Читаем По дороге пряностей (СИ) онлайн бесплатно

22 апреля 1194 года от Р.Х., Венеция

По ставшей уже доброй традиции, в родной порт мы прибыли поздно вечером, чтобы не вызывать ажиотажа на пристани. Несмотря на поздний час, в здании портовых служащих, дежурил гонец, который едва увидев знакомые флаги, на верхушках мачт, бросился вглубь города, а уже через полчаса прибыли люди сеньора Франческо, которые занялись разгрузкой людей, последнюю партию которых мы привезли с собой из Сиракуз.

Я стоял на корме и смотрел, как они чётко и быстро сортируют семьи по специальностям, сразу рассаживая их по разным лодкам. Во всём этом чувствовался отработанный механизм, поэтому моё беспокойство за прибывающих ремесленников видимо оказалось несостоятельным, партнёр весьма щепетильно относился к выполнению взятых на себя обязательств.

Когда разгрузка была окончена, я собрал всех капитанов и повторил условия, нашего дальнейшего сотрудничества, ничего не менялось, старая схема с половинным жалованием для матросов и полным для них оставалась в силе и им вполне подходила, поэтому попросив их завтра заглянуть ко мне в обед, я простился и под охраной десяти солдат, отправился домой. Ночная стража, узнав меня, хотела разбудить родителей, но я запретил, сказал, что не стоит их поднимать среди ночи. Зато они подняли на ноги слуг, которые выгрузили мои сундуки с одеждой и книгами, которые я успел спасти из горящих церквей. Затем прибежала счастливая и радостная Роксана, которая переодела меня и затем принесла разогретые остатки еды, оставшиеся от ужина.

— Чего? — с набитым ртом я посмотрел на девушку, которая стояла рядом и пыталась ухаживать за мной.

— Я рада, что снова с вами мой господин, — она смутилась и опустила взгляд в пол, причём сказала это на винето, пусть и с жутким акцентом.

— Говори лучше на родном, — поморщился я, — как дела? Чего нового?

— Меня добавили к слугам в обслуживание дома, — стала загибать она пальцы, — те правда, не очень меня любят из-за того, что я мало работаю по причине своей однорукости, но самым наглым я даю отпор. У ваших родителей всё хорошо, каждый вечер за ужином сеньор Энрико рассказывал графине новости о вас, которые до него доходят.

Я хмыкнул.

— И что там были за новости?

Роксана робко улыбнулась.

— Говорят, что вы вместе с императором Священной римской империи разорили всю Сицилию и вывезли оттуда корабли, полные золота и драгоценностей.

— Да уж, — удивился я, — надо поискать их в своём сундуке, может, где-то затерялись.

— Ещё он рассказывал, что Папа, просто в ярости от происходящего. Он расторг заключённый недавно мирный договор с императором и снова отлучил его от церкви за творимые им бесчинства над католиками и разорение церквей.

— Как хорошо, что я и так уже был отлучён, — спокойно вздохнул я. Девушка смутилась.

— Что?

— Ваш батюшка был в таком прекрасном настроении, что во всеуслышание велел сказать, что ради вас Святой Престол сделал исключение.

Я ещё более удивлённо посмотрел на Роксану, отставив еду.

— Уже становится интересно, продолжай.

— Первой буллой с вас сняли отлучение, а второй снова отрекли, за содеянное на Сицилии, и всё в один, и тот же день, — улыбнулась она, — я лично видели, как многие прихожане в церкви улыбались, услышав такое.

— Ой чувствую скоро явится кардинал по мою голову, — не разделил я с ней веселья, — надо будет подарков приготовить.

Роксана, видя, что я встаю, помогла мне раздеться и уложила в кровать, заботливо забрав грязные вещи и убрав со стола остатки ужина. Перед уходом она перекрестила меня и затушила свечи.

***

Проснулся я оттого, что меня душили. А когда от испуга открыл глаза, то увидел, что это оказывается матушка решила задушить меня в своих объятьях. Рядом стоял отец, весело улыбаясь, видя, как я пытаюсь вырваться из кольца её рук.

— Мама! — я наконец смог вырваться, — вы уже должны были привыкнуть к постоянным уходам и возвращениям своего блудного сына.

