Читаем По холодным следам онлайн бесплатно

Шел по дороге добрый молодец. Видит — большой камень стоит на распутье. Надпись: «Направо пойдешь…»

Когда я начал писать эту книгу, передо мной открылись четыре дороги. Одна вела в Антропоген. Другая — в Ледниковый период. Третья — в Четвертичный, а четвертая — в Плейстоцен.

Все четыре дороги — в геологическое прошлое. Но каждая — особенная.

По дороге в Антропоген то и дело попадаются наши древние предки. Люди, похожие на обезьян. Обезьяны, подозрительно смахивающие на людей. Сутулые великаны ростом со слона и с челюстями, которым позавидует лев.

Все это — антропоиды, по-русски говоря — человекоподобные существа. Антропоген — время, когда на Земле появилось множество антропоидов.

Путь в Ледниковый период, как и следует ожидать, устлан снегами и льдами. Он холоден, скользок и труден. Однако эти бескрайние ледники глазами не увидишь. О них приходится судить по различным приметам — так узнают преступника по следам и отпечаткам пальцев.

Четвертичный период встретит нас огромными речными долинами, рыхлыми осадками морей, озер и рек, спрятанными под землей торфяниками, блуждающими по воле ветра барханами, слоями лёссов, напоминающих слипшуюся палевую пудру, и многими другими занятными вещами, из которых далеко не все встретишь в отложениях более отдаленных эпох.

Некогда геологи считали, что самые первые крепчайшие горные породы родились в первичную эпоху, более молодые — во вторичную, третичную и, наконец, самые поздние — в четвертичную.

Лучше разобравшись в истории Земли, геологи стали делить ее совсем иначе. Забылись названия: первичное время и вторичное. Все реже услышишь о Третичном периоде. А вот название «четвертичный» до сих пор еще не разонравилось.

А в Плейстоцене можно поохотиться (мысленно) на мамонтов и шерстистых носорогов, на гигантских оленей и бегающих птиц, головы которых больше, чем у лошадей. Плейстоцен означает новейшее время. Жило тогда немало причудливых животных. Но преобладали все-таки те, которые сохранились и поныне. Продолжался Плейстоцен один-два миллиона лет.

Впрочем, столько же продолжался и Антропоген. И Четвертичный период столько же. И Ледниковый — тоже. Потому что Плейстоцен, Антропоген, Четвертичный период и Ледниковый — это наименования одного и того же времени в истории Земли.

Стало быть, все наши пути ведут к одной цели. Только подходят туда с разных сторон.

Сейчас мы отправимся в путь сразу по четырем этим дорожкам, чтобы узнать как можно больше о четырехликом геологическом периоде в истории Земли: Четвертичном — Ледниковом — Плейстоцене — Антропогене.

Испокон веков на великой Русской равнине валяется множество больших и малых камней. Приглядитесь к ним.

В березовой роще на склоне холма притулился под деревом рыжеватый валун, похожий на спящую собаку. На поляне из травы выглядывают камни округлые, как шляпки грибов. Невдалеке выпирает из почвы глыба. Будто тут спрятан каменный истукан, а наружу вынырнула только его лысина. На иных пашнях словно посеял кто-то каменные зерна; собирая картошку, нет-нет да подберешь невзначай булыжничек.

Особенно внушительно выглядят большие камни в чистом поле или на вершинах холмов. Под глыбой — неплотная земля, выбивается травка, кусты невдалеке, маленькое болотце. Камень тут чужой, приблудный, невесть откуда и невесть кем принесенный. Словно он с неба свалился или вылез из глубины земли подышать свежим воздухом.

А камни-то старые. Трещины как морщины. Некоторые зерна рассыпаются под пальцами.

Смотришь на камень, а он — зернистый, крапчатый — тоже как бы смотрит на тебя множеством прозрачных веселых своих глазков.

Не только былые русские богатыри останавливались перед замшелыми глыбами. Великое множество их в озерной Финляндии, на германских равнинах, на низменностях Англии. Даже в Северной Америке среди вековых лесов и прерий встречаются эти загадочные камни.

Ну и что? Камень и камень. Лежит себе и лежит. Раз он тут — значит, так надо. Может, черт его затащил. Может, и ангел. Хотя вряд ли ангелы станут заниматься такими глупостями. Возможно, так думали наши предки. А скорее всего, и вовсе не задумывались над камнями. Принимали их как должное. Как небо и речку, как пение жаворонка и восход солнца.

