Читаем Полет дракона онлайн бесплатно

Светлой памяти Петра Дмитриевича Каволина посвящается эта книга.

Лет пятнадцать тому назад ко мне обратились мои друзья – художники с неожиданной просьбой: написать сценарий документального фильма о Великом шелковом пути. Они собирались проехаться по некоторым его участкам с профессиональной видеокамерой.

Несмотря на свое увлечение литературой я, тем не менее, никогда не писал сценария, и о Великом шелковом пути знал только то, что было написано в учебниках по истории.

Не выразив особого желания браться за написание сценария, я все же перелистал несколько книг и…. не смог остановиться.

Передо мной открывалась поистине величественная картина.

Более двух тысяч лет тому назад состоялась встреча древних цивилизаций Востока и Запада, по своему масштабу равная первому контакту двух космических миров.

После открытия западных стран офицером дворцовой стражи Чжан Цянем, китайский Император У-ди, прекрасно осознавший открывшуюся перед ним перспективу торговых отношений, отправил посольства в Хорезм, Парфию, Сарматию и даже в Древний Рим.

Я посмотрел на карту. Китайские посланники одолели сложнейшую дорогу длиной, более чем восемь тысяч километров! Три тысячи километров только по территории современного Китая. Раскаленные солнцем пустыни, высочайшие горные перевалы, вся Средняя Азия, Ближний Восток, Средиземное море. Постоянная опасность нападения кочевников, незнакомые народы и обычаи, поиск взаимопонимания, неожиданные приключения. Каким мужеством и упорством должны были обладать эти люди! Да! Здесь не документальный фильм снимать надо, а великолепный художественный! С участием всех стран (а их более десятка), лежащих на Великом шелковом пути, с демонстрацией удивительных красот природы и обычаев древних народов, их населявших.

Увы, в моем распоряжении не было возможностей Голливуда, или «Фокс ХХ век» (хотя, сознаюсь Читателю, сценарий такого фильма был мной написан), и я продолжал погружаться в таинственный мир древней истории.

Следующим открытием для меня стала великая культура Китая. Глубина и лиричность возвышенно-древней поэзии Ли Бо и Бо Цзюй-и позволили мне почувствовать необычность китайского взгляда на мир. Тончайшие пейзажные свитки Го Си и Цуй Бо раскрыли передо мной сокровенную красоту и величие Поднебесной страны.

Я перечитывал «Шесть записок о быстротечной жизни» художника Шэнь Фу, и переживал все жизненные перипетии вместе с героями знаменитой книги Цао Сюэ-цинь «Сон в красном тереме».

Это может показаться удивительным, но китайцы в своем мироощущении во многом близки и родственны русской душе. Эта простая истина стала для меня неожиданным откровением.

Исподволь, постепенно, в моем подсознании возникали образы людей, первыми преодолевших пропасть неведения, разделявшую Восток и Запад.

Я видел их все отчетливее. Они обретали плоть и кровь, характеры и привычки, достоинства и недостатки.

Они не были плодом моего воображения, потому что не подчинялись желанию заставить их делать что-либо, не согласующееся с их временем, воспитанием и образом жизни.

И тогда я решил рассказать о них. Пройти вместе с ними вдоль Великой китайской Стены, горными перевалами и песками Такла-Макан, услышать нарастающий вой стрелы, пущенной рукой кочевника, пережить изумление при виде Древнего Рима и Больших Пирамид Египта.

Как и мы, эти люди были любознательны, шутили, смеялись, любили и ненавидели. Умели дружить, и знали, что такое чувство долга.

Разумеется, эта книга – мой взгляд человека ХХ-ХI столетия на события, происходившие более двух тысяч лет тому назад.

Но, так ли уж они далеки от нас, как нам кажется?

Об этом судить Вам, дорогие Читатели!

Владимир Ковтун.

«В часы безмятежной праздности я посвящаю свои картины и писания странным людям, что веяниям духа внимали душой. Они ушли из этого мира сотни лет назад, а я и сегодня беру их себе в учителя».

Живописец Гэ Чжэнци. Надпись к картине «Домик у горного ручья».

В непроглядной Тьме, в Хаосе бесформенного тумана беспорядочно носились мириады микроскопических частиц. В клубящейся бездне то тут, то там вспыхивали и гасли крохотные огоньки. Так продолжалось бесконечно, вечно, пока неведомая сила не отделила светлые частицы от темных, тяжелые от легких и горячие от холодных. Чудно мерцая и переливаясь, легкие монады полетели вверх и образовали Небо, чистое и бездонное. В нем ледяным, игольчатым светом сияли звезды. Тяжелые упали вниз и создали Землю: лазурные воды и нефритовые долины, пурпурные скалы, подернутые синим искрящимся туманом, и желтые горячие пески.

Огромную темную тучу прорезала длинная сверкающая лента, и воздух расколол страшной силы удар. Гулкое многократное эхо повторило его, дробя и руша о скалы.

