Читаем Подует ветер — 2 онлайн бесплатно

На город опускались сумерки. Ветер вдруг захотел погулять по улицам теплыми, чуть порывистыми кругами. Он словно пробовал и проверял все вокруг, не дружески и не враждебно. Пошевелив цветочными головками на клумбе, он обогнул ее и, взмыв одним дуновением вверх, потрогал листву деревьев. Потом явился с другой стороны, легко скользнул по лицу полицейского, охранявшего странный дом на улице Ли 16, дом с распахнутой дверью и зияющими пустотой окнами с рваными краями стеклянных осколков. Ветер ненадолго заинтересовался домом, заглянул внутрь, потом покрутил во дворе бумажки и мелкие щепки и, так же внезапно потеряв интерес, двинулся дальше, оставив за собой прежнюю тишину и безлюдный покой.

Полицейский во дворике перед домом в который раз посмотрел на неприятную широко раскрытую входную дверь, а затем на уличные фонари, которым уже следовало загореться…

Неожиданный шум обратил на себя его внимание, и он повернул голову к дому, чтобы понять, откуда тот происходит. Неохотно зашел за угол, но ничего не увидел. И тут же снова услышал странные негромкие звуки… только уже в стороне, за окутанными сумраком деревьями. Полицейский вернулся на прежнее место и от скуки начал глазеть на лежавшую футах в двухстах автостраду, отделявшую пустыню от города. Пустыня здесь простиралась на много десятков миль.

Странное слово, как будто там вообще ничего нет. В пустыне не так уж в действительности и пусто. Грунт ее совершенно не нужно представлять себе в виде песка. Грунт твердый, каменистый. Но не везде. Твердые пласты, оседая, пропускают кое-где наверх мягкую почву, и глубокие подземные воды порой пробиваются наружу маленьким ручейком. В таких местах разрастаются трава и кустарники и вырастают корявые деревцы. И даже крупное дерево с жесткой корой и такими же листьями может вдруг обнаружиться посреди твердого покрытого редкими колючками пространства. Значит, корни его нашли в твердой толще щели, а через них подземную влагу.

Пустыня — это всегда остатки чего-то, что имело другую природу, иной рельеф. Поэтому там можно наткнуться и на острые выступы горных пород или на невысокие обветренные тысячелетиями известковые цепи с углублениями и пещерами, образованными от медленных разрушений…

Впрочем, пустыня и город жили совсем отдельной друг от друга жизнью, и вряд ли кто-нибудь думал о том, что происходит там, за автострадой.

Вручение наград проводил начальник полиции Штата в торжественном присутствии вицегубернатора, который жал каждому руку и произносил приятные слова.

Начинали, как положено, от младших к старшим.

— Ричард Терье!

Сержант Фолби чуть хмыкнул, когда тот отделился от них строевым неположенным в помещениях шагом.

— Вы награждаетесь медалью за отличное несение службы! — объявил начальник полиции.

— Вы очень хорошо начали свою службу, Ричард, — дружески добавил вице-губернатор.

— Можно просто Дик!

Фолби еще раз хмыкнул.

— Отлично, Дик, — не заметив этого нарушения регламента, поддержал награждаемого вице-губернатор, — нам нужна такая молодежь. Не сомневаюсь, что у вас отличное будущее!

Гамильтону показалось, что Терье не прочь поговорить об этом будущем поподробней. Однако Фолби, упреждая такой ход событий, негромко, но отрывисто кашлянул, и Дик, как положено, вернулся на место.

Потом сержант и сам Гамильтон получили свои награды.

— Задержитесь, лейтенант, — пожимая ему руку, проговорил начальник полиции, — я только провожу нашего гостя.

Гамильтон направился в его кабинет, попросив своих подождать его на улице.

— У вас отличный послужной список, Фрэнк, — заявил вернувшийся майор, — вам пора подавать на капитанское звание, и я не сомневаюсь, что вы его скоро получите. А значит получите и новое место работы, на старом вам уже нечего будет делать. Но у меня одна просьба — отложите ненадолго ваш раппорт. Мы до сих пор не поймали тех двух сбежавших преступников. Они могут находиться и в вашей зоне. Повремените еще один месяц, и можете не сомневаться, я активно поддержу вас при дальнейшем продвижении. — И почти просительно добавил: — У меня мало таких офицеров, как вы, на периферии.

