Читаем Подвиг совершеннолетия(СИ) онлайн бесплатно

Они мчались сквозь Пространство, не зная преград. Играли в потоках излучений и гравитационных завихрениях, купались в их волнах. Чутко прислушивались к их звучанию, искали свои, ни на что другое не похожие "мелодии". Пронзали сгустки материи, искали в них то, ради чего были созданы Большим Взрывом. Ждали, не отзовётся ли излучение той единственной нотой, которая сообщит, что найдена ТА, которая позволит выполнить им их Предназначение. Чтобы откликнуться на этот зов, передать его тем, кто мчится следом, предупредить о том, что найдена ОНА, та, которая ждёт. И летящие следом находили её, проникали сквозь все преграды, чтобы пронзить ЕЁ, передать ТО, что они несут, предопределить развитие. Единое повсюду, где звучала одинаковая призывная нота. И ОНА разливалась по Вселенной. Единая там, где звучали одинаковые ноты, и разнящаяся для разных нот.

Южные границы России на Кавказе опять заполыхали. Огненный смерч обрушился августовской ночью на мирно спящий Цхинвал. Прямой наводкой по городу били реактивные установки "Град". Затем в город ворвалась бронетехника. "Цивилизованные страны" с благосклонностью взирали на восстановление "территориальной целостности" преданной им с потрохами "страны молодой демократии", с готовностью закрыв глаза на намерения этой "молодой демократии" полностью стереть с лица Земли два маленьких народа. В глобальной игре, где ставкой было безраздельное мировое господство, жизни десятков тысяч обычных людей ничего не значили. Их уже списали беспощадные "бухгалтеры" "цивилизованных" стран, присвоившие себе право решать за людей, где и как им жить, или не жить вообще.

Звено "старичков" Су-27 оторвалось от бетонки авиабазы и начало набирать высоту. Предстояло сопровождать разведчик Ту-22М в его полёте за Главным Кавказским хребтом. Теперь, после потери одного такого самолёта, разведчика обязательно прикрывали истребители.

Максим летел ведомым второй пары и старательно держал строй. Это был его второй боевой вылет. А всего какую-то неделю назад он стоял в строю выпускников военно-воздушной академии. На лётный факультет его взяли только из-за редкой крепости здоровья, хотя ростом он был выше всех своих однокашников и в кабине истребителя чувствовал себя несколько стеснённо. И, как и многие высокие люди, он поначалу был нескладным и неловким. Но упорные тренировки дали результат. Появились уверенность в себе, координация движений, после тренажёров пришла сила. И Максим вдруг заметил, как стали бросать на него заинтересованные взгляды девушки, ещё полтора года назад равнодушно скользившие по нему глазами. Рост, стать и раздавшиеся плечи делали своё дело, хотя внешностью он особо не выделялся. Серые глаза, русые волосы, правильные, чёткие черты лица. Обычный молодой человек, каких много.

Он бросил взгляд вниз через борт кабины. "Сухие" и "Туполев" шли с превышением друг над другом на больших высотах, и где-то впереди их ждал Кавказ. Мерный гул турбин двигателей убаюкивал, но Максим знал, как бороться с этой напастью. Взгляд на приборную доску, взгляд на экран локатора, взгляд за борт, где летят другие истребители, взгляд на самолёт-разведчик. И полная собранность, ни малейшего расслабления.

Когда самолёты пересекли Главный Кавказский хребет, "двадцать второй" лёг в пологий вираж, направляясь к зоне боёв. Теперь начиналось самое трудное и опасное – они входили в зону действия ЗРК противника, которые обслуживали иностранные наёмники. И вскоре в наушниках шлема зазвучал предупредительный сигнал – бортовая аппаратура зафиксировала облучение самолётов станциями обнаружения ЗРК. Устройства радиоэлектронной борьбы мгновенно ответили, пытаясь "забить" работу вражеской РЛС помехами. Но вражеские операторы дело своё знали и умело отстраивались от помех. Максим только невольно чертыхнулся, поминая недобрым словом создателей ЗРК. Ведь эти "Бук" и создавались устойчивыми к массированному противодействию средств РЭБ противника – стран НАТО. А теперь они били практически по своим, по Су-27 и Ту-22М3, с которыми когда-то принадлежали к одной армии. Ещё Максим чертыхнулся из-за того, что сухопутчики и ударная авиация всё никак не могли накрыть позиции этих ЗРК. Расчёты умело меняли позиции после каждой стрельбы, не давая нанести удары вертолётам, штурмовикам и наземным силам. Поэтому каждый вылет продолжал таить в себе смертельную опасность.

Самолёты продолжали полёт в безоблачном небе. И тональность сигнала резко изменилась. Максим весь подобрался. Теперь их сопровождали уже станции наведения ракет, а, значит, они были в зоне поражения. Аппаратура РЭБ работала на полную мощность, стараясь "забить" помехами каналы наведения ракет и не дать поразить им самолёты. Но надеяться на полный успех такой защиты было нельзя. Взгляд Максима заметался с индикатора обстановки на лобовом стекле на приборную панель, затем за борт кабины, снова на индикатор обстановки. Максим со злостью подумал о тех, кто так и не озаботился послать для прикрытия разведчиков самолёты с противорадиолокационными УР. Начальство высокомерно бросило фразу, мол, вам нужно, вы и договаривайтесь о таком прикрытии. Словно речь о поездке на рынок шла. Поэтому сейчас враг расстреливал их безнаказанно.

