц вуду часто просят заглянуть в будущее, а я никогда не проявляла способностей к ясновидению. Несмотря на новое имя, этот дар ко мне так и не пришел.

Вуду — живая религия, способная приспосабливаться к новым условиям. Ее последователи верят в магию, зомби и приворотные амулеты. Мне нравится в ней все, за исключением одного: упрямой веры в то, что случайностей не бывает.

Мне сложно в это поверить, потому что если случайностей не бывает, выходит, моя дочь умерла по какой-то причине, а вот какой — ума не приложу. Поверьте, я не раз об этом думала.

Я не первая, кто не со всем согласен в этой религии. Но это не значит, что я в нее не верю.

Там, на пляже на Гаити, я всем сердцем отдалась вуду. И на это у меня был свой резон.

Я замышляла воскресить дочь из мертвых.

В солнечный октябрьский четверг я во второй раз в жизни сошла с самолета в аэропорту Порт-о-Пренса. Там почти ничего не изменилось. Над асфальтом подрагивало жаркое марево, отчего у меня сразу закружилась голова.

В зале прилета ко мне тут же поспешил мужчина, чья эбеновая кожа казалась еще темнее на фоне накрахмаленной белой рубашки с коротким рукавом и брюк защитного цвета.

— Жрица Кассандра?

Я поморщилась. То, что в Новом Орлеане было доходным бизнесом, казалось слишком претенциозным здесь, в колыбели вуду.

— Пожалуйста, просто Кассандра, — пробормотала я.

Интересно, как он меня узнал? Возможно, потому что я была единственной белой женщиной на этом рейсе. Уверена, мои голубые глаза и короткие темные волосы тоже здесь в диковинку. Но обычно из толпы меня выделяла кипенно-белая прядь волос на виске.

Эта странная прядь, которая появилась в моих волосах вскоре после смерти дочери, постепенно теряла пигмент и из обычной седой превратилась в белую. Наверное, мне бы следовало ее закрасить — в конце концов, я жила под программой защиты свидетелей, — но белая прядь напоминала мне о дочери и моей миссии. Как будто я нуждалась в напоминаниях.

Еще прядь служила мне наказанием. Я не выполнила единственную обязанность матери: защищать своего ребенка от всех, включая отца.

Стоящий передо мной склонил голову:

— Меня зовут Марсель, мисс Кассандра.

Он говорил по-английски с легким французским акцентом. Наверное, на распространенном здесь креольском наречии его голос просто изумителен.

Я открыла было рот, чтобы назвать свою фамилию, но тут же вспомнила, что у меня ее нет. Дав показания против мерзкого барыги, которым был мой муж, я стала жрицей Кассандрой, отринув фамилию, как Шер, Принц и Мадонна.

Люди в программе защиты свидетелей не обрадовались, когда я отказалась от фамилии. Вообще их мало что радовало. Они просто записали в дело фамилию Смит, но она была не больше моей, чем новое имя.

— Месье Манденауэр забронировал для вас номер в гостинице «Олоффсон», — сообщил Марсель, забирая у меня единственную сумку, с которой я прилетела.

Недавно я присоединилась к специальному подразделению ягер-зухеров. Охотников-следопытов, если ваш немецкий на таком же нулевом уровне, как мой.

Ягер-зухеры охотятся на чудовищ, и это вовсе не эвфемизм для обозначения творящих зверства людей, которым самое место в клетке. Я имею в виду настоящих чудовищ — тех, из чьей кожи прорастает мех, и чьи зубы превращаются в клыки. Монстров, которые пьют человеческую кровь и не могут насытиться.

Эдвард Манденауэр — мой новый начальник. Он послал меня на Гаити, чтобы я разузнала, как поднять из могилы зомби. Очень хорошо, когда личные и рабочие цели совпадают. Так можно даже поверить в теорию о том, что случайностей не бывает.

— Сюда, пожалуйста. — Марсель ждал меня у дверей.

Я поспешила за ним, оставив позади прохладный тенистый зал и выйдя в яркий солнечный день суетливого Порт-о-Пренса.

Хотя остров Гаити чудовищно перенаселен — согласно последней переписи, на нем обитает восемь с половиной миллионов человек, — здесь также сохранилась огромная территория необжитой и неизведанной земли в горах. Я была уверена, что все тайны, которые стоит узнать, нужно искать именно там.

Я окинула взглядом спешащих по своим делам жителей столицы. Да уж, здесь тайны определенно никто хранить не станет.

Марсель, наплевав на запрещающие знаки, оставил машину на обочине. Он открыл для меня пассажирскую дверь, я забралась в машину и едва не задохнулась от жары. Забросив мой багаж на заднее сидение, Марсель сел за руль, включил кондиционер на максимальный холод и с головокружительной скоростью сорвался с места.