— Можете не сомневаться, — Гамильтон сделала короткий кивок головой, — пока не решена эта проблема, пока я не буду уверен, что их нет в моей зоне или их не поймают в другом месте, я не оставлю свою работу.

— Вот и хорошо, благодарю вас, лейтенант!

Ожидая его, оба прогуливались у входа. Дик уже ел мороженое.

— Шеф, он просится в зоопарк, — ткнув в Терье пальцем, сообщил Фолби.

— В зоопарк?.. Ну что ж, пожалуй. Там, где-нибудь, в ресторанчике и обмоем награды.

— Признаться, я и сам в зоопарке с детских лет не был, — начал сержант и тут же перенес внимание на Дика: — Прикажите ему, шеф, выбросить мороженое. Сейчас с другого конца потечет, он запятнает полицейский мундир!

Вслед за этими словами Фолби ловко выхватил из рук парня остатки сладостей и сунул себе в рот.

— Ай, гра-бят!

Несколько прохожих недоуменно оглянулись на странных людей в полицейской форме.

— Тьфу, лезьте в машину! С вами никакого зоопарка не надо.

Лейтенант сам сел за руль.

— А ничего, вкусно, — прожевав мороженое, сообщил о своих впечатлениях Фолби.

— Да, сэр, — обращаясь к Гамильтону вздохнул Терье, — никогда мне в жизни не удавалось доесть мороженное. В детстве всегда отнимали старшие сестры…

— Кто они у тебя, Дик?

— Обе работают в дорожной полиции. Одна, между прочим, сержант.

Эти последние слова он произнес, повернувшись в сторону Фолби.

— Хорошая семья, — цыкнув зубом, ответил тот, — и ты у нас хороший, и мороженое было хорошим.

Терье укоризненно покачал головой и еще раз вздохнул.

Гамильтон тоже не помнил, когда в последний раз был в зоопарке. И это оказалось так интересно, что полтора часа пронеслись для них как одна минута. И было весело. В особенности, когда огромная апатичная горилла вдруг уставилась на Фолби, а затем, к интересу публики, стала делать ему сквозь металлические прутья какие-то угрожающие знаки.

— Это он ее туда засадил! — воспользовавшись удачным моментом, объявил всем Терье. — Сколько ей дали, господин сержант?

— Что она сделала, сержант, убила человека?! — всполошившись, обратилась к тому очень пожилая дама.

— Нет, мэм, всего лишь мелкие дорожные нарушения. Ее скоро выпустят.

Крокодилы с лукаво-равнодушными глазами, бегемотица с маленьким неуверенно ставящим ножки детенышем, попугаи таких немыслимых окрасок, что начинало рябить в глазах…

Но в павильон со змеями все дружно идти отказались.

— Посмотрите, какие симпатяги! — проходя мимо вольера с пони, порадовался Фолби.

— Не такие уж они симпатяги, сэр, — возразил ему служащий, занимавшийся по другую сторону перил уборкой. — Они несговорчивые, упрямые, себе на уме.

— А с виду не скажешь.

— Да, сэр, бывают и просто злые. Но очень выносливые. Уже три года как мы маленькими партиями поселяем их в пустыне. Наши эксперты говорят, что они отлично там приживаются.

— Значит кто-нибудь из них может забрести и в наш городок?

— А где он? — спросил служащий и, услышав, ответил: — Вряд ли, сэр, они очень независимые животные. Даже здесь, в вольере, некоторые из них стремятся обозначить свою территорию и могут лягнуть или укусить соседа.

Потом они отметили свои награды в тамошнем ресторане и, не спеша направляясь к выходу, увидели грустного мальчика лет десяти. Обратили внимание, потому что у ног ребенка стояла большая куполообразная клетка с крупной серой совой внутри.

— Принес своего друга, чтобы он посмотрел на собратьев, а? — поинтересовался Терье.

— Нет, сэр, — устало ответил мальчик, — хотел сдать этого филина в зоопарк, но его не берут.

— Так это филин?

