Читаем Подарок онлайн бесплатно

Джан Макдэниел — автор более двух десятков любовных романов. Уроженка Детройта, штат Мичиган, теперь она живет в Чаттануге, штат Теннесси, с мужем и двумя детьми-подростками в окружении дружного коллектива кошек и собак.

Прежде чем посвятить все свое время беллетристике, Джан работала газетным репортером и редактором. Но после успеха первых романов — особенно хорошо критикой и читателями был принят «Come Home Forever» — она оставила работу в газете и полностью отдалась своему главному увлечению — писательству. Ее решение не могло не порадовать любителей лав-стори как в англоязычных странах, так и во Франции и Испании — некоторые романы Джан Макдэниел переведены на французский и испанский языки. Почему, спросит тот, кто не читал ее произведений, ведь авторов женских романов, мягко говоря, немало? А потому, что, строго следуя канонам любовного романа, Макдэниел неизменно и убедительно показывает: судьба человека — «штучное изделие», а не конвейерная поделка.

Саймон Блай следовал за Кей Хэрмон по каменистой тропе, спускающейся от его особняка на вершине холма к автотрассе, когда в тенях сада на границе своих владений он заметил какое-то движение.

— Вы поедете со мной в Филадельфию? — спросила Кей, обернувшись.

— Хм… Смотрите под ноги, Кей, — предостерег Саймон, хотя его собственное внимание больше, чем опасной дорогой, было занято движением в зарослях кустарника.

Он то и дело оглядывался, всматриваясь в пространство за проволочной оградой, где его глаз отметил что-то необычное, но видел там теперь только сорванные ветром листья, качающиеся ветви и разбросанные по земле узоры теней от полной луны. Впрочем, ему теперь часами приходится торчать перед экраном компьютера, так стоит ли удивляться, что зрение принялось играть с ним такие шутки? И все же придется поближе рассмотреть, что там происходит, для полной, так сказать, уверенности, что в его владения никто не вторгся.

— Хорошо бы вам, Саймон, на время уехать отсюда, — кашлянув и обернувшись к нему, сказала Кей, когда они достигли конца тропы.

Расстроенный и все еще испытывая странное беспокойство, он окинул взором красное шелковое платье Кей. Нет, хоть и давно он не прикасался ни к чему достаточно нежному, что могло бы удовлетворить его, но все равно не испытывал желания быть искушенным. Во всяком случае, не сейчас. И не чарами Кей.

Улыбка девушки говорила о том, что его торговый агент заметила и оценивающий мужской взгляд, и некоторое колебание.

— Да притормозите немного, Саймон, дайте отдышаться, — бросила она чуть ли не с вызовом. — Никак не могу понять, почему вы оставили Нью-Йорк и возвратились в эту деревенскую трясину.

Стоя рядом с ним и щедро источая парфюмерное благоухание, она тряхнула каштановыми кудрями. Один уголок его губ поднялся в улыбке, затем он вновь обрел сугубо деловой вид.

— Не располагайтесь как дома. Поезжайте и завершите дело с Хендерсоном из отдела торговли. Надо до праздников связаться с ним и решить вопрос с рекламой нашей статуэтки. — Он протянул длинную, мускулистую руку и открыл дверь водительского места своего серебристого «ягуара». — Послушайте, Кей, может, вы сами доедете?

Та вскинула на него свои округлившиеся глаза.

— Как! Вы говорите мне это только сейчас? Да вы шутите! — Она тяжко вздохнула. — Я надеялась вернуться вместе с вами.

Саймон смотрел, как она забирается в авто, и хотел только одного — чтобы она поторопилась и поскорее уехала. Склонившись над все еще открытой дверцей, он с едва скрываемым раздражением проговорил:

— У меня тут еще есть дела. А вы не гоните как сумасшедшая и не бейте что есть силы по тормозам.

Кей усмехнулась, дав понять, что прощает его за излишние предостережения. Но вот наконец она пристегнула ремень безопасности.

— Да, вижу, что у вас действительно важные дела, раз вы доверяете мне свою машину.

Саймон стоял, держа руки в карманах своих просторных хлопчатых брюк, и на ее замечание лишь пожал плечами. Он и в самом деле собирался уехать отсюда, но появилась работа, которую, кроме него, никто не сделает.

— Она застрахована. — Он хлопнул по крыше машины. — Так что езжайте спокойно, а у меня тут и вправду возникла небольшая проблема.

Кей кратко вздохнула и включила мотор.

— Позвоню завтра, скажу, как добралась.

Саймон кивнул.

— Доброй ночи, Кей. И спасибо за визит.

— Отдохните немного, — распорядилась она. — Вы слишком напряженно работаете.

Кей тронулась с места и, развернув автомобиль, оставила его одного на подъездной дорожке. Опрометчивый владелец «ягуара» смотрел ему вслед и размышлял, вспомнит ли Кей, что надо зажечь габаритные огни. Она вспомнила, И вскоре машина скрылась в туннеле крытого деревянного моста, который он самолично соорудил над узким рвом за воротами имения.