Всего через несколько минут он затормозил перед большим викторианским особняком. Отель «Олоффсон» изначально строился как летняя резиденция президента. Во время американской оккупации 1915 года он использовался моряками как госпиталь, а позже стал первой гостиницей республики.

Марсель проводил меня по ступенькам в вестибюль. В отеле меня уже ждали, и вскоре я проследовала за Марселем в номер с балконом, откуда открывался вид на город.

Марсель поставил мою сумку на пол.

— Месье Манденауэр договорился о вашей встрече с другом.

— У Эдварда здесь есть друзья?

Марсель искоса посмотрел на меня:

— У него везде есть друзья.

Ну конечно.

— Этот друг поможет вам найти то, что вы ищете.

— Вы знаете, что я ищу? — нахмурилась я.

— Есть небольшие проблемы с проклятием, oui?

Не назвала бы лютующего в Новом Орлеане монстра «небольшой проблемой», но Марсель вроде как знал, о чем речь.

В Городе-Полумесяце я видела много чего странного, но фантастичнее человека, превращающегося в волка и обратно, не припомню.

Оборотни существуют на самом деле. Вероятно, вы сочтете, что бывшую активную участницу родительско-учительской ассоциации эта новость поразила, но спешу вас разубедить. Ведь если оборотни из легенд существуют взаправду, то и зомби, наверное, тоже?

— Эдвард вам сказал, зачем направил меня сюда?

— Чтобы снять проклятие, вам нужна наложившая его королева вуду, а она мертва.

— Уже примерно полторы сотни лет.

Марсель понизил голос до шепота:

— Вы должны поднять ее из могилы. Зомби.

Не совсем. Я не стремилась оживить гниющее шаркающее существо. Хотя Эдварда устроили бы зомби вроде тех из фильма Ромеро «Ночь живых мертвецов», мне этого было мало. Я не могла обречь свое дитя на такое «воскрешение».

Со своего последнего приезда на Гаити я искала способ оживить дочь, но находила только еще больше смерти. А потом до меня дошла молва о невероятной силе, скрывающейся в горах Гаити и способной на большее, чем вдохнуть жизнь в разлагающийся труп. Однако у меня не было средств, чтобы вернуться на остров: ни сбережений на обстоятельные поиски, ни наличности, которая, несомненно, потребуется чтобы выкупить такой секрет.

Но теперь все совсем иначе.

Я вышла на балкон и уставилась на холмы вдалеке. Где-то там обитает жрец вуду, который, если верить недавним слухам, умеет воскрешать мертвых по-настоящему. Как будто они никогда и не умирали.

Можете себе представить? Никакой больше смерти.

Мне и самой сложно в это поверить. Но очень хочется.

В Новом Орлеане я часто утешала себя банальностями вроде того, что смерть — это не конец, а начало жизни в новом мире, своего рода приключение. Возможно, так оно и есть. Но я все равно хотела вернуть дочь.

Отвернувшись от города, я зашла в номер, где ждал Марсель.

— И когда я встречусь с этим другом Манденауэра?

— Он сам придет к вам, жрица. — Увидев мой хмурый взгляд, Марсель тут же исправился: — Мисс Кассандра.

— Когда? — повторила я.

— Всему свое время. — На этой загадочной ноте Марсель открыл дверь и был таков.

Я не стала распаковывать вещи. Как только узнаю, куда нужно ехать, сразу двину.

Измученная перелетом, я уснула поперек кровати, даже не сняв дорожную одежду: свободные джинсы, черную майку и кеды. Когда я проснулась, уже стемнело.

В тихой темно-синей ночи шум Порт-о-Пренса казался еще громче. В новолуние в небе было столько же серебра, сколько в моей шкатулке с драгоценностями до того, как я узнала о существовании оборотней. То есть нисколько.

Пальцами в кольцах я взялась за блестящий крестик на груди, который носила не из религиозных соображений, а ради защиты. Нынче я увешана оберегами с ног до головы. Когда-то мне казалось, что лучше прятать их под одеждой, но впоследствии я узнала, что иногда стоит держать их на виду.

Повернувшись, я замерла: балконная дверь была открыта, а на балконе кто-то стоял.

— Привет. — Я медленно села. — Я Кассандра.

— Жрица.

Шепот походил на шипение, и я тут же вспомнила Лазаря — питона, которого оставила в Новом Орлеане. Он был моим единственным другом до того, как проклятие ущербной луны привело в мою жизнь Диану Мэлоун.

Криптозоолог, приехавшая в Новый Орлеан искать волка, которых в Луизиане не водилось, Диана нашла в этом городе не только волка. Расследуя дело о проклятии вуду, она забрела в мой магазин, и мы подружились, как у женщин иногда бывает.

Тень на балконе не двигалась с места, и я пробормотала:

— Пожалуйста, входите.

Едва слова сорвались с моих губ, фигура переступила порог. Я включила свет и вытаращилась на представшую передо мной женщину.

