Читаем Полярное радио онлайн бесплатно
В мою небольшую книжку вошли, главным образом, обработанные записи из собственных дневников за время полярных странствований. Задача книжки— пробудить живой интерес к дальнему северу великой страны, в которой мы живем, учимся и работаем.
Кроме своих дневников и книги «Океан» («Прибой» 1927), автор использовал литературу о Новой Земле: Ф. П. Литке (1825 г.), Четырехкратное путешествие в Северный ледовитый океан на военном бриге «Новая Земля» Н. Н. Матусевич и А. В. Соколов, Новая Земля, книгу В. Львова, книгу Вл. Лидина, «Норд» и т. д.
Дом, в котором я живу, — угловой.
Если повернуть от парадной направо, то достаточно пройти шагов сорок по переулку, чтобы упереться в набережную реки. На углу набережной и переулка продает веселые, шуршащие простыни газет и журналы в пестрых, как флаги, обложках— старый газетчик. Я его помню давно, — лет шесть, — вероятно, ровно столько, сколько живу в этом большом доме.
Шесть лет я покупаю у моего газетчика последние номера московских и ленинградских газет. Мне часто приходится уезжать в разные далекие страны, в удивительные места нашего Союза республик. Но каждый раз, лишь стоит вернуться домой, газетчик, завидев меня, обязательно приподнимет замасленный блин картуза:
— Здравствуйте. С приездом! Вам «Правду»?
«Вот вырасту большой и буду газетчиком. Должно быть, очень весело всегда иметь под рукой столько разных газет и журналов, — можно читать сколько хочешь», — говорят многие дети.
Когда я был маленьким, тоже мечтал я стать газетчиком. Только мечтал я не продавать газеты, а писать в газетах о разных увлекательных вещах.
И вот прошло много лет, я, действительно, стал писать в газетах, стал газетчиком-журналистом.
Работа у газетчика, говоря по совести, нелегкая, зато очень интересная. Самым замечательным газетчиком нашего времени был американец Джон Рид. Другой американский журналист, — его звали Альберт Рис Вильямс, — так писал о своем друге Джоне Риде:
«Для того, кто хотел следить по газетам за исключительными событиями, достаточно было следить за Ридом… Большая воина 1914 года. Джон Рид объезжает окопы на автомобиле. Джон Рид попадает под обстрел тяжелой артиллерии. Джон Рид посылает в американские газеты подробные описания воздушных боев и ночных сражений.
Загорается революция на полуострове Мексике. Восстают пеоны — мексиканские бедняки. Среди них Джон Рид, надвинувший широкополую шляпу и пробирающийся верхом сквозь пустыню. Одно приключение у него сменяется другим. — Как часто он находится на волосок от смерти! Рид пьет году из канавы, отравленной неприятелем, бежит от преследующих его неприятельских кавалеристов… Его не раз принимают за агента неприятеля и собираются расстрелять».
Рид поехал в восставшую Мексику по поручению одного журнала. Буквально весь читающий мир следил за его корреспонденциями (письмами), печатавшимися на страницах этого журнала.
Семнадцатый год.
Великая октябрьская революция. На панели заснеженных петербургских переулков, на ощетинившихся штыками красногвардейских грузовиках мелькает фигура Джона Рида с узким блокнотом в руке.
Вы слышали, конечно, и старшие из вас, вероятно, читали знаменитую книгу Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир» — одну из любимых книг Владимира Ильича.
Конечно, далеко не каждому газетчику-журналисту достается такая судьба, какая досталась Джону Риду.
Коммунист-газетчик Джон Рид был одним из самых замечательных газетчиков нашего времени.
Но каждому газетчику, в свою очередь, приходится путешествовать на кораблях, подниматься на привязных аэростатах, летать на аэропланах…
Там, где ледокол ломится через ледяное поле, где свистят паром механические лопаты, взбрасывая целые горы песку на поездные платформы, пли наступают под струей огнемета красноармейские цепи, — там наряду с капитаном, пилотом, инженером, рабочим, мастером, красным командиром, красноармейцем, обязательно встретите вы газетчика-журналиста. Должны же вы прочесть обо всем этом в газете.
В нашем Союзе советских социалистических республик выходит много разных газет. В Москве издается «Правда» — газета Центрального комитета Всесоюзной коммунистической партии. Издаются в Москве, в Ленинграде и в других городах газеты комсомольские и пионерские. Газеты не только просто рассказывают интересные вещи. Нет! В нашем советском государстве газеты помогают нам работать.
Если где-нибудь что-нибудь плохо, если, к примеру, племени гольдов, живущему по берегам моря, не достать рыболовных сетей, или если самоеды (опять к примеру) не могут получить пороха для охоты, — об этом пишется в газетах. Когда написано про такой случай в газете, о недостатке узнают все, и государство или какая-нибудь общественная организация недостаток исправляют.
Тем племенам, о которых мы говорили, после появления заметок в газете, повезли порох и сети. Так газета помогает нашей работе, указывая на недостатки.
