Читаем Под Дождиком В Америке (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
В Америку я попала в конце 90-х. Тогда всё казалось странным и чужим - словно я перелетела на луну! В этих записках я попыталась рассказать об Америке и американцах как бы изнутри - не с точки зрения туриста, который посмотрит и улетит домой, а глазами человека, которому предстоит здесь жить.
Липатова Елена Владимировна
Липатова Елена Владимировна
Под Дождиком В Америке
ПОД ДОЖДИКОМ В АМЕРИКЕ
(Субъективные заметки)
В Новой Англии - север США - дождей не бывает. А бывают ливни или штормы, как их тут называют. Только что сияло солнце, небо безоблачное - и вдруг налетит откуда ни возьмись туча, опрокинет море воды, создаст пробки на дорогах... Зимой во время таких штормов закрываются школы, не работают театры и музеи и вообще всё, что может не работать. Раньше, до того, как сама оказалась за рулем, я только подсмеивалась над этим страхом американцев перед плохой погодой: "Подумаешь, три снежинки упали с неба!.." Теперь-то я их понимаю!..
И всё равно я люблю дождь, пусть и американский. И зонтик у меня есть - яркий, веселый, как мухомор! Вот под этим мухомором я и гуляю по Америке, точнее, по северной её окраине.
- Тебе письмо из Америки, - будничным голосом сообщил мне отец, вручая большой желтый конверт.
- Из Америки?!
На цветной фотографии - незнакомый мужчина с густой шевелюрой рыжих кудрявых волос и веселыми глазами.
Вспоминаю о прошлогоднем письме из газеты, в которой поместили мои стихи с фотографией. Газета попала в Америку, и стихами - вернее, моими переводами с английского - заинтересовался какой-то архитектор, пишущий для детей. Можно ли дать этому американцу мой адрес? Ну конечно, можно!.. Что у них там, переводчиков нет?..
С такими мыслями я отправила письмо в редакцию и...забыла обо всем. И вдруг через год - большой желтый конверт и фотография симпатичного, похожего на Клинтона, кудрявого американца.
И письмо, и фотография тогда, в 1993 году, показались мне посланцами из другого мира - беззаботного и немного наивного. В первом же письме Пол (так звали автора письма) сообщил, что он уже купил карту России и линейкой измерил расстояние от Москвы до Арзамаса. В дюймах у него получилось не помню сколько, но Пол для моего удобства перевел дюймы сначала в сантиметры, а потом в мили и километры. По Полиным расчетам получалось, что я могу доехать до Москвы на машине за пять часов. Машины у меня не было, но если Пол захочет повидать Россию и ему потребуется переводчик, я могу доехать до Москвы и поездом...
...Я сочиняла ответы на английском языке и думала о том, как всё-таки странно всё в жизни устроено: когда человеку совсем плохо, происходит что-то из ряда вон выходящее, и в почтовом ящике неожиданно оказываются письма с иностранными марками и цветными фотографиями.
И вдруг письма перестали приходить.
Каждый день я заглядывала в почтовый ящик, ожидая увидеть там знакомый желтый конверт...
В институте начались занятия. Преподаватели во время перерыва жаловались на цены и низкую зарплату, студенты задавали одни и те же вопросы, делали во время переводов одни и те же ошибки... И в прошлом году так было, и в позапрошлом...
- Нужно всё-таки узнать, в чём дело, - подумала я. - Может быть, просто письмо затерялось на почте...
Вообще-то я человек очень застенчивый. Я, конечно, могу позвонить почти незнакомому человеку -
Я прибавила к нашему местному времени восемь часов, потом, для верности, еще один час. Получилось, что звонить мне нужно в три часа утра. (До сих пор не понимаю, почему я прибавляла, а не отнимала, и как вообще у меня получилась эта цифра: три часа. Наверное, я здорово тогда волновалась...)
- Ало, - говорю я чуть хриплым, еще не проснувшимся голосом. - Можно заказать переговоры с Америкой?
- С ке-ем?
- С Америкой.
Последовало молчание.
- А Вы знаете, сколько это стоит? - презрительно спросил меня голос в трубке.
- Не знаю. А сколько это будет стоить?
- Девушка, вы сначала узнайте, а потом звоните! - торжествующе оповестил меня голос, и на другом конце провода бросили трубку.
Я снова набрала междугороднюю.
- Извините, это снова я. Мне всё-таки нужно позвонить в Америку. Сколько бы это ни стоило.
На другом конце провода помолчали, видимо, от возмущения от такой моей настырности.
- Я сама не знаю, сколько это будет стоить, - вдруг басом известила меня трубка. - Сейчас свяжусь с Нижним. Будете звонить?
- Буду, - твердо пообещала я.
- Тогда давайте адрес и телефон.
- Бостон, Массачусетс...
- Да не в Америке, - перебила меня операторша. - Ваш адрес!
Я быстро продиктовала свои координаты и приготовилась ждать. Телефон зазвонил
через пять минут:
- Пятнадцать тысяч за минуту, - без предисловий сообщила дежурная. - Будете говорить?
- Буду, - упрямо повторила я. - А сколько ждать?
