Читаем Под сенью Сулейман-Тоо онлайн бесплатно
Мельников Валентин
ПОД СЕНЬЮ СУЛЕЙМАН-ТОО
Очерк
Безжалостное время быстро уносит в небытие миллиардные песчинки человеческих жизней. Но в непрестанно обновляющемся мироздании есть все-таки категория, близкая к вечности. Это города, намного переживающие своих создателей. Конечно, далеко не всем из них судьба дарует долголетие. Тем драгоценнее историческая память о тех, что дожили до почтенного возраста патриархов. Мы привыкли называть Рим вечным городом. Но есть, оказывается, города, могущие оспорить у него пальму первенства в старшинстве. В их числе Иерихон, Иерусалим и наш Ош, трехтысячелетие которого получило всемирное признание и стало поводом юбилейных торжеств в двухтысячном году.
Каждый раз, подлетая к этому городу, когда самолет, перевалив через заснеженные хребты, снижается на вираже к Ошскому аэродрому, окруженному геометрическими прямоугольниками зеленых полей, я с любопытством ищу на вздыбленном горизонте знакомые контуры горы, похожей на лежащего двугорбого верблюда. Да, вот она - знаменитая Сулейман-Тоо, всеми любимая Сулейманка! Священная гора, на которой по народному поверью в стародавние времена жил пророк Сулейман, оставивший ей свое имя. Сулейман-Тоо - бесценное экзотическое украшение города, его живая душа и визитная карточка.
Связь ошан с Сулейман-Тоо глубока и органична, потому что именно здесь появилось первое древнее поселение людей, и именно с ней связан расцвет самобытной духовной и материальной культуры обширного края Центральной Азии. Гора была издревле местом паломничества верующих людей и культово-сакрального поклонения. Многие выдающиеся люди искали здесь уединения и духовной пищи. Один из них - известный государственный деятель и литератор Бабур, бывший некоторое время правителем Ферганы и Оша. О его пребывании напоминает маленький скромный домик, построенный на северо-восточном склоне горы.
И в наши дни Сулейман-Тоо продолжает оставаться священным местом мусульман, сюда приезжают паломники из многих стран. Но она же и центр духовного единения всех граждан Кыргызстана. Только благодаря их протестам удалось спасти Сулейман-Тоо от осквернения, когда руководители партийно-советского аппарата вознамерились открыть в недрах горы ресторан. Сейчас в просторных, прохладных даже в сильную жару залах, вырубленных в скальном грунте, располагается музей, в котором собрано немало памятников истории города и ошской земли.
Современный Ош самый колоритный город Кыргызстана. Дома и сады на холмах, пестрый базар, чайханы и харчевни, зеленая уютная набережная стремительной Ак-Буры, где тихим летним вечером после жаркого дня приятно пройтись неспеша по зеленым аллеям или, наслаждаясь свежим дыханием речных струй посидеть в чайхане под увитым виноградными лозами навесом, вдыхая аромат роз, смешанный с неповторимыми запахами восточной кухни. Ошский воздух наполнен южной негой и наэлектризован чувственностью. В такие вечера один мимолетный, лукавый взгляд юной пери может кого угодно свести с ума. И на память невольно приходят строки из записок Бабура: "Воздух там прекрасный, проточной воды много. Очень хороша бывает весна. О достоинствах Оша дошло много преданий. В области Ферганы нет города, равного Ошу по приятности и чистоте воздуха" (Бабур-наме: Записки Бабура. - Ташкент, 1958).
Многое из того, чем восхищался Бабур, сохранилось и поныне. Все так же несет свои воды белогривая быстрая Ак-Бура, подобная драгоценному ожерелью на прекрасной женщине. Представить себе Ош без Ак-Буры так же трудно, как и без Сулейман-Тоо.
Город продолжает расти, раздвигает свои границы, но в нем благодаря Ак-Буре по-прежнему много свежей воды и живописных мест, где можно хорошо отдохнуть.