Из тучи шипящими стрелами посыпались искры. В разрывах перламутровых облаков, на фоне иссиня-черного неба, ослепительно сверкнула желтая чешуя, и на землю тихо опустился гигантский Золотой Дракон.

Мощный хвост уперся в основание великих заснеженных гор. Когтистые лапы легли на берег Зеленого Моря, и резвая, теплая волна омыла их, пенясь и исчезая в мокром песке.

Дракон приподнял большую, еще неокрепшую голову, и удивленно смотрел прекрасными тёмными глазами, как из-за моря, окутанный сизой дымкой, медленно поднимается сияющий солнечный диск.

Огромная страна спала, окутанная плотным одеялом грозовых облаков. Острые пики скал рвали в клочья густой синий туман, и он расползался, прятался в бездонных ущельях, ложился на пологие склоны гор и рисовые поля. Ночью почти везде шел дождь. И только раскаленные пустыни, отдыхали от палящего солнца, принимая в себя рассеянный свет далеких звезд.

Шел 122-й год до нашей эры. Еще не взошла звезда Вифлеема, но уже владел умами непревзойденный Кун-фу-цзы{1}, и звучали каноны «Дао дэ цзин» {2}. Великая империя Хань{3} совершала очередной взлет в свое неведомое будущее.

Ранним утром монах Бао спустился к реке. Горный поток, стремительно врываясь в медленные воды, шевелил шелковистые пряди подводных растений и распугивал маленьких, юрких рыбок.

Бао набрал в кувшин воды и поставил его на землю. Положил на плоский камень деревянную дощечку, которую всегда носил с собой, и предался любимому занятию – созерцанию бесконечной, сверкающей глади реки.

Владыка Востока – Солнце только начинало свой дневной путь, торжественно выступая из марева сизого утреннего тумана. Чайки, приветствуя его хриплыми криками, призрачными тенями неслись над водой.

Бао неторопливо погружался в безмятежное осознание непостижимо-беспредельного, безначального бытия, как, вдруг до слуха его донёсся звук, не вписывающийся в общую картину окружающего мира.

Бао прислушался. Звук повторился. Так мог звучать голос беса или очень больного ребенка.

Определив, что стоны доносились из прибрежных зарослей камыша, монах резво вскочил на ноги.

Приблизившись, Бао раздвинул упругие стебли, и увидел зацепившийся за корягу сверток из синей материи.

Заинтересованный монах закатал штаны выше колен, полез в воду и, ухватившись за корягу, отцепил от нее синий сверток.

Заглянув в него, Бао от неожиданности чуть не уронил находку обратно в реку: из свертка на него в упор глядели два темных, внимательных глаза. Мгновение спустя монах уже быстро шел в гору, бережно прижимая к себе ребенка, которого принесла река.

В Чаньани{4} - древней столице могущественной Империи Хань, заканчивался день Большого Базара.

Чаньань уже в те давние времена - город с полумиллионным населением, занимала огромную площадь, и была окружена крепостными стенами высотой, в семь раз превышающей человеческий рост, общей длиной более ста ли{5}. Эти стены вместе с соседними горами и излучиной реки Вэйхэ защищали город от нападения извне. Одиннадцать широких улиц по шестнадцать ли длиной тянулись с юга на север. Четырнадцать улиц длиной более двадцати ли – с запада на восток. Главная улица города, ведущая к императорским дворцам, имела ширину в шестьдесят осей колесницы{6}.

Сами дворцы изумительной красоты, творение мастеров деревянного зодчества, поражали воображение современников. Многочисленные парки, мосты и беседки, искусственные пруды и озера придавали городу колорит неповторимого очарования. В те времена Чаньань была самым большим городом в Азии.

Солнце клонилось к Западу, немилосердно опаляя лучами многотысячную толпу людей. В говорливом гудении торгующихся уже не ощущалось накала, и уставшие продавцы, охотно снижали цену.

На небольшом пятачке земли бродячие акробаты веселили глазеющую на них публику. Худые, как высохшие плети ползучих растений, гимнасты ходили на руках и гнулись в самых неожиданных направлениях. Они вращали на шесте свернувшуюся в кольцо девочку-подростка и жонглировали целым ворохом разнообразных предметов. В воздухе летали веера и расписные глиняные тарелки.

Акробатов сменил фокусник, пожилой человек с грустными глазами. В складках его просторного цветастого халата исчезали и вновь появлялись змеи, птицы и неторопливые степные черепахи.

Окружившая его толпа людей одобрительно гудела.

Особенное восхищение зрителей вызвало выступление дрессировщика с номером, называвшимся «Прием у Императора».

Десять жаб сидели в ряд перед одной большой старой жабой – «Императором». По знаку дрессировщика каждая из жаб выбиралась из строя, подходила к «Императору», громко квакала и возвращалась обратно.

Чуть поодаль от шумного, многокрасочного сборища в тени небольшого дерева, расположившись прямо на земле, беседовали двое молодых мужчин.