— Витале! — возмутилась она, — была бы моя воля, я не выпустила тебя за порог дома, пока тебе двенадцати лет не исполнилось бы. До сих пор удивляюсь, как вы с отцом полностью игнорируете моё мнение в вопросе твоих далёких отлучек.

— Тогда наверно не стоит тебе говорить, что вскоре я хочу отправиться искать новые земли и страны по морю? — я задумчиво почесал затылок, за что удостоился грозного восклицания и ещё более крепких объятий.

— Ты серьёзно? — отец присел рядом с мамой.

— Да, ты наверно знаешь о тех людях, которых заселяют рядом с Арсеналом, люди сеньора Франческо?

— Кто не слышал, — хмыкнул он, — многие дома, едва узнав кого и в каком количестве ты привёз, захотели их перекупить, только твой компаньон дал вполне чёткий ответ по этому поводу. Привлекали даже меня, как дожа, чтобы заставил тебя и его, поделиться мастеровыми.

— Хрен им, — я покачал головой, — из всей этой истории я не вынес ничего кроме людей. Все деньги ушли на содержание семидесяти тысячной армии наёмников и доли Генриха VI.

— Какой армии? — отец недоверчиво на меня посмотрел. Пришлось повторить.

— Мой милый Витале, — захохотал он, — тебя очередной раз надули. Столько невозможно собрать, даже если все свободные рыцарские и наёмные отряды всей Европы съедутся в одном месте.

— Но как так? — не понял я причины его недоверия, — капитаны давали мне штатные ведомости, я лично смотрел строй, там было примерно столько же, сколько и заявленной численности.

— Рассказываю, — он улыбаясь, покачал головой, — как ты знаешь каждый такой отряд сопровождают обозы с проститут…

Увидев осуждающий взгляд супруги, он закашлялся.

— В общем женщин низкой социальной ответственности, различных нищих, приблудных бродяг и беспризорных детей.

Я кивнул, поскольку и правда видел обозы, шедшие позади большинства наёмных отрядов.

— Ну вот на время строя, их всех одевают в подобие брони, и выставляют в задние ряды, чтобы создать иллюзию кучности для заказчиков. Так что реальная численность таких отрядов, сильно завышена, а всю полученную разницу капитаны кладут в свой карман.

Меня такие новости смутили.

— Сколько же там тогда было?

— Ну дай бог чтобы собралось двадцать пять-тридцать тысяч, — прикинул он, — я до сих пор удивлён, как вы с императором смогли управлять таким количеством разномастного сброда.

— Хм, — смутился я, — как бы это сказать, он не совсем по своей воле во всём этом участвовал.

— В смысле? — на мне свелись две пары глаз.

— Ну, там так всё запутанно началось, — стал юлить я, но отца было не провести.

— Витале! Говори, как есть!

Пришлось выложить правдивую версию произошедших событий, ввергая обоих родителей в полную прострацию.

— Об этом никому не рассказывай, — Энрико сразу меня предостерёг, — император тоже не дурак, и будет придерживаться официальной версии событий, что это он захватил Сицилийскую корону. Но врага ты себя конечно нажил знатного. Очередного. Нельзя выбирать кого-то помельче? Герцога какого-нибудь? Или на худой случай графа? Почему у тебя всё время во врагах короли, да и императоры?

— Был у меня один враг, граф кстати, — вздохнул я, — но поперхнулся золотом и скоропостижно скончался.

Мама посмотрела на отца, он на неё.

— Дорогая, думаю тебе эти подробности знать точно не нужно.

Графиня поднялась, и перед уходом напомнила.

— Жду вас за завтраком.

Мне же пришлось всё рассказать отцу подробно, не забыв упомянуть и предысторию нашего конфликта и как он меня оскорбил перед всем императорским двором.

— Молодец, — Энрико покачал головой в восхищении, — жестоко конечно, но зато теперь следующий, кто решит бросить тебе вызов, дважды подумает об этом.

— То есть ты не сердишься? — не понял я.

— Я? Сержусь на тебя? За что? — удивился он, — это было пусть не единственное, но абсолютно правильное решение. Он тебя прилюдно оскорбил, ты его также наказал. Такой урок быстро запоминают, лучше любых уговоров.

— Фух, тогда маме ничего не рассказывай, — облегчённо выдохнул я, — она у нас очень уж впечатлительная.

