Читаем Под парусом в Антарктиду онлайн бесплатно

О дорогах, которые мы выбираем.

Книга Георгия Карпенко — непростая. Еще не успев выйти в свет, она саккумулировала вокруг себя массу споров и предложений — от самых безумных по исполнению до убийственно равнодушных. Представляя ее читателям, необходимо подчеркнуть, что книга оставлена такой, какой ее выносил автор. Иначе было нельзя.

Нельзя было выкинуть из нее постоянно вылезающий страх, неразделенную ответственность, дикий нервный надрыв и инфаркт, все переживания и ловушки на пути человека, решившего идти к высокой цели.

Зачем? Во имя чего?

Что ему не спалось?

Почему потребовалось строить 70-тонную яхту и идти в моря, выбрав маршрут, по которому до него никто не ходил? И двигаться «против шерсти»? А может, для этого и наделены люди свободой выбора. Захотели попробовать — пожалуйста! Решили по-другому — извольте…

Особо хочу подчеркнуть, что автор предпринял ЭТО при полном отсутствии в России яхтенной среды, которая смогла бы ему поспособствовать и профессионально помочь.

Дорога по океану привела капитана во льды Антарктиды. Он избавился от части страхов, вернул себе то, что ушло в невозвратном детстве или было отобрано условиями жизни среди людей. Он поднялся. Нет, не материально.

Он поднялся на другой уровень сознания, подготовив душу к принятию чего-то очень важного… Так, как умеют это делать, наверное, только люди, вскормленные русской цивилизацией.

«Люди пировали, женились, торгашествовали, а Ной уже строил свой ковчег…»

И, может быть, еще не до конца осознал свое приобретение, но главное — он в дороге, он увидел Путь и еще может что-то исправить, потому что впереди опять ждут нелегкие мили, километры непройденного пространства, к которым надо успеть…

Чтобы подняться на следующую ступень своего нового сознания. И задать более серьезные вопросы. И опять двигаться дальше, ища ответы. По-видимому, через страхи, надрывы, преграды. Ведь и маленькая птичка никогда не знает, как она перелетит океан. Но «истые пловцы» все равно по-прежнему выходят на охоту за вечными ценностями.

Может быть, их поиски вдохновят кого-то, а написанные строчки избавят или спасут от ошибок и неудач.

Прочтите внимательно эту книгу. Возможно, вам покажется, что вы сильнее… Не обольщайтесь! «Бабочки гибнут, коснувшись крыльями воды» — вот что подсмотрел капитан в океане у берегов Африки. И своими наблюдениями решил поделиться с людьми. С теми, кому он не смог показать и открыть мир. Для них он и создал эту книгу, собрав в ней все, что хотел рассказать… об одном из путей, помогающих стать Человеком.

Иногда для этого надо тонуть в океане, голодать, мерзнуть, учиться отвечать за других и «держать» удары судьбы, постоянно спрашивая у себя, зачем мне такое. А это всего лишь школа на планете Земля, школа для любимых детей, может быть, на самой любимой Планете…

Спокойно проанализируйте все, что открыл Капитан. Ведь на самом деле эта книга не для всех. И, может быть, не для вас. Она для тех, которых пока еще мало.

Мы обречены на движение…

Эта мысль автора, Г. Карпенко, высказанная им практически в самом начале своего повествования, пожалуй, оправдает все дальнейшее описание увлекательной, романтичной, порой доходящей до трагического звучания, дерзкой попытки совершить «кругосветную экспедицию с прохождением полюсных районов» на парусной яхте.

Подтверждением этому служат и заключительные слова повести: «Мне не дают покоя не пройденные Океаны и застывшая Арктика. Опять пошел накал, и появилось желание — предшественник путешествия, и скоро мы непременно выйдем».

Движение… Оно определяет наше земное состояние: движение мысли, физическое ее воплощение в самых различных проявлениях — от всякого рода «кругосветок» (пешком, на велосипеде, воздушном шаре, комфортабельном лайнере и т. д.) до простой физзарядки каждое утро в тесной квартире (что является хотя и лишенной романтики прозой жизни, но так, увы, трудно выполняемой).

Как возникает сама мысль, вернее ход ее реализации, автором излагается достаточно подробно и со знанием дела, ибо все это он испытал на «собственной шкуре»: бюрократические проволочки, изнуряющий достоинство поиск «презренного металла»; неверность, а порой и предательство «друзей», откровенное равнодушие и советы «доброжелателей» и т. д. и т. п.

А что же взамен, ради чего все это надо было испытывать и переносить? Ответить на это трудно и самому капитану «Урании-2», хотя попытке изложить свою версию такого ответа посвящены многие страницы книги. Однако сначала отметим другие, тоже не менее интересные строки.