— Очень хороший филин, сэр.

— А почему не берут? — спросил Гамильтон.

— Они сказали мне, что я должен выпустить его там, где нашел.

— Почему бы тебе так и не сделать?

Мальчик мотнул головой:

— Он поселился в деревьях напротив нашего дома. Ночью так громко ухает, что раздражает отца. Отец говорит, из-за него он не может спать, и если филин не уберется, пристрелит его. Я знаю, что он его пристрелит.

— Так выпусти его в другом месте.

— Он обязательно прилетит на прежнее, они отлично ориентируются, сэр. Я, ведь, прикормил его, чтобы поймать.

Гамильтон сочувственно кивнул мальчугану и они с сержантом двинулись дальше, но услышали за собой голос Терье:

— А сколько ты за этого филина хочешь?

— Ничего. Я отдам его вместе с клеткой.

— Даром?

— Если вы будете хорошо за ним ухаживать, сэр. Я могу его вам доверить?

— Можешь, — повернувшись в их сторону, ответил за Дика Фолби. — Можешь доверить ему пауков и сороконожек. Если даром, то он возьмет.

— У меня нет сороконожек, сэр, — вполне серьезно ответил мальчик.

— Какая жалость!

К их удивлению Терье, не раздумывая, взял клетку.

— А чем мне его кормить?

— Мясными обрезками, он их обожает.

— Так, — обращаясь к лейтенанту прокомментировал Фолби, — будем радоваться, что этот парень не обнаружил в своей канализации аллигатора.

Уже на следующее утро Гамильтон заметил, что Терье отирается около его кабинета и, вроде бы, хочет что-то сказать.

— В чем дело, Дик?

— Такая история, господин лейтенант…

— У нас по сводкам ничего не случилось.

— Это по поводу филина.

— Что с ним?

— Он так раскричался ночью, что соседи по дому хотели звонить в полицию.

— То есть к нам сюда? Жаловаться на тебя и твоего филина?

— Так, сэр.

— Ну и выпусти его на волю, до столицы Штата он отсюда не долетит.

— Я его уже прикормил, сэр. Видели бы вы сколько он слопал. Если выпущу, он назад вернется. Он же себе не враг.

— Дик, что ты хочешь?

— Сэр, я подумал, дом на Ли 16, тот самый, сейчас потерял владельца. Поговорите в мэрии, и если наше управление выступит поручителем, я бы взял в банке кредит и отремонтировал дом.

— Хм, хочешь там поселиться? Вместе с филином?… Хорошо, Дик, я поговорю, думаю, мне нетрудно будет это уладить.

— Спасибо, сэр. Еще я хотел доложить, что с нашего участка автострады сегодня утром в пустыню проехал джип. Мы задержали его для проверки.

— Что ему там нужно?

— Хозяин джипа — эксперт из того самого зоопарка. Он регулярно обследует местную фауну, в особенности следит за пони, которых они выпустили в пустыню.

— У него оформлено соответствующее направление?

— Да, документы в порядке. Обычно он проводит в пустыне несколько дней. Я предупредил насчет двух сбежавших преступников.

— Правильно. У него есть с собой оружие?

— Карабин, сэр.

Джип на небольшой скорости уже с полчаса двигался по пустыне, и его хозяин, расслабившись, покуривал за рулем сигару.

«Хорошо, что он сразу сунул в нос полицейским свои документы. Надо было опередить, прежде чем в их головы придет мысль осмотреть машину. Тогда трудно было бы объяснить, зачем он взял с собой на три дня такое огромное количество провианта.» Он уже десятки раз продумывал свой план, но все равно продолжал делать это снова и снова. «Зиму они отсидятся здесь, и если не станут днем высовываться из пещеры, их невозможно будет обнаружить. Запасов провизии, с учетом того, что он доставит сейчас, вполне достаточно. А через четыре месяца он вывезет их на дне джипа. К тому времени местные полицейские уже привыкнут к нему. Потом ребята сами позаботятся о себе. И хорошо расплатятся с ним, раз сумели припрятать перед арестом два килограмма героина… И никому не придет в голову, что один из них его родной племянник, потому что сестра приняла фамилию мужа и связать ее прежнюю девичью, и такую распространенную в Америке — „Джонсон“, с каким-то экспертом из зоопарка практически невозможно.»