Какое-то время он наблюдал, как его «ягуар», мелькнув несколько раз между деревьями на остальных ста футах дороги, ведущей к автотрассе, вылетел на трассу и, свернув направо, устремился вдаль. Еще доносился до слуха рев мотора, но сама машина, набрав скорость, уже скрылась из виду, растворившись в ночи как демон, обуреваемый жаждой скорости. Покачав головой, Саймон проскреб пальцами шевелюру и тихонько рассмеялся. Бедняжка Кей водила машину, как мастер высшего пилотажа под хмельком. Ее собственная тачка теперь находилась в ремонте, поскольку она вчера разбила ее. Слава Богу, хоть сама жива осталась.

Поднявший пыль порыв ветра взлохматил его волосы и сорвал с деревьев тучу сухой листвы. Воздух наполнился мягкой свежестью пенсильванской осени и ароматом яблок. И хотя Саймон был в одной рубашке, он чувствовал себя превосходно. После того как он почти целый день проторчал в кабинете, прохлада действовала на него благотворно.

Ему не терпелось вернуться к работе, прерванной встречей с Кей, которая решила нанести ему дружеский визит, что и сделала около часа назад. Хорошо еще, что для нее нашлось дело и он смог отослать ее решать проблему с Хендерсоном.

То, что ему померещилось у ограды, все еще беспокоило его. В эти дни он постоянно оглядывался, совершенно никому не доверяя. Паранойя? Никто, вроде бы, не угрожал ни ему, ни его успеху, достигнутому с большими трудностями.

Его ноги нуждались в хорошей разминке. И он решил убедиться, что видел всего лишь тень, пробежавшую между покачнувшимися под ветром ветвями, и уж только потом вернуться в дом. И дом его, и сад были снабжены надежной охранной системой, но он, правда, никогда не включал ее слишком рано. Он вырос в доме, где двери никогда не запирались, и ненавидел все эти коды, системы тревожного оповещения и прочее. В глубине души он продолжал верить, что совсем не нуждается во всех этих чертовых средствах охраны, хотя в нынешние дни эта вера ослабела, если не сказать, исчезла вовсе. Не так уж много осталось того, во что еще можно верить.

Он обошел холм и направился к задней стороне дома, где с поверхности теплого озерца, приютившегося у основания холма, поднимался легкий парок. Прямоугольник голубой воды тускло отсвечивал под затуманенными фонарями. Только он собрался свернуть за угол, как вновь заметил движение за оградой и, насторожившись как охотничья собака, замер на месте. Мускулы его напряглись, дыхание задержалось, он следил. Его глаза наполнялись все возрастающей тревогой.

Черт! Так и есть! Там было какое-то человеческое существо. Саймон приготовился обойти холм для атаки. Между тем существо, облаченное во что-то защитно-армейское, проскользнуло по узкой полоске травы между деревьями и оградой, затем скорчилось у самой проволоки.

Саймон мысленно обругал себя за то, что не включил сигнализацию. Он быстро повернулся, его расширенные темные глаза уперлись в небольшое, маячащее прямо перед лицом пятно. Что за черт!.. Он инстинктивно удержался от того, чтобы броситься в дом и вызвать представителей службы шерифа. Просто надеялся, что это темное пресмыкающееся не вооружено. Ведь одного выстрела хватит, чтобы не просто смешать все карты его жизни, но и… Саймон понятия не имел, кто захотел бы его убить, но в том, что враги у него имеются, не сомневался.

Когда непрошеный гость, подняв руки, взялся за верх ограды и просунул носок теннисной туфли в ячейку металлической сетки, платиново-белокурая прядь, выскользнув из-под бейсбольной шапочки, блеснула под лунным светом.

Женщина? Будь я проклят!.. Он испытал облегчение, мышцы его расслабились. Ситуация оказалась менее серьезной, чем он себе вообразил.

Сделав шаг к ограде, но все еще оставаясь вне поля зрения вторгшегося неприятеля, он подумал, что в этом городке есть только одна такая светлая блондинка. Внучка Джеррида? Здесь? Его первым импульсивным желанием было выпрыгнуть из укрытия, схватить дрянную девчонку, отшлепать и отправить домой. Но он сдержался, стал ждать. Спугни ее раньше времени и никогда не узнаешь, что она затеяла, решив тайно пробраться в его частные владения.

Справившись с собой, Саймон осторожно отступил в глубокую тень деревьев, так что она никоим образом не могла его заметить. Изумленный, обескураженный и страшно заинтригованный, он следил за ее стараниями преодолеть шестифутовое ограждение и пытался решить, был ли ее поступок дерзостью или просто глупостью, которая его удивила бы гораздо больше.