На свою работу газетчик отправляется в холод и зной, и под проливным дождем, и под жадными лучами солнца.
Как часто, выходя из дверей, я думаю:
«Хорошо было бы сегодня посидеть у себя дома спокойно за столом…»
Но стоит мне дойти до угла, стоит мне увидеть старого газетчика и эта мысль заменяется другой:
«Ничего, пусть сегодня дождь, — и я промокну. Зато завтра в газетах, которыми будет бойко торговать старый газетчик, напечатают интересную заметку. Старый газетчик ведь тоже всегда на улице и не жалуется… Ничего, мы оба газетчики, только работа у нас немного разная: один стоит на углу, а другой скитается по всему свету».
Опасна ли работа журналиста-газетчика?
Да, конечно, опасна, — потому что во время скитаний журналисту приходится переживать немало разных приключений.
Но ведь всякая настоящая работа опасна. Сколько раз рискует своей жизнью летчик. Сколько времени находится в дороге железнодорожных! машинист, — он ведь всегда может попасть в крушение. Вы думаете, работа газетчика на моем углу безопасна? А вот во вторник на прошлой неделе круто завернувшая мотоциклетка с полного хода врезалась в панель и сшибла с ног старого газетчика. Он три дня ходил с перевязанной рукой, — еще легко отделался.
В очень памятное для меня хорошее июльское утро я встал рано, поставил на примус кофейник и пошел на угол за газетами.
— Здравствуйте!
Газетчик протянул мне пачку вкусно пахнувших свежей типографском краской листов.
Мы поговорили немного, — долго говорить — боялся, — кофейник мог убежать.
За стаканом горячего кофе я развернул номер газеты.
Две статьи, карикатура на Чемберлена, телеграммы о событиях в Китае, сообщение о крупной американской забастовке, — вот, кажется, и все на первой странице. Ах, нет, — в правом нижнем углу еще одна небольшая телеграмма:
РЕЙС НА НОВУЮ ЗЕМЛЮ (ТАСС).
«Ледокол „Таймыр“ 10 августа выходит из Архангельска на Новую Землю. Ледокол повезет смену зимовщикам радио-станции „Маточкии Шар“, запас продовольствия и топлива на год. Состояние льдов тяжелое».
Вот и все.
Когда я прочел телеграмму, у меня внутри что-то точно кольнуло:
— Еду! Нужно ехать, — решил сразу. Впрочем, куда ехать, — оставалось для меня не слишком ясным, потому что, что такое «Маточкин Шар», представлял я себе весьма смутно. Стакан кофе сиротливо стыл на столе. Вы сами понимаете, — мне было не до кофе. Первым делом взялся за глобус. Вооружившись острым карандашом, я начал разыскивать на большом глобусе таинственный «Маточкин Шар», — это где-то на севере, за Архангельском…
Вот точка, кружок, — Ленинград. Как можно из Ленинграда попасть в Архангельск? По железной дороге. Только железная дорога идет не прямо, а коленом через город Вологду. Где-то я читал стихи:
Стоп, приехали — Архангельск. К северо-западу от Архангельска — город полунощного солнца, незамерзающий порт Мурманск. Хорошо, про Мурманск мы слышали. Теперь давайте поедем на северо-восток. Белое море, из Белого моря в так называемый Ледовитый океан (теперь Ледовитый океан переименован в Северное полярное море).
Эта часть Северного полярного моря называется Баренцевым морем (в честь мореплавателя Баренца). Баренц был, кажется, английским или голландским мореплавателем. Достаю блокнот и записываю: «Узнать про Баренца». «Узнаю после, — решил я, — а пока буду продолжать поиски „Маточкина Шара“».
Острие моего карандаша точно нос корабля рассекает воды Баренцева моря. Все дальше и дальше на северо-восток на норд-ост, как говорят капитаны. Внезапно среди моря возникла преграда — обширная гряда островов. Вот она — Новая Земля!
Снова достаю свой блокнот и записываю:
«В Северном полярном море, или в Северном ледовитом океане, как его называли раньше, лежит обширная гряда островов. Эта гряда островов называется Новой Землей. Из островов по величине выделяются два главных острова, названные северным и южным островами Новой Земли».
«Нужно ехать!»
Хорошо. Но все же, что такое «Маточкин Шар»? Внимательно рассматривая глобус, я заметил, что главные острова Новой Земли разделяются узким и извилистым проливом. Как называется этот пролив?
Маточкии Шар!
Однако, сколько я ни старался сыскать точку, обозначающую радиостанцию «Маточкин Шар», мне это сделать не удалось.
Пролив есть (странная штука — пролив называть «Шаром», узнать, почему такое странное название), радиостанции нет…
Пришла потом уже на ум догадка — вероятно, полярная радиостанция построена недавно, — как же она может быть отмечена на глобусе?
План моих дальнейших действий был таков.
Сегодня 30 июля. До 10 августа времени остается немного. Нужно получить разрешение, сговориться с редакцией, достать теплое платье, разузнать все, что можно про радиостанцию «Маточкин Шар»… Нужно действовать.