Джип прошел еще около мили и начал двигаться вдоль неровной известковой гряды высотой в тридцать-сорок футов. Человек уже увидел тот самый кустарник у подножия известкового выступа, за которым скрывалась дыра в пещеру, в получеловеческий рост, невидимая за колючими ветками.

— Хорошо, что мы с тобой вып-пили по двойной п-порции виски.

— Хорошо!

— Это я к т-тому, что пиво нужно всегда закреплять…. п-понимаешь меня? Виски или бренди в конце, э-то обязательно.

— А мы так и сделали.

— Мы всегда п-правильно делаем… Постой, те-бе же сюда, в переулок.

— И-и! Мой переулок!

— Значит иди п-прямиком к своей любимой змее.

— Она, слава богу, уехала, к матери, а твоя тебя дома ждет. Небось, будет шипеть?

— П-пусть…

Две фигуры на безлюдной окраинной улице обнялись, похлопали друг друга по спинам, и одна направилась неровными шагами в переулок, а другая последовала вдоль улицы дальше…

На секунду ее внимание привлек негорящий в сумерках фонарный столб.

— Э-лектричество экономят, г-ады, — прозвучало по этому поводу.

Потом еще что-то оказалось не так… с невысоким деревом в десяти футах от тротуара… Фигура ступила на газон, приблизилась и, чиркнув зажигалкой, поднесла ее куда-то к стволу… Зажигалка, вдруг, отлетела в сторону, фигура, попятившись назад, упала, и тут же, неожиданно проворно поднявшись, побежала вдоль улицы. Попробовала обернуться, отчего ее сильно качнуло, потом кинулась к калитке ближайшего дома и, не сумев открыть ее, в панике устремилась дальше. Еще через несколько секунд она скрылась за поворотом и сразу же раздался крик. Такой надрывный и нехороший, что люди в соседних домах бросились к своим телефонам.

Только неделю назад Гамильтон выхлопотал разрешение Дику на дом, а тот уже успел сделать там ремонт и завести в комнаты нижнего этажа мебель. И завтра на новоселье пригласил в гости все управление. Сметливый Фолби тут же решил совместить приятное с полезным, собрав со всех деньги хозяину на телевизор.

— Майкл, я тебе в четвертый раз говорю, что не знаю какой именно экран самый плоский, — они вышли из управления на улицу, и Гамильтон подумал, что уже два дня не видел Энн. — И вообще молодому полицейскому полезнее читать книги, а не смотреть всякую дрянь.

— Почему во множественном числе?

— Что?

— Полицейский должен читать только одну книгу.

— Какую же?

— Устав, разумеется.

— Хорошо, давай попросим Энн подобрать для Дика телевизор в пределах собранных денег. «И пригласить ее заодно немного посидеть в ресторане», — подумал про себя Гамильтон.

— Правильное решение, — согласился Фолби.

Для ресторана Гамильтон еще заскочил домой, чтобы переодеться, и только за полчаса до закрытия они оказались в супермаркете Тьюберга.

— Значит, телевизор для молодого полицейского, сержант?

— Да, мэм, мы собрали деньги, чтобы сделать ему подарок на новоселье.

— Хотите, наш специалист запрограммирует его так, что при включении экран будет показывать красивую картинку с дарственными словами от вашего управления.

— Отличная идея, Энн, но неплохо бы, чтобы он показывал что-то еще.

— Ты грубиян, Фрэнк. Наш магазин не торгует браком.

— Прости, не подумал. И я бы попробовал загладить вину за это в соседнем ресторане, после того как ты освободишься.

Большие серые глаза только искоса взметнулись на него, и от этого приятного ощущения Гамильтон на секунду потерял из виду все остальное.

Потом он попрощался с Фолби у выхода из магазина, а еще минут через пятнадцать появилась Энн. Не в том служебном своем костюмчике, а в элегантном коротком малиновом платье с белой меховой накидкой на плечах.

— Ну до чего же хорошо иметь собственный магазин, — вздохнул Гамильтон, подавая ей руку. — Неограниченные возможности!