Смотришь на этот растущий город и как-то не верится, что он древний старец, пришедший к нам из тьмы веков. Мне повезло встретиться с первооткрывателем истории Оша и его искренним патриотом доктором исторических наук профессором Санкт-Петербургского Археологического университета Юрием Александровичем Заднепровским. Тридцать лет жизни он отдал кропотливым исследованиям и раскопкам в Ошском оазисе и с научных позиций доказал подлинность 3000-летнего возраста Оша. В Кыргызстане его сравнивают со знаменитым немецким археологом Шлиманом, открывшим миру развалины Трои, которую ранее ошибочно считали неким мифически городом, плодом творческого воображения Гомера - автора "Илиады" и "Одиссеи". Этот необыкновенно симпатичный, неукротимой энергии человек с громким голосом, какой бывает у людей с ослабленным слухом, заглянул в такие глубины веков, из которых Ош предстает перед нами в совершенно новом историческом свете. Ученый четко отследил этапы зарождения и развития города, постепенного возрастания его роли в Центрально-Азиатском регионе. Уже в эпоху бронзы Ош, по свидетельству Ю.А.Заднепровского, был довольно большим поселением, расположенным на склонах Сулейман-Тоо, и выделялся необычной террасовидной планировкой. На террасах по склонам горы примитивные землянки овальной формы соседствовали с глинобитными домами. Следы жизни обнаружены и в других местах на широком пространстве - у подножия Сулейман-Тоо, в центре нынешнего города, в его юго-западной части на Чаян-тепе. Найденные здесь при раскопках орудия труда и предметы домашнего обихода из камня, кости и бронзы, хозяйственные ямы для хранения зерна позволяют сделать вывод о высоком по тем временам уровне ремесел и земледелия древних поселян. Исследования, проведенные Ю.А.Заднепровским и его кыргызскими коллегами А.Элебаевой, Т.Сарыковым, В.Плоских, Т.Раззаковым и другими, подтвердили, что Ош в более поздний феодальный период, находясь на Великом шелковом пути, был транзитным пунктом экономических связей, торговли и культурного обмена между Востоком и Западом. На этом пути рождались и исчезали целые цивилизации и государства и только Ощ оставался одним из немногих городов Центральной Азии, откуда никогда не уходила жизнь. Согласно материалам научных изысканий кыргызских ученых Сулейман-Тоо была главным ориентиром для торговых караванов, а сам Ош - местом больших привалов и отдыха. Здесь имелась развитая инфраструктура - караван-сарай, базары, общественные бани, мечети и медресе. Есть свидетельства того, что в Оше была большая библиотека, работали известные мыслители Али Мансур-Аль-Ош, Махмуд Югнеки и Ахмед Фергани. В Оше находилась и ставка эмира. До сих пор сохранились остатки стены, некогда ограждавшей шахристан и цитадель-обиталища правителей и городской знати, а на дальних подступах располагались хорошо укрепленные феодальные замки и усадьбы.
Все это лишний раз подтверждает, что на ошской земле еще с седой древности формировалась и расцветала высокая материальная и духовная культура. Ее носителями были далекие предки нынешних кыргызов, казахов, узбеков, таджиков, принадлежавших к пастушеско-земледельческим племенам. Столь длительное мирное сосуществование бок о бок разноэтнических и разнохозяйственных общностей людей является поистине драгоценным и уникальным опытом в истории человечества. Их потомки унаследовали особый южный менталитет с присущим ему трудолюбием, терпимостью, гостеприимством и радушием. Эти качества теперь нередко дополняются предприимчивостью и простодушной хитроватостью с налетом наивного провинциального бахвальства.
И сколько же надо было напортачить в национальной политике, чтобы рассорить. развести по разным углам этот добрый народ. Хочется верить, что трагические ошские события надолго послужат уроком для политиков, останутся лишь в исторической памяти народа и больше никогда не повторятся.
Сейчас Ош вместе со всей страной переживает нелегкие дни: не видно конца экономической разрухе и бедность стала уделом многих людей. Это не может не сказываться отрицательно на нравственных устоях общества. А тут еще к внутренним бедам добавляется внешняя угроза - Ош все больше превращается в узел контрабандной пересылки наркотиков и оружия, поступающих их Афганистана и Таджикистана.
На когда-то мирном старом тракте Ош-Хорог от продуваемого ледяными ветрами Сары-Таша до заоблачного приграничного перевала Кызыл-Арт теперь стало небезопасно. Несколько лет назад мне по долгу службы довелось побывать в этих местах. Собираясь в поездку я обратился за помощью к подполковнику А.Г.Верхову, командиру войсковой пограничной части, обеспечивающей перевозку грузов для нужд Мургабского погранотряда в Таджикистане. Александр Геннадьевич пошел навстречу и приказал отправить меня на УАЗе с офицером сопровождения.
Стояли светлые майские дни, в Оше уже было по-летнему жарко, а в горах, куда убегал наш УАЗ по разбитой дороге, постепенно становилось все свежее. Здесь на земле алайской царицы Курманжан-датки нас окружала величественная природа, на фоне которой казались чужеродными бедные, унылые селеньица и безлюдные фермы с остовами пустых кошар.