Высокая и фигуристая, она выглядела шикарной и словно не из нашего времени. Кожа цвета кофе с молоком и такие же голубые глаза, как у меня. Она была одета в длинное струящееся платье цвета пурпура, а на ее голове красовался тюрбан в тон. Вот как должна выглядеть жрица вуду. Как жаль, что мне такой образ никогда не удавался.

— Я Рене, — негромко представилась гостья. — Вы хотите узнать о проклятии ущербной луны?

Она говорила с французским акцентом, но произношение было безупречным. Возможно, она родом отсюда, но английский учила точно не здесь.

Учитывая это и цвет ее кожи и глаз, Рене была мулаткой — не оскорбительный термин на Гаити, обозначающий потомков свободных цветных времен колониальной эры. Смешанная раса подарила им богатство и права граждан Франции.

Не знаю, почему я ожидала, что другом Манденауэра окажется мужчина. Наверное, потому что шеф был так стар, что от мысли о подруге у меня мурашки шли по коже. Представьте, что застукали своих бабушку и дедушку на кухонном полу. Захочется воткнуть иголку в глаз, чтобы забыть этот образ.

— Э-э, ну да. Ущербной луны, — выдавила я. — Это правда, что проклятие вуду может снять только тот, кто его наложил?

— Да.

— А если этот человек умер?

— О, теперь понятно. — Она склонила голову, но тюрбан не шелохнулся. — Вы приехали узнать о зомби.

Не вижу никакого смысла это скрывать.

— Верно.

На идеально гладком лбу Рене появилась морщинка. У нее их было немного, так почему же она показалась мне пришельцем из другой эпохи? Наверное, что-то такое углядела в ее глазах.

— Воскрешение мертвых — очень серьезное и опасное предприятие, — прошептала она.

— Но это возможно?

— Конечно.

У меня перехватило дыхание.

— Вам доводилось?

— Подобные деяния вне законов божьих и человеческих.

Меня больше не волновали ни те, ни другие. Закон не в силах причинить мне больше зла, чем уже сделал бог.

Может показаться, что после случившегося с моим ребенком я потеряла веру в бога. Да, какое-то время так оно и было. Я начала изучать вуду только по одной причине — из-за Сары, — но эта религия меня покорила.

Система верований вуду очень сложная — изменчивая, приспосабливающаяся к условиям, монотеистическая. Многое из того, что я узнала, изучая ее, имело смысл. Например, то, что зла без добра не бывает.

А я верила в зло. Намного больше, чем во все остальное.

Рене нахмурилась, словно прочитав мои мысли. Наверное, она все поняла по выражению моего лица. Я ничего так не хотела, как воскресить дочь. Подобное помешательство кому угодно повредило бы психику. Я это знала, но не могла изменить ни то, что чувствовала, ни то, чего хотела, ни то, кем была.

— Вам доводилось воскрешать мертвых? — повторила я.

— Нет.

Я разочарованно вздохнула.

— Но я знаю человека, которому доводилось.

От предвкушения у меня голова пошла кругом.

— И где я могу его найти?

— Воскрешать мертвых можно только бокору. Вы знаете, кто это?

— Хунган (священник вуду — прим. пер.), который служит духам обеими руками. Жрец зла.

— Не нужно быть столь категоричной, — прошептала Рене. — Любой хунган должен познать зло, чтобы с ним сражаться, так же как и бокор должен познать добро ради надежды его ниспровергнуть.

Иногда я скучала по черно-белому миру или хотя бы его иллюзии.

— А если воскресить мертвеца из добрых побуждений? — спросила я.

— В этом нет ничего доброго. Смерть — это вечный покой. Хотя живые ее боятся, мертвые находят в ней утешение. Они не хотят сюда возвращаться.

— А вы со многими покойниками беседовали? — усмехнулась я. — Они сами вам сказали?

— Смерть приходит к каждому из нас в свое время. Случайностей не бывает.

— Я в это не верю!

Я повысила голос почти до крика. Рене приподняла брови.

Нужно быть осторожнее. Эта женщина явно не дура.

Она поймет, что я приехала на Гаити не только ради задания ягер-зухеров, и я ничего не найду.

— Неважно, во что я там верю, — сдержанно произнесла я. — Эдвард хочет, чтобы я нашла способ покончить с проклятием ущербной луны. От того, что я смогу тут отыскать, зависит воскрешение королевы вуду и снятие наложенного ею проклятия. Вы мне поможете?

Рене несколько томительных секунд молча смотрела на меня, а потом подняла длинные ухоженные руки — которые тоже не казались старыми — и вновь их опустила.

— Есть в Порт-о-Пренсе один человек…

— Я слышала, что такой живет в горах, — перебила я.

В глазах Рене что-то блеснуло.

— Он не тот, у кого вам захотелось бы учиться.

— Как его зовут?

— Имена таят в себе силу, — прошептала Рене. — Я не стану называть его имя.