Вражеский ЗРК ударил сразу несколькими двухракетными залпами. Отметки вражеских ЗУР резко появились на индикаторе боевой обстановки на лобовом стекле. Аппаратура РЭБ на Ту-22М3 работала на полную мощь, и первый залп удалось отвести в сторону. Две ракеты с дымными шлейфами промелькнули в стороне. Ту-22М3 лёг в вираж, выполняя противозенитный манёвр, Су-27 тоже закрутились в воздухе, пытаясь "сорваться" с сопровождения их РЛС наведения. Но с ЗУР следующих залпов ни помехами, ни виражами справиться не удалось. Огненная комета ЗУР вынырнула снизу и нацелилась на Ту-22. Максим увидел её краем глаза. И его сознание ещё не успело осознать, что это такое, а руки и ноги уже сработали на автомате. Его Су-27 заложил сумасшедший вираж и в мгновение ока оказался между ракетой и самолётом-разведчиком. Он успел опередить вражескую ракету на доли секунды и "перехватить" канал наведения ракеты, отражённый от разведчика сигнал на себя. Ракета вильнула в его сторону, и Су-27 мгновенно оказался в зоне действия радиовзрывателя. Огненный клубок взрыва вспух вблизи от самолёта Максима, истребитель содрогнулся, застонал просто по-человечески, кабина заполнилась дымом. Максим инстинктивно рванул рукоять катапульты, его выбросило из кабины, закрутило в воздухе. И в этот момент "Сухой" взорвался, превратился в огненное облако. И следом словно бы десятки, сотни раскалённых игл вонзились в ноги, живот и грудь Максиму. Последнее, что он успел заметить, был охваченный пламенем купол его парашюта. И провалился во мрак.

Сознание возвращалось к нему медленно, рывками. Он словно плыл по волнам, то, поднимаясь, то опускаясь. Словно сквозь туман проступали какие-то лица, склонявшиеся над ним, его сжигал огонь в груди и животе, он чувствовал металл, извлекавший из него другой металл. Потом опять забытье. Вновь проблеск сознания, вновь тупая, ноющая боль, снова сквозь туман какие-то лица над ним, переплетения каких-то трубок и изгибающихся металлических стержней. И снова забытье. Окончательно Максим пришёл в себя в какой-то палате. Это было непонятно. Ведь если горел купол парашюта, то падать ему предстояло несколько тысяч метров. Как он выжил? Странно. Но для начала надо осмотреться. Осмотреть себя, если удастся головой пошевелить.

Так, руки в бинтах, но гипса и прочих приспособлений, что используют при переломах не видно, к венам подсоединены какие-то трубки. Грудь, живот и ноги в каком-то необычном покрытии, из него тоже выходят трубки и провода. Но это не гипс. Он попробовал пошевелить ногами и руками, но у него ничего не получилось. Боль была не сильная, но ноги и руки были чем-то стянуты, прикреплены к ложу. Максим бросил взгляд вокруг. Палата без окон, только светильники на потолке и стенах. И какое-то необыкновенное медицинское оборудование. Ни в одной санчасти стоек с такой аппаратурой ему видеть не доводилось.

Дверь палаты с мягким звуком ушла в сторону, и в палату вошёл немолодой мужчина. Первым делом он подошёл к приборной стойке, от которой к Максиму тянулись провода и трубки. Некоторое время он изучал экраны на стойке, затем удовлетворённо хмыкнул, кивнул и подошёл к Максиму. Склонился над ним, быстро, но аккуратно ощупал грудь, живот и ноги Максима. Ещё раз хмыкнул и произнёс несколько фраз на незнакомом языке. Максим, несмотря на уколы боли, сразу насторожился. И внимательно присмотрелся к незнакомцу. Ничего восточного в нём не было. Хотя чёрт его знает, из каких краёв у "страны молодой демократии" врачи могут быть. Мужчина одобрительно похлопал его по плечу, нажал кнопку на стойке. В палату вошла миловидная женщина средних лет. Она взяла со стойки что-то вроде пистолета, соединённого со стойкой гибкой трубкой, приложила "пистолет" плечу Максима, нажала на кнопку. Максим почувствовал лёгкий укол. И через какие-то секунды он вдруг почувствовал, как его окутывает сон.

Несмотря на то, что он спал большую часть времени, само время тянулось мучительно долго. Особенно угнетала неизвестность, где он, и кто эти люди. Неужели он в руках врагов? Но странно, что с ним никто не общался, кроме пожилого мужчины и женщины средних лет. А по идее, супостаты должны были уже его трясти по полной программе, вызнавая необходимые им сведения.