Камень мог радовать человека своим блеском и цветом. Мог и напугать: высунется из болота темный и мрачный, как водяной. На громадных «конь-камнях» некогда приносили священные жертвы: убивали животных. Позже, благословясь, клали валуны в основание церквей.

Не научились только еще люди удивляться необычайным камням. А пока не научились удивляться, не было у них науки. Потому что наука начинается с удивления, а кончается пониманием…

Так вот и лежали камни на холмах и равнинах. Маршировали мимо полки римских легионеров, тесня в леса воинственных германцев. Через одну-две сотни лет германцы погнали воинственных римлян в обратном направлении.

Спустя еще несколько веков, бренча оружием и латами, стали сновать по дорогам Европы неугомонные рыцари. По Русской равнине с гиком и свистом мчались лавиной татарские орды, и маленькие степные лошадки спотыкались порой на неожиданных камнях…

Вот уже на берегах американских Великих озер последние из могикан отстреливаются от жестоких пришельцев, прячась за надежными валунами.

Вот уже армия Наполеона двинулась на восток мимо все тех же неизменных камней.

К тому времени английские геологи стали разбираться в напластованиях древних горных пород, геологи Австрии и Германии рассуждали о первичных, вторичных и третичных периодах, а во Франции волшебники-палеонтологи научились восстанавливать облик вымершего животного по обломку кости.

После того как люди побывали в дальних краях и насмотрелись там разных диковинок, когда они налазились по горам, намерзлись в полярных льдах и нажарились в пустынях, только после этого заметили они те привычные камни, которые по-прежнему росли из земли возле их собственных домов. Заметили и удивились. Тогда-то, наверно, зародилась наука, которую называют четвертичной геологией. Началась она в конце XVIII века. А чтобы вырасти во «взрослую науку», потребовалось ей еще целое столетие.

Геологи сразу же сообразили, что таинственные камни — чужеземцы. И придумали для них неплохое название: эрратические валуны, то есть блуждающие, бродячие.

В Германии появилось особое геогностическое общество, целью которого было найти родину местных валунов. На том дело и стало. Объяснить, почему камни эти бродячие, оказалось не просто.

Первой мыслью было, что валуны сползли с каких-нибудь ближних гор или холмов. В горах так всегда и бывает. Однако среди Русской, Германской или Американской равнин вовсе нет гор, а холмы сложены песками и неплотными глинистыми осадками.

Конечно, немало камней несут с собой реки, начинающие свой путь с гор. Однако возле многих бродячих валунов нет никаких следов рек. К тому же река, волоча камни по дну, оббивает и обтачивает их, превращая в округлые голыши. А валуны чаще всего грубы и угловаты, словно недавно оторваны от родимых скал.

Да и размеры иных глыб таковы, что никакая равнинная река их с места не сдвинет. В некоторых — сотни тысяч тонн! Одну из таких глыб в прошлом веке перевезли к зданию Берлинского музея и сделали из нее гигантскую чашу, которая напоминает бассейн для купания.

Другую глыбу, в полторы тысячи тонн, вытащили из болота под Петербургом и несколько лет волочили в тогдашнюю столицу России, чтобы положить в основание Медного всадника.

К концу XVIII века геологи научились неплохо разбираться в горных породах. Они определили, что бродячие каменья состоят преимущественно из «первозданных» пород: гранитов, кварцитов, гнейсов, отличающихся крепостью, плотностью, монолитностью. Обнажаются эти породы в горах. На равнинах они перекрыты толстым слоем осадков.

Российский геолог-путешественник Паллас, составляя одно из первых геологических описаний нашей родины, так описал в 1809 году один из холмов близ Новгорода, у реки Мсты:

«Гора состоит из иловатой земли. На нижней части оной лежит много больших диких камней, состоящих из красноватого, слоями черной бленды изощренного полевого кварца… Самый большой из всех лежал внизу горы подле дороги, был больше трех сажен. Могла ли вода произвесть такой камень, как то вообще обо всех диких камнях утверждают, или не должно стараться инако изъяснить происхождение всех полевых камней, в числе коих обыкновенно превеликие находятся». Люди, конечно, старались изъяснить происхождение диких каменьев, и чем пристальнее изучали их, тем больше обнаруживали непонятицы. Почему первозданные каменья чудесным образом передвигаются по земле и ложатся, как усталое стадо, где попало, даже на рыхлые, недавно насыпанные ветром или водой осадки? Какие силы прогнали валуны прочь от родимых гор?

Слои земли залегают один на другом, подобно тому, как покрывают человека одежды: нижнее белье, затем костюм и, наконец, пальто. А тут выходило так: шел по улице человек нормально одетый, и вдруг оказалось, что у него поверх пальто красуются клочки нижнего белья.