К их числу можно отнести, прежде всего, особо завораживающий простого обывателя, полный динамизма фейерверк сочетания таких знакомых с детства каждому человеку магических «заклинаний», как: грот-фал, бизань, стаксель, ванты, галс, дрейф, кабельтовы, кранцы, румпель, трисель… И хотя в тексте иногда встречаются предложения в десять—пятнадцать слов, большая часть которых представлена вышеупомянутыми терминами, все равно возникает почти реальное ощущение того, что читающий продирается не через «частокол» морского сленга, а сам, своими собственными руками все это «ставит», «поднимает», «сбрасывает»…

Много внимания уделено морю, океану. Не известно, владеет ли «кэп» (вот уже и прилепилось морское словечко) кистью, но многие его зарисовки так и просятся на холст.

Есть место в книге и юмору, и метким «общим» замечаниям о человеческой суете, о разных, но, в конечном счете, похожих нравах людей любой точки нашей планеты. Есть и буквально «обнаженные» до самой души строки об отношении к своим родным и близким, к друзьям: «…я совершенно не могу быть без них. Это пытка — и я буквально обливаюсь слезами, когда кручу колесо штурвала и гоню «Уранию-2» в океан… пока мы не упремся в Антарктиду. Ну, а после… мы только и будем делать, что идти к родному дому. И больше ничего! И больше ничего».

По сути своей эти мысли близки тем, которые вспыхивали как озарение Свыше в экстремальных моментах экспедиции, подобные, в частности, ситуации, описанной в дневнике Фаддея Беллинсгаузена, некогда побывавшего примерно в тех же местах Антарктики: «…бояться было стыдно, а самый твердый человек повторял «Боже, спаси!»

Кстати, именно эти страницы, посвященные перипетиям событий, происходивших с экипажем яхты «Урания-2» у берегов Антарктиды, представляется нам, пожалуй, самыми лучшими в книге Г. Карпенко: ему удалось вовлечь читателя в состояние той напряженности, даже отчаяния, которое испытывал каждый участник экспедиции.

И Бог спасал… Как в свое время, когда ученики Иисуса Христа, оказавшиеся в аналогичной обстановке, обратились к Нему: «Господи! спаси нас, погибаем». В ответ Он сказал им: «Что вы так боязливы, маловерные!» Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина. (Евангелие от Матфея. Глава 8, параграф 5).

В этой связи, хочется пожелать автору, чтобы он при подготовке новых маршрутов, вспоминал не только слова Боцмана: «Гера, ты экстремалыцик, но ты Человек», которые ему были приятны, но и тот неоспоримый факт, что все и вся — в руках Божиих; и, получив благословение, отправился в путь (на яхте ли, на лыжах, или еще как), и с Божией помощью, завершил бы его успешно.

А. Коцонис

Эта книга писалась для моих друзей, а посвящена двум женщинам — моей маме Галине Ивановне Карпенко и жене Людмиле.

До сих пор все многочисленные парусные кругосветные экспедиции шли вдоль параллелей. Наша экспедиция, названная «Трансглобальной», предполагала движение на парусной яхте вокруг земного шара в меридиональном направлении. Экспедиция должна была стать первой в истории мореплавания парусной кругосветкой, идущей с севера на юг и с юга на север.

По замыслу, выйдя из Санкт-Петербурга, мы должны были спуститься по Атлантике до Антарктиды и далее идти по Южному Полярному Кругу вдоль антарктических берегов на запад до траверза с Новой Зеландией. После этого подняться по Тихому океану с юга на север к Берингову проливу, от которого Северным морским путем пройти в Атлантику и закончить это путешествие там, где его и начинали — в Питере.

В исходной точке маршрута — на заводе «Северная верфь» — к осени 1994 года была построена яхта с металлическим корпусом длиной 22 метра, получившая название «Урания-2». Для яхты было выбрано парусное вооружение типа кэч.

В течение двух последующих лет мы доделывали ее на плаву и испытывали, выходя в Балтику и Северное море. К этому времени из всей многочисленной команды, участвовавшей в постройке «Урании-2», желание идти дальше осталось только у двоих — у меня и Валеры Тимакова. Этому предшествовало полное «обнуление» средств и невозможность самостоятельно финансировать оставшуюся часть проекта меридиональной кругосветки.

Зима и лето, потраченные на раскрутку экспедиции с помощью рекламного агентства «Аврора», включение ее в перечень экспедиций МОК ЮНЕСКО и в российскую секцию на выставке «Экспо-98» в Лиссабоне были событиями приятными сами по себе, но не принесли средств. Чтобы как-то спасти дело, нужно было срочно выходить в моря — на собственном энтузиазме и завершить хотя бы первый этап вокруг Европы: из Питера до Лиссабона. Мы надеялись, что это будет оценено и в дальнейшем привлечет средства для экспедиции.

