Читаем Poems and Problems. Poems онлайн бесплатно


Poems and Problems. Poems

В сборник «Poems and Problems» выпущенный в 1971 году вошли 39 стихотворений на русском языке (с переводом на английский), 14 стихотворений на английском и 18 шахматных задач. В данной книге представлены стихотворения на русском языке.

Владимир Владимирович Набоков

Поэзия
<p>1. Дождь пролетел</p>Дождь пролетел и сгорел на лету.     Иду по румяной дорожке.Иволги свищут, рябины в цвету,     белеют на ивах сережки.Воздух живителен, влажен, душист.     Как жимолость благоухает!Кончиком вниз наклоняется лист     и с кончика жемчуг роняет.Выра, Май 1917<p>2. К Свободе</p>Ты медленно бредешь по улицам бессонным;на горестном челе нет прежнего луча,зовущего к любви и высям озаренным.В одной руке дрожит потухшая свеча.Крыло подбитое по трупам волочаи заслоняя взор локтем окровавленным,обманутая вновь, ты вновь уходишь прочь,а за тобой, увы, стоит все та же ночь!Гаспра (Крым), 3/16 декабря 1917<p>3. Еще безмолвствую и крепну я в тиши</p>Еще безмолвствую и крепну я в тиши.Созданий будущих заоблачные граниеще скрываются во мгле моей души,как выси горные в предутреннем тумане.Приветствую тебя, мой неизбежный день.Все шире, шире даль, светлей, разнообразней,и на звенящую на первую ступеньвсхожу, исполненный блаженства и боязни.Ливадия (Крым), 4 апреля 1919<p>4. Номер в гостинице</p>Не то кровать, не то скамья.Угрюмо-желтые обои.Два стула. Зеркало кривое.Мы входим — я и тень моя.Окно со звоном открываем:спадает отблеск до земли.Ночь бездыханна. Псы вдалитишь рассекают пестрым лаем.Я замираю у окна,и в черной чаше небосвода,как золотая капля меда,сверкает сладостно луна.Севастополь, 8 апреля 1919<p>5. Солнце: Слоняюсь переулками…</p>Слоняюсь переулками без цели,прислушиваюсь к древним временам:при Цезаре цикады те же пели,и то же солнце стлалось по стенам.Поет платан, и ствол в пятнистом блеске;поет лавчонка; можно отстранитьлегко звенящий бисер занавески:поет портной, вытягивая нить.И женщина у круглого фонтанапоет, полощет синее белье,и пятнами ложится тень платанана камни, на корзину, на нее.Как хорошо в звенящем мире этомскользя плечом вдоль меловых оград,быть русским заблудившимся поэтомсредь лепета латинского цикад!Сольес-Пон, 19 августа 1923<p>6. La Bonne Lorraine<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></p>Жгли англичане, жгли мою подругу,на площади в Руане жгли ее.Палач мне продал черную кольчугу,клювастый шлем и мертвое копье.Ты здесь со мной, железная святая,и мир с тех пор стал холоден и прост:косая тень и лестница витая,и в бархат ночи вбиты гвозди звезд.Моя свеча над ржавою резьбоюдрожит и каплет воском на ремни.Мы, воины, летали за тобою,в твои цвета окрашивая дни.Но опускала ночь свое забрало,и, молча выскользнув из лат мужских,ты, белая и слабая, сгоралав объятьях верных рыцарей твоих.Берлин, 1924<p>7. Герб</p>Лишь отошла земля родная,в соленой тьме дохнул норд-ост,как меч алмазный, обнажаясредь облаков стремнину звезд.Мою тоску, воспоминаньяклянусь я царственно беречьс тех пор, как принял герб изгнанья:на черном поле звездный меч.Берлин, 24 января 1925<p>8. Мать</p>Смеркается. Казнен. С Голгофы отвалив,спускается толпа, виясь между олив,         подобно медленному змию;и матери глядят, как под гору, в туманувещевающий уводит Иоанн         седую, страшную Марию.Уложит спать ее и сам приляжет он,и будет до утра подслушивать сквозь сон         ее рыданья и томленье.