Было чему подивиться!

Прежде всего требовалось узнать, откуда взялись бродячие камни. Пока геологи осматривали окрестности родных городов, этот вопрос оставался без ответа. Стоило отправиться в путешествие, начались неожиданности.

Швейцарский геолог Гораций Бенедикт Соссюр, бесстрашный исследователь Альп, обнаружил в Юрских горах, состоящих из известняков (пород сравнительно молодых, «вторичных»), глыбы первозданных гранитов и гнейсов. Откуда им взяться здесь? Они во множестве залегают в центральной части хребта, но не в Юрских горах. Как они могли попасть сюда, к окраине, миновав по пути долины и перевалы?

Германские геологи-путешественники Леопольд фон Бух и Гаусманн встретили в Скандинавских горах те же самые породы, из которых состоят валуны Германии.

Российские геологи Паллас, Лепехин, Севергин, Разумовский нашли далекую родину бродячих камней Русской равнины. Ею оказались Финляндия и Скандинавия.

Осталось постичь ту силу, которая оторвала валуны от первозданных гор и перенесла за многие сотни верст, сгрудив на холмах и долинах.

Никакая геологическая сила, действующая ныне в горах и на равнинах Европы, не могла бы проделать такую работу. Конечно, горы и теперь разрушаются. Образуются большие и малые обломки, камушки и глыбы. Но все они скатываются вниз. Если влекут их с собой текучие воды, то и тогда движение направлено от верховий (возвышенностей) к низовьям.

Где это видано, чтобы камни сами собой взбирались на гору? А ведь среди бродячих камней есть и такие. Немало их в Швейцарии. В Англии на острове Мен валуны фоксдейльского гранита оказались поднятыми на четыреста метров вверх по склону от того места, откуда они были отторгнуты.

Еще одно загадочное семейство — «сидячие камни». Так назвали валуны, замершие в каком-нибудь необычайном месте. Например, на вершине горы, состоящей из молодых пород — древний валун. Или пристроился на краю ущелья этакий бродячий каменище, невесть откуда взявшийся. Так и норовит рухнуть вниз. Какая же нечистая сила занесла его сюда?..

К началу прошлого века геологи разделились на две группы. Между ними началась «научная война». Она растянулась на сто лет, а некоторые отголоски ее можно услышать и в современных геологических спорах.

Одни геологи назывались нептунистами (по имени греческого бога морей Нептуна). Их противники назывались плутонистами (Плутон — бог подземелья). Первые утверждали, что в геологии важнее всего — вода. А вторые признавали главенство подземного жара и внутренних сил планеты.

Подобные споры бывали еще в Древней Греции, две тысячи лет назад. Но тогда спорили философы, мало знакомые со строением Земли. А теперь настал черед геологам.

Говорят, в спорах рождается истина. Это смотря какой спор. Если он спокойный, вдумчивый, истина и впрямь может появиться на свет. Но когда спор идет яростный, со взаимными нападками и подозрениями, робкая истина остается в сторонке. Каждому хочется любой ценой стать победителем и как следует поколотить противника.

Конечно, и вода и подземный жар — великие геологические силы. Древние греки не думали противопоставлять их друг другу. Нептун и Плутон были для них равноправными богами, достойными поклонения. Античные философы путем долгих размышлений добавляли к воде и огню еще землю и воздух. В борьбе и взаимодействии этих четырех стихий видели они единство природы и ее разнообразие.

Однако в разгар споров нептунистов с плутонистами как-то забылись эти истины. Дело дошло до того, что одни стали объяснять деятельностью воды даже воздымание гор и образование первозданных гранитов. А другие пытались все на свете объяснить действием внутренних сил Земли.

Загадочные валуны тоже были вовлечены в геологическую войну. Плутонисты предложили остроумное решение: Альпийские горы под напором расплавленных масс были недавно подняты на значительную высоту и валуны скатывались с их вершин. Поднятия сопровождались ужасными содроганиями земли, извержениями вулканов. Отдельные глыбы могли быть извергнуты и разбросаны в разные стороны.

Как писал позже геолог Вильгельм Бёльше, «раз дошли до таких объяснений, то для скандинавских горообразований понадобилось лишь немного усилить предполагаемое действие, чтобы представить себе, что гранитные осколки, заключенные в массе кипящего ила, были переброшены через все Балтийское море…»

Нептунисты не оставались в долгу. По их мнению, только вода могла перенести валуны. Обычным рекам, озерам и морям не под силу такая работа. Значит, потоки воды имели необыкновенную мощь.