За два дня до старта в Москве выпал снег по щиколотку. От этого стало светлее по утрам и тревожнее. Валера Тимаков, уехавший три дня назад, сообщил по телефону из Питера, что с фарватера уже сняли «обстановку», и это стало причиной бессонной для меня ночи. Все было плохо, не получалось и по деньгам, но самое страшное — утекал отпущенный на проект резерв времени.

Серега Рождественский остался еще на сутки — добивать наши Шенгенские визы, а я с двумя рюкзаками снаряжения дневным поездом выехал в северную столицу.

В Питере «уже не рассветало», утренние сумерки почти сразу же переходили в вечернюю темень. «Урания-2» стояла в Галерной Гавани, по соседству с дизельной подводной лодкой. Наша яхта делалась для «экстремальных» морей, поэтому она имела мощный рангоут, густой стоячий такелаж, все было надежно раскреплено и внушало уверенность. Из рубки вела лестница в большую кают-компанию, за стол в которой могли сесть человек пятнадцать. Здесь же, в кают-компании, у правого борта, размещался камбуз с двухкомфорочной плитой.

На яхте было пять двухместных кают, четыре гальюна, два из которых мы переоборудовали в помещения для хранения экспедиционного снаряжения, большая рубка и крохотная, для одного человека, сауна. «Уранию-2» уже две недели обживали члены нашей команды, и когда я приехал, то нашел ситуацию не такой уж критической: в кают-компании было уютно, играла музыка, народ не грустил и, казалось, не считал проблематичным выход на парусной яхте в ноябре месяце в штормовую Балтику. Нам еще предстояло сделать много дел по яхте, в основном подготовить паруса, систему рифления, принять и рассортировать продукты, устранить недоделки по механике… На все это оставался один день. Всю ночь шел снег, гавань покрылась льдом. На палубе в кокпите лежали сугробы, и свой последний день в Питере мы начали с уборки снега.

Вскоре мы стали свидетелями того, как наш общий друг Сергей Кудряшев с блеском выполняет взятые на себя еще в Москве обязательства по снабжению экспедиции спонсорской водкой фирмы «Смирновъ»: новая «Волга», набитая коробками, медленно, со стоном, цепляя брюхом за все неровности дороги, сползала к Галерной Гавани. Команда «Урании-2», побросав лопаты, бросилась перегружать водку в трюмы «Урании-2».

Коробкам не было конца, и меня это уже не радовало, было ясно, что, пока не будет покончено с разгрузкой, другие дела будут стоять.

К 14 часам, к приходу журналистов, мы подняли грот с большими логотипами наших мифических спонсоров: «Аэрофлот», «Глобальная инициатива», «Интурист», «Ингосстрах», а утром перешли к стартовому пирсу морвокзала, где мы с Мишей замерзли на жестком ветру, пока ждали таможню и пограничников.

Я волновался, опасаясь, что в самый последний момент «погранцы» обязательно что-то придумают, чтоб поломать наши планы. Но пришли две девчонки-прапорщицы и даже проявили интерес к экспедиции, задали несколько вопросов, после чего я понял, что нас выпускают. Эти две девчонки, выпускающие нас в бескрайность, — наши последние провожающие. По асфальту между застывших кранов метет снегом ноябрьский западник, а «Урания-2» тихо отходит от пустынного пирса. Расталкивая и подминая под себя льдины, оставляя за кормой черный след ноябрьской Невы, яхта идет вдоль цепочки уже вставших на зиму кораблей. Созерцание не слишком радостных пейзажей нарушается появлением в кокпите Валерки с большим подносом, на котором рядком стоят рюмки, сало с мясными прожилками, хлеб и торчащая над этим великолепием бутылка «Смирновской». «За выход!» — объявляет он с сияющей мордой и ставит поднос у ног сидящей в кокпите команды.

«Урания-2», урча мотором, уже выходит на простор Маркизовой Лужи. Мы выпиваем по маленькой и приободряемся. Команда, похоже, испытывает одинаковые чувства: с одной стороны, это тревога из-за несвойственного для парусников позднего выхода в море и неизведанного пути через воды, лежащие за осенним горизонтом, с другой стороны, такое же по силе чувство отваги, коллективное по своей природе и уравновешивающее первое.

Распределяемся на три вахты. Я с Серегой Рождественским, Валера с Серегой Семеновым, Михаил с сыном Кириллом.