Один из них – хань-жэнь{7}, среднего роста, одетый в белые полотняные штаны и рубаху, отличался сдержанностью жестов и разговора. Внешность и одеяние второго собеседника сразу же изобличали в нем иноземца. Пестрый халат, подпоясанный кушаком, говорил, что его владелец был, скорее всего, ту-кю{8} и пришел откуда-то с запада. Короткий бронзовый меч у пояса наводил на мысль о возможной принадлежности его хозяина к отрядам городской стражи.

Между тем, оба были просто бродягами, что и подтверждалось многочисленными заплатами на платье и характерным выражением глаз.

Ту-кю с живым интересом следил за всеми манипуляциями уличных артистов, реагируя на них своеобразным цоканьем языка.

- Ишь, ты! Колдун какой! – Воскликнул он после загадочного исчезновения небольшой птички в резной шкатулке фокусника.

- Руки ловкие, и глаз верный. – Отозвался хань-жэнь. – Вот и вся работа.

- Ну да! – Не поверил ту-кю. – А ты бы смог так?

- Здесь много внешнего. И ты бы смог. Потрудился бы с годик, и смог.

С жабами труднее. Большое терпение требуется. Но существует искусство, на которое жизнь положить надо. Вот смотри:

Хань-жэнь подобрал небольшой камешек, положил его на землю между собой и собеседником, и скрестил руки на груди.

- Смотри внимательно.

Ту-кю послушно уставился на камень немигающим взглядом.

Спустя несколько мгновений камень исчез, растворившись в воздухе.

Ту-кю поднял на товарища изумленные глаза. Хань-жэнь отнял руку от груди, и разжал ладонь: в ней лежал исчезнувший камень.

- Но, Юань! Ты же не брал его! – Растерянно воскликнул ту-кю.

- Значит, брал, если он у меня. Посмотри еще раз.

Чудо повторилось. Между тем Юань сидел спокойно, не шевелясь, скрестив руки и улыбаясь.

- Давай еще раз! – Потребовал ту-кю.

- Все равно ничего не увидишь. – Отмахнулся его товарищ. – Этого нельзя увидеть. Человеческий глаз не в состоянии заметить руку, которая движется с такой быстротой. Вернемся лучше к нашему разговору. О чем ты меня пытал?

- О шелке… - Протянул ту-кю, еще не оправившись от изумления.

- Говоришь, хочешь понять, как мы делаем шелка для наших красавиц? - Лениво переспросил Юань, разглядывая собеседника так, как если бы впервые его видел. - Это тоже сложное искусство, Ильхан… Секреты свои имеет, сразу не освоишь. В нем и я мало что понимаю.

Иноземец перекусил травинку, которую держал перед тем во рту, и, искоса глянув на товарища, произнес, не спеша и с расстановкой:

- Пятый год топчу я чужие земли, а все гол, как вон тот молодец. - Ильхан показал рукой на ощипанного со свернутой шеей куренка, которого его хозяин, продавец цыплят, опускал как раз в чан с кипящей водой. - В наших краях шелка дорого стоят. За них много дают…золото, жемчуга, лошадей хороших. Если секрет шелка узнаешь - можно очень богатым стать.

- Да, - с неуловимой улыбкой подтвердил Юань, - у вас про шелк думают, что это птицы пух оставляют на ветках, или он сам растет, как ягоды под кустом.

- Говорят, червяк поганый такую красоту мастерит… - Ильхан вопросительно посмотрел на товарища.

Юань нахмурился. - Ты золотую гусеницу словами нехорошими не поноси! В ней свет небесный таится, и в пряже её переливается. Звезда Чжинюй ей помогает!

В эту же минуту, как бы в подтверждение сказанного, мимо них прошла молодая, богато одетая женщина в сопровождении пожилой матроны и нескольких вооруженных слуг. Шелковая накидка ее мягко искрилась и переливалась под лучами солнца.

Ильхан, как завороженный, долго смотрел ей вслед, затем перевел взгляд на товарища и примирительно улыбнулся. - Ладно…не буду я червяков твоих обижать. Тем более, уж очень мне хочется поближе с ними познакомиться.

Лицо Юаня вновь приобрело невозмутимое выражение. Глядя куда-то вдаль, он сдержанно обронил: - Золото нелегко достается. Дерзай…

- Золото можно и купить. - Ильхан тоже посеръезнел.

- Если есть на что…

- А, вот об этом мы с тобой сейчас и поговорим. Глянь-ка сюда…

Ильхан сунул было руку за отворот халата, но остановился, поймав взгляд одного из компании оборванцев, живописно расположившихся поодаль.

- Ладно…. Всему свое время. - Ильхан почесал грудь и, откинувшись на спину, принялся смотреть на высоко летящие в небе облака.

Фокусник, тем временем, изрыгнул изо рта два длинных языка пламени, достал из пустой чаши цветок лотоса и поразил воображение зрителей муравьями, которые ходили строем, как солдаты{9}.

Разговор опять вернулся к акробатам и фокуснику.

- Если бы меня не заворожил ваш шелк, я бы пошел в ученики к фокусникам, – восхищенно сказал Ильхан.