Что, если у нее остался бы Христоси плотничал, и пел? Что, если этих слез         не стоит наше искупленье?Воскреснет Божий Сын, сияньем окружен;у гроба, в третий день, виденье встретит жен,         вотще купивших ароматы;светящуюся плоть ощупает Фома,от веянья чудес земля сойдет с ума,         и будут многие распяты.Мария, что тебе до бреда рыбарей!Неосязаемо над горестью твоей         дни проплывают, и ни в третий,ни в сотый, никогда не вспрянет он на зов,твой смуглый первенец, лепивший воробьев         на солнцепеке, в Назарете.Берлин, 1925<p>9. Люблю я гору</p>Люблю я гору в шубе чернойлесов еловых, потомучто в темноте чужбины горнойя ближе к дому моему.Как не узнать той хвои плотнойи как с ума мне не сойтихотя б от ягоды болотной,заголубевшей на пути.Чем выше темные, сырыетропинки вьются, тем яснейприметы с детства дорогиеравнины северной моей.Не так ли мы по склонам раявзбираться будем в смертный час,все то любимое встречая,что в жизни возвышало нас?Фельдберг (Шварцвальд), 31 августа 1925<p>10. Сновидение</p>Будильнику на утро задаю     урок, и в сумрак отпускаю,как шар воздушный, комнату мою,     и облегченно в сон вступаю.Меня берет — уже во сне самом —     как бы вторичная дремота.Туманный стол. Сидящих за столом     не вижу. Все мы ждем кого-то.Фонарь карманный кто-то из гостей     на дверь, как пистолет, наводит.И, ростом выше и лицом светлей,     убитый друг со смехом входит.Я говорю без удивленья с ним,     живым, и знаю, нет обмана.Со лба его сошла, как легкий грим,     смертельная когда-то рана.Мы говорим. Мне весело. Но вдруг —     заминка, странное стесненье.Меня отводит в сторону мой друг     и что-то шепчет в объясненье.Но я не слышу. Длительный звонок     на представленье созывает:будильник повторяет свой урок,     и день мне веки прерывает.Лишь миг один неправильный на вид     мир падает, как кошка, сразуна все четыре лапы, и стоит,     знакомый разуму и глазу.Но, Боже мой, — когда припомнишь сон,     случайно, днем, в чужой гостиной,или, сверкнув, придет на память он     пред оружейною витриной,как благодарен силам неземным,     что могут мертвые нам сниться.Как этим сном, событием ночным,     душа смятенная гордится!1927<p>11. Снимок</p>На пляже в полдень лиловатый,в морском каникульном раюснимал купальщик полосатыйсвою счастливую семью.И замирает мальчик голый,и улыбается жена,в горячий свет, в песок веселый,как в серебро, погружена.И полосатым человекомнаправлен в солнечный песок,мигнул и щелкнул черным векомфотографический глазок.Запечатлела эта пленкавсе, что могла она поймать:оцепеневшего ребенка,его сияющую мать,и ведерцо, и две лопаты,и в стороне песчаный скат.И я, случайный соглядатай,на заднем плане тоже снят.Зимой в неведомом мне домепокажут бабушке альбом,и будет снимок в том альбоме,и буду я на снимке том:мой облик меж людьми чужими,один мой августовский день,моя не знаемая ими,вотще украденная тень.Бинц, 20 августа 1927<p>12. В раю</p>Моя душа, за смертью дальнейтвой образ виден мне вот так:натуралист провинциальный,в раю потерянный чудак.Там в роще дремлет ангел дикий,полупавлинье существо.Ты любознательно потыкайзеленым зонтиком в него,соображая, как сначалао ней напишешь ты статью,потом… но только нет журналаи нет читателей в раю.И ты стоишь, еще не верянемому горю своему:об этом синем сонном зверекому расскажешь ты, кому?Где мир и названные розы,музей и птичьи чучела?И смотришь, смотришь ты сквозь слезына безымянные крыла.Берлин, 25 сентября 1927<p>13. Расстрел</p>

Похожие книги