Спросила я это по-привычке, чисто символически. И получила чисто символический ответ:
- А кто его знает... Может, шесть часов, а может - сутки...
Часы показывали три двадцать утра. Я выпила на кухне кофе и почувствовала себя
перешедшей Рубикон.
И только тут я вдруг поняла, что вот сейчас, в любую минуту, телефон зазвонит - и я должна буду говорить с незнакомым человеком, и не просто так говорить - а еще и по-английски! А что, спрашивается, я ему скажу в три часа утра по-английски?
В институте на кафедре иностранного языка мы, как то ни странно, по-английски не разговариваем. Да и по-русски не каждый день. А о чем говорить? О "нагрузке", о зарплате? Как только занятия заканчиваются, все тут же разбегаются по домам.
Я спешно набросала на листке несколько фраз. Прочитала вслух ... Нет, в такую полночь говорить по-английски просто выше моих сил. Может, прилечь на полчасика? И вообще, зачем мне эта Америка?..
...Телефон зазвонил теми особенными междугородними гудками, когда ясно, что у кого-то где-то что-то горит, и нужно без раздумий мчаться к аппарату, хватать трубку и... говорить по-английски.
- Вы заказывали переговоры с Америкой? - с ударением на "Вы" спросили меня.
- Да, я! - почему-то говорю громче, чем положено, как будто меня могут не услышать.
- Сколько минут будете говорить?
- Не знаю... Сколько получится.
- Соединяю.
- Hello?
Голос в трубке - далекий, чужой и очень иностранный. Таким голосом говорят уверенные в себе люди. А я - неуверенная! И я не знаю, что говорить. А еще у меня убегают минуты, за которые я должна буду отдать половину своей преподавательской зарплаты...
- Hello... This is Lena... from Russia...
Через несколько лет Пол будет в лицах изображать этот наш первый телефонный разговор и повторять тоненьким голоском мои слова: This is Lena... From Russia...
"Ты даже не представляешь, какую роль сыграл твой звонок в наших отношениях, - скажет мне Пол. - Письма - это письма. До звонка ты была совершенно нереальной, как марсианка. А когда я услышал этот писк с иностранным акцентом, вот тогда я и понял, что ты существуешь на самом деле, что ты - есть!"
Но все эти признания прозвучат много позже, а сейчас я жду, что же скажет Пол.
А Пол молчит. Потом медленно повторяет: "Да-да. Лена из России. How are you doing?"
Я знаю, что на этот стандартный вопрос полагается стандартный ответ. И еще нужно, как учат в наших учебниках английского языка, в свою очередь поинтересоваться, как
"doing", то есть поживает, собеседник. Что я и делаю, и довольно неудачно, так как с перепугу повторяю этот вопрос два раза. Пол старательно отвечает так, как полагается, то есть "хорошо". Правда, во второй раз в ответе я услышала улыбку.
Пауза. Нужно что-то спросить, объяснить причину звонка... Говорю быстро и, как мне кажется, с ошибками. В ответ - очень спокойный голос, как у компьютера: "Да, я получил письмо. Был очень занят. Мое письмо придет через десять дней."
Стало обидно и неинтересно. Ну и не надо! Подумаешь! Почему-то объясняю, что говорить по телефону с Америкой очень дорого, и, как рекомендуют в наших учебниках, желаю Полу всего доброго.
В конце месяца я получила по почте счет за три минуты разговора с Америкой... Так и есть - половина моей институтской зарплаты! Когда - много месяцев спустя - я расскажу об этом Полу, тот придет в ужас и даже не поверит. Но в России 1993 года всё было перепутано и непропорционально. Деньги обесценивались, зарплаты задерживались...
А как всё сначала было прекрасно, просто здорово! Билеты в Москву куплены заранее, небольшая дорожная сумка с нарядами, в которых я собиралась пленять Пола, упакована...
И вдруг всё полетело! Зуб разболелся не сразу: сначала он предательски ныл, вполне, впрочем, терпимо. "А может, как-нибудь само пройдет?.." - подумала я и, вооружившись кипятком и содой, отправилась в ванную.
Но само не прошло, и пришлось сдавать билеты в Москву, записываться к зубному и менять все планы. Поэтому в Шереметьево я приехала после бессонной ночи, с распухшей щекой и волосами, которые почему-то встали дыбом. А тут еще и серые тучи, и дождь, и вообще...
До прилета Пола оставалось два часа. Я еще раз попыталась привести себя в порядок, но безуспешно. Вообще всё в тот день шло наперекосяк: поезд опоздал, в парикмахерскую я не успела, а в довершении всего, уже направляясь в Шереметьево встречать Пола, я застряла в лифте.
"Наверное, не судьба", - думала я, сидя в темном лифте на четырнадцатом этаже и без всякой надежды давя на звонок.
Судьба - не судьба, но ведь Пол даже языка не знает. Вот прилетит он в Москву, один, совсем тут чужой...
Я постучала по стене, потом, вспомнив, как в годы моего школьного детства бабушка "ремонтировала" старенький телевизор, топнула изо всех сил ногой. Что-то дернулось, свет загорелся и дверь открылась. Ура! Я на свободе.