Но однажды всё изменилось. Мужчина вошёл к Максиму. Внимательно осмотрел его. И внезапно заговорил с ним по-русски, с чудовищным акцентом, порой запинаясь и подбирая слова.

— Сейчас уже опасность для ваша жизнь нет. Вас спасать было очень трудно. Много осколков. Но хорошо, что вас успеть поймать, когда вы падать. Иначе лечить было бы нельзя. Даже я – Несто, главный врач "Орланг" – не мог бы собрать вас после такой удар. После такой удар человек не выжить.

Максим с интересом слушал врача. Интересно, куда он попал? И почему не поступить по-простому: не привести переводчика? Но свои сомнения он оставил при себе, решил выждать, что будет дальше. Хотя его очень заинтересовали слова о том, что его "поймали".

На следующее утро доктор пришёл не один. Вместе с ним пришёл мужчина лет сорока, немного выше среднего роста, с чуть резковатыми, правильными чертами лица. Одежда его была необычной. Это был комбинезон с незнакомыми нашивками и знаками различия, подчёркивавший атлетическое сложение человека. Обут он был в необычные высокие ботинки на толстой рифлёной подошве. На поясе висела открытая кобура, как у ковбоев Дикого Запада, в ней покоился необычного вида пистолет. Причём стрелял он явно не пулями.

Человек остановился в двух шагах от койки Максима.

— Моё имя – Вернон, — старательно выговорил он. — Я – начальник безопасность "Орланг". Мы спасти вас, когда вы падать вниз. Вы быть ранены. Мы не враг вам. И вам надо уметь говорить. Вам дадут шлем. Он учить говорить. Пятнадцать дней – и вы говорить на наш язык.

— И зачем такие сложности? — искренне удивился Максим. — Переводчика не могли найти, что ли?

— Учить говорить, всё знать, — ответил Вернон.

— Ладно, уважим хозяев, — согласился Максим. — Раз уж вы меня с того света вытащили, постараюсь вас не огорчать отказом. Когда первый урок?

— Прямо сейчас, — ответил Несто.

Максим осмотрел шлем, это была целая конструкция, с внутренним экраном, с наушниками, с проводами и круглыми присосками с круглыми металлическими пластинами внутри. С помощью Несто он надел шлем, прикрепил к вискам присоски.

Учёба с помощью шлема была очень утомительной. Глаза болели от мелькавших перед ними кадров изображения. А в ушах стоял шум от неустанного звучания слов и фраз. Изображение то едва плелось, то мчалось галопом. И слова и фразы тоже, то замедляли своё бормотание, то превращались в скороговорку. На ночь, вернее на то время, когда свет тускнел как в сумерках, Максиму дали какой-то напиток, от которого его сразу же потянуло на сон. Но шлем с него не сняли и бормотание продолжилось.

Так прошло почти десять дней. И в какой-то момент Максим вдруг стал с удивлением замечать, что начинает понимать, о чём бормочет Несто, когда стоит у стойки аппаратуры. Это открытие было ошеломляющим. Рушилась стена, отделявшая его от врача, от его помощницы, от Вернона. Понимание нарастало лавинообразно. В каких-то три-четыре дня. Сначала это понимание было смутным, потом вполне сносное, и, в конце концов, вполне приличное.

— И какие у меня перспективы? — рискнул испытать своё знание языка Максим.

— О, прекрасные, — рассмеялся Несто. — Рад вам сообщить, что вы абсолютно здоровы. Даже жалко вас отпускать, для меня и Йонги было делом чести вытащить вас почти с того света. Вы были просто нашпигованы осколками. Просто чудо, что они не попали вам в сердце и голову.

— И что меня ждёт дальше?

— Вас переведут в другую каюту…

— Каюту?

— Да, ведь вы же на корабле. И в новой каюте вы встретитесь со своими соотечественниками.

— Соотечественниками?

— Да. Вы же не единственный гость на "Орланге". Вам всем предстоит быть представленными Властительной Наследнице Роймине.

— Кому? — опешил Максим.

— Властительной Наследнице Роймине. Она возглавляет наш полёт на "Орланге".

Максим озадаченно потёр подбородок. Да, без стакана не разберёшься.

— Я что-то не понял. Что за полёт? Почему корабль?

— Вы всё узнаете в своё время.

— Ну, чёрт с вами, переселяйте.

Ему принесли одежду – удобное и практичное бельё, точно такой же, как у Вернона и Несто комбинезон, только без знаков различия, ботинки и поясной ремень. Максим быстро оделся. У двери его ждал высокий светловолосый человек, офицер, судя по погонам. Он молча указал Максиму в дальний конец коридора. Максим двинулся туда, но вскоре упёрся в дверь, перекрывавшую коридор. Офицер коснулся рукой панели управления, и дверь ушла в сторону. Они прошли дальше, свернули в боковой коридор. Прошли почти до самого его конца и остановились у боковой двери. Офицер опять коснулся рукой панели управления, дверь ушла в сторону. Провожатый Максима жестом предложил ему пройти в дверь. Максим шагнул и дверной проём, остановился и осмотрелся.