Ее полуночно-синие глаза, широко распахнутые, как у затравленной оленихи, устремлены прямо вперед, козырек коричневой шапочки из шотландки низко опущен на лоб. Нежное лицо казалось кукольным, губы дерзко надуты. Тут Саймон заметил, что она совсем даже не ребенок, далеко уже не ребенок, и вспомнил: она не может быть лишь исполнителем, поскольку сама занимает довольно видное место в деловой жизни города. Так что это за проказы? Игры маленькой девочки в маскарадном костюме? Он несколько раз видел ее в городе, она носила строгие, сшитые в дорогих ателье полотняные костюмы, а волосы завязывала конским хвостом. При иных обстоятельствах он бы обрадовался, если бы эти надутые губки улыбнулись. Не отказался бы, пожалуй, и поцеловать ее.

Покалывание в пояснице вернуло его к реальности. Ярдли Киттридж всегда находилась вне его досягаемости, и мысль поцеловать ее была столь же опасна, как идея выпить хлорную известь. Это не девушка, а отрава.

Впрочем, теперь все переменилось. Ее дед умер, а Саймон стал могущественнее, чем высокомерные Киттриджи. Оставалось лишь добиться, чтобы они это признали.

Так что же заставило эту ханжескую мисс Ярдли прокрасться в его сад, вырядившись десантником-диверсантом?

Темные мешковатые штаны и куртка скрывали истинные очертания ее фигуры, но все же можно было заметить, что она стройна, обладает спортивным сложением и грациозностью, хотя ограду преодолевала довольно неуклюже. Похоже, у Ярдли Киттридж не было практики преодоления такого рода препятствий или она слишком напугана, чтобы двигаться легче. Да, как видно, ей чертовски страшно.

Со все возрастающим интересом он следил за ее усилиями. Он прикинул, что сможет поймать ее прежде, чем она упадет и наставит синяков на свое нежное тельце. Но преступно решительное выражение ее лица заставило его отступить. Нечего торопиться спасать ее от синяков. В этот момент она слишком напомнила Саймону своего деда, Джеррида, что вмиг охладило его симпатию. Всю свою жизнь Саймон имел счастье наблюдать, как Джеррид Киттридж диктаторски владеет городом. Джеррид, не задумываясь, разрушал людские судьбы, в то время как его семейство радовалось жизни и купалось в роскоши. Даже в скорби своих последних дней старик оставался достаточно жестокосердным, чтобы попытаться блокировать получение Саймоном разрешения на постройку фабрики, зная, что тот в долг купил землю и нанял строителей.

Так что Саймон не видел причин оказывать любезность внучке старого вояки. Особенно теперь, когда она ступила на стезю преступления. Видно, в ней та же фамильная страсть все сделать по-своему, всех себе подчинить. Они думают, что имя Киттриджей дает им право творить что угодно.

Он задал себе вопрос: а чего, собственно, она добивается? Ответ почти сразу вспыхнул в его сознании и гнев разгорелся еще сильнее. Хорошо же, он даст понять Киттриджам, что теперь пришло его время. А начнет с этой девчонки, уж он проучит ее!

Девчонка, тем временем, достигла верха ограды.

Саймон безмолвно наблюдал, отступив в тень и скрестив на груди руки. Затем ухмыльнулся. Давай, бэби, вперед! Пробирайся в жилище плохого парня. Вперед, и ты удивишься!

Он продолжал с удовлетворением созерцать, как нелепо она переносила ноги через верхний край изгороди. Но дальше, вместо того чтобы соскользнуть вниз, она осторожно перевернулась и уселась там, как канарейка. А поскольку канарейка слишком засиделась на этом металлическом насесте, Саймон начал терять терпение. Давай, детка, поживей! Не ночевать же мне тут с тобой.

Ярдли все еще колебалась, лицо ее исказилось смущением и паникой. Сидя на узкой жердине, она испуганным взглядом осматривала двор. Саймон чуть отступил назад, за травянистый холм.

Через минуту-другую он с сожалением подумал, что она, скорее всего, передумает. Все-таки подобные поступки вряд ли достойны женщины, будь она даже Киттридж. Если бы у Саймона был большой сторожевой пес, он бы спугнул ее и заставил отступить.

Победа. Она согнула наконец руки и ноги, собираясь спрыгнуть со своего насеста. Он чуть было не посоветовал ей, как лучше спуститься, чтобы не плюхнуться на землю. Но промолчал.

Милости просим, в наши владения! Саймон решил позволить ей достичь дома и лишь потом положить конец этой игре. Ему было любопытно посмотреть, как она проберется внутрь. Тем более, что он не сомневался в том, куда именно она направляется. Он всегда гордился своим терпением. Надо позволить ей скомпрометировать себя окончательно.

Неожиданно в ночной тишине прозвучало тихое, но выразительное ругательство. Он вновь посмотрел в сторону ограды и увидел, что она все еще сидит на ней. Вернее, висит, зацепившись за что-то штанами.

Он приглушенно рассмеялся. Слишком все это нелепо, чтобы быть правдой. Она висела на проволоке, как игрушка, подвешенная Санта-Клаусом на рождественскую елку. Для него это был просто праздник. А я еще думал, что нынешний год у меня не особо удачный! Он выступил вперед.