"Attention please... Встречающих самолет из Нью-Йорка рейс номер 30 просим пройти в левое крыло..."
В зале прилетов - взволнованная толпа. Я пристраиваюсь рядом с женщиной, вцепившейся в плакат с иностранным именем, написанным от руки большими латинскими буквами. Из-за стеклянной перегородки выныривают первые пассажиры с сумками на колесиках. Загорелая девочка в ярко-оранжевой футболке, раскинув руки, с криком "Ба-абушка!" бросается к седоволосой полной женщине и повисает на ней, болтая ногами. Я вглядываюсь в лица, почти надеясь, что Пол не прилетел, задержался по делам, вообще передумал!..
- Лина?..
Мы смотрим друг на друга. Я - испуганно-вопросительно, Пол... не знаю, как.
Наверное, он меня не такой представлял, не с распухшей щекой, во всяком случае...
- Такси не нужно?
Нас окружают веселые водители, предлагая быстро доставить хоть на край света. Пол напряженно вслушивается, хотя и не понимает ни слова по-русски.
- Шесть-де-сят! - по слогам повторяет таксист и загибает четыре пальца на правой руке. - Да не рублей - долларов!
Я представила, что может чувствовать человек, только что перелетевший через океан: чужая серая холодная Москва, непонятный язык...
- Нам в гостиницу на проспекте Мира, - быстро соглашаюсь я, и высокий таксист в темных очках ведет нас к стоянке машин. Вообще-то он совсем и не таксист, а "частник". Тогда, в девяностых, многие подрабатывали, где только могли. Может, он и водить-то толком не умеет...
Мы медленно выезжаем на трассу, и Пол с любопытством смотрит в окно.
- Я почему-то именно так и представлял себе Россию, - говорит он по-английски. - Серые дома, тучи, дождь...
Дождя как раз и нет, а дома кажутся серыми, потому что пасмурно. А вот на завтра вроде обещали солнце...
Пол почему-то нервничает и время от времени повторяет: "О боже!". Я не понимаю, в чем дело, и Пол показывает на дорогу, по которой мы несемся со скоростью сто километров в час:
- Тут же нет обгона!.. Водитель об этом знает?
Я поворачиваюсь к окну и с удивлением обнаруживаю, что мы удаляемся от Москвы. Во всяком случае, так мне показалось, потому что по краям дороги сплошные ёлки, а дома и улицы остались далеко позади.
- Мы почему-то едем не туда... - неуверенно говорю я по-английски. - Нам нужно в центр...
- Ты можешь спросить у водителя? - предлагает Пол, который не понимает, почему я вдруг перешла на шепот.
- Посмотри незаметно назад! Видишь эти две машины? Едут за нами, как приклеенные...
В зеркале отражается непроницаемое лицо водителя. Он так и не снял темные очки, и мне это почему-то не нравится.
- Подозрительный тип. Он даже адрес толком не узнал...
- Девушка, спросите своего друга - может, он закурить хочет? - неожиданно пробасил водитель. Это он что, последнюю сигарету предлагает? Перед тем, как...
- Что он говорит? - Пол не понимает, что происходит, но чувствует, что что-то не так...
- Спрашивает, хочешь ли ты курить...
Наверное, мой американский знакомый не увлекается фильмами про мафию и бандитов, поэтому он просто отрицательно качает головой и вежливо благодарит по-английски, уверенный, что его поймут: No thanks. I don't smoke.
Некоторое время мы едем молча.
- Сейчас поворот на Москву, - нейтрально объявляет водитель. - В центре сплошные пробки, мы едем по окружной.
И действительно, дорога загибает вправо - и мы снова оказываемся среди серых многоэтажек. Москву я знаю плохо, но чувствую, что мы недалеко от центра.
- Мы на проспекте Мира, около метро. Вам, собственно, куда?
Я достаю записную книжку и скороговоркой называю адрес. Еще несколько поворотов - и мы у цели. Пол достает бумажник и отсчитывает шестьдесят долларов. Потом, немного подумав, добавляет еще одну десятидолларовую купюру.
- Спасибо, - говорит он по-английски. - Вы настоящий ас! Я боялся, что мы разобьемся ко всем чертям!
Я тоже боялась - но не того, чего опасался Пол.
- Он говорит, что Вы... - начинаю я, но водитель отрицательно качает головой и снимает темные очки. И сразу из подозрительного типа, мафиози с большой дороги, превращается в обычного московского инженера или научного сотрудника, подрабатывающего по воскресеньям в Шереметьеве.
- You're welcome, - едва заметно улыбаясь, на чистом английском говорит он
Полу. - I can help you with your luggage.
Ой!.. Значит, он понимает по-английски?..
- Да, я неплохо разбираюсь в языке, - подтверждает водитель, обращаясь уже непосредственно ко мне. - Между прочим, я кандидат наук, и английский - мой рабочий язык.
- Ой! - еще раз, уже вслух, пугаюсь я. - Значит, Вы... Извините нас, пожалуйста...
- Всё в порядке! - весело хлопает багажником водитель. - Welcome to Moscow. Надеюсь, что вашему другу у нас понравится.