Через несколько минут я снова был на улице и спешил к трамваю. На углу мне весело кивнул головой мой старый газетчик.
Будь что будет…
Но полярное радио на одиноких островах Новой Земли я увижу своими глазами и обязательно о нем напишу.
Одноэтажный дом не отличался от многих других домов в «Соломбале». Соломбала — район города Архангельска, где военный порт, где грохочут лебедки и стоят суда вдоль деревянных портовых стен.
В этом доме, как и во всех архангельских домах, были хорошо проконопачены стены, и в печках закрывались трубы на две заслонки. Одна заслонка закрывает трубу перед крышей, другая же низко, в самом начале дымохода. Протопив печку тройной порцией дров, лезут в Архангельске на чердак закрывать верхнюю заслонку, потом плотно задвигают заслонку внизу. Пробка теплого воздуха не дает стынуть слишком быстро человеческому жилью.
В одно весеннее утро к дому пришли рабочие.
Бородатый десятник достал из кармана красный мелок и тщательно пронумеровал бревна стен со всех четырех углов барака. Десятник отметил стрелкой на углах, в какую сторону лежит каждое бревно. Разом взялись рабочие и разобрали дом. Вынули рамы, отодрали листы крыши, отодрали половицы, отодрали обшивку, сняли двери с петель, розняли срубы стен.
Мохнатые лошаденки быстро свезли разобранный дом к причальной стенке порта. Надо сказать, что в этом доме, который разобрали по бревнышку, было целых пятнадцать комнат. Кроме этого дома в порт привезли, тоже разобранными, несколько маленьких домиков и сараев.
В порту крепкие жилистые руки грузчиков и мощные лебедки начали погрузку.
У причальной стенки порта стоял знаменитый ледокол «Малыгин» и два других судна ледокольного типа — «Мурман» и «Купава».
Кроме того, стояла большая баржа.
Из Архангельского порта отправляли на далекие океанские острова радиостанцию.
Всю установку радиостанции надо было выполнить за одну навигацию (навигацией называется время, в течение которого может совершаться судоходство в данном морском районе). Надо было сразу захватить все необходимое вплоть до последнего гвоздя.
Грузчики работали день и ночь, день и ночь лебедки шипели парим. Корабли нагрузили доверху. Нагрузили и баржу. Всего погрузили 150 000 пудов груза: маленькие домики, две кладовые, баню, две большие мачты, радиоустановки, тяжелый электрический мотор и динамо-машину, большой жилой дом с пятнадцатью комнатами, съестные припасы, уголь, топливо, собак и многое, многое другое. Кроме команды судов, на судах ехали плотники, печники, маляры, кровельщики, стекольщики, монтеры, землекопы.
Ночью 14 августа 1923 года ледокол «Малыгин», имея на буксире тяжелую баржу, взял курс на северо-восток. В Белом море был шторм. Ледокол из Белого моря вступил в Ледовитый океан. На ледоколе везли разобранный по бревнышку дом из пятнадцати комнат, — дом путешествовал по океану!
Шесть дней продолжалось плавание кораблей. К вечеру шестого дня корабли причалили к восточной стороне северного острова Новой Земли. Здесь, далеко за Полярным кругом, под 74° северной широты, советская власть строила радиостанцию. Место для радиостанции было выбрано на склоне северного берега, на правой стороне ручья Ночуева, примерно, на высоте 20 метров над уровнем моря.
Сразу началась разгрузка. Выгрузили большой дом, маленькие домики, баню, выгрузили собак, выгрузили узкоколейную железную дорогу с тремя вагонетками. Узкоколейную железную дорогу проложили от берега вверх по склону, до самого места постройки. На разгрузке работали все: и приехавшие из Архангельска рабочие, и команда с судов, вплоть до капитанов. Работал и начальник всего морского отряда, большой знаток севера, полярный путешественник, проф. Николай Николаевич Матусевич.
Под вечер первого же дня случилось происшествие: появился большой белый медведь. На полчаса оставили разгрузку. Была устроена облава, — белого медведя убили.
В одной из маленьких избушек, привезенных с собой, нужно было установить мотор. Мотор устанавливается на кирпичной площадке. Под эту кирпичную площадку стали подводить фундамент. Вот тут-то и пришлось встретиться с невероятными трудностями. Промерзшую каменную почву не брали ни кирка, ни лопата. Приходилось почву взрывать динамитом. Динамит образовывал небольшие воронки. Когда начинали воронку углублять, в верхних пластах почва оттаивала, и вся воронка наполнялась мерзлой ледяной водой. Воду откачивали насосами, но она набиралась снова. Приходилось работать по пояс в ледяной воде.
Понадобилось достать для постройки песок. Песок забыли привезти с собой из Архангельска. Около постройки, на берегу острова, нигде песка найти не могли: всюду скалы или крупная галька. Случайно разыскали песок в 47 километрах от места постройки, — за песком послали одно из судов.