Мои молодые спутники не чувствуют высоты, а у меня лоб и затылок как обручем стискивает головная боль. Мне советуют выпить водки, но я знаю, что от нее станет еще хуже, и отказываюсь.
За очередным заснеженным перевалом наконец распахивается голая долина с чахлой травой. Внизу домики погранзаставы, а возле дороги - вагончики таможенников, саму дорогу перегораживает примитивный шлагбаум. Это и есть Сары-Таш. На таможенном посту нет никаких технических средств для досмотра автотранспорта. Нет и собак для обнаружения наркотиков - не переносят здешний слишком суровый климат. Вся надежда на бдительность и профессионализм людей. А ухищрения наркоперевозчиков беспредельны. Прячут опий в бензобаках, в камерах колес и в других малодоступных местах автомобилей. Поэтому досмотр идет медленно, что естественно, вызывает недовольство и жалобы водителей.
В вагончике у раскаленной печки таможенники угощают меня крепким зеленым чаем, который быстро снимает головную боль и возвращает бодрость.
Услышав, что меня пытались лечить водкой, ребята смеются - знают на собственном опыте, что лучше зеленого чая нет лекарства на высоте.
На дороге машин нет, и пограничник с КПП, русоволосый, русский парень, заглядывает к нам. В этой глуши новые люди большая редкость, и ему любопытно пообщаться со мной. Парень по-свойски усаживается на топчан, прислоняет к ногам автомат и неспешно прихлебывает ароматный чай. Оказывается он из местных - живет с родителями в Оше. В российские погранвойска пошел добровольно и считает, что ему повезло, так как другой работы нет, а здесь хорошо платят.
Мои спутники предлагают заночевать в Сары-Таше у пограничников, но времени нет, надо ехать дальше.
От Сары-Ташского поста асфальтированная дорога уходит вверх, к могучим кряжам Памиро-Алая, Кажется, нет конца бесчисленным крутым поворотам, за которыми нас подстерегают угрюмо нависшие скалы и устрашающие обрывы.
На перевале Кызыл-Арт высота свыше четырех тысяч метров. Отсюда начинается спуск в теплые, благодатные долины Таджикистана. Любое резкое движение остро напоминает о нехватке кислорода. Здесь нет привычного ласкового неба - над нами жесткий безжизненный космос. Вокруг мертвые скалы, заструги зернистого снега и ни одной зеленой былинки. Этот лунный пейзаж слегка оживляют вагончики таможенников.
За шлагбаумом на таджикской стороне два КАМАЗа. Стоят уже вторые сутки не в порядке документы. Смуглые грузоперевозчики с бегающими глазами униженно кланяются. Уверяют, что никаких нарушений не допускали и к ним зря придираются.
Пронзительный ветер с ледников быстро выдувает остатки тепла из-под моего костюма, и я поспешно прячусь в спасительную кабину УАЗа. Здесь и беру объяснения у таможенников по делу служебного расследования. Смотрю на этих диковатого вида, дочерна обоженных горным солнцем парней и размышляю, что же заставляет их терпеть этот постоянный холод и нечеловеческие лишения на высоте, где не живут ни звери, ни птицы. Зарплата исключается - слишком мизерная, Значит, есть другой интерес. Они охотно рассказывают о малоизвестных тропах, пещерах и тайниках, где прячется наркотик, о местных следопытах, нанимаемых наркодельцами в проводники. А вот о мздоимстве на постах предпочитают умалчивать.
...Большая часть обратного пути пришлась на ночь. Наша машина утлой лодочкой ныряет в теснины ущелий и снова взлетает вверх к звездам, боязливо подчиняясь короткому неверному поводку очередного серпантина. Лучи фар с трудом пробивают кромешную тьму на дороге. Окажись здесь лихой стрелок, мы стали бы отличной мишенью. К счастью, в этих горах тогда еще не стреляли... То, о чем я думаю, вовсе не прихоть воображения, а подспудное отражение нарастающей в душе тревоги. Будь я совсем непрофессионалом, и то отчетливо понял бы, что граница и эта дорога после разрушения единой державы подобны открытой ране, через которую потоком проникает извне губительная инфекция.
Когда подъехали к гостинице в Оше, было два часа ночи. Умываясь с дороги, я глянул на себя в зеркало и удивился: куда исчезла моя седина? Все стало ясно, как только коснулся мокрой рукой волос - она почернела от пыли. Пришлось тратить остаток ночи на мытье головы под краном и вытряхивание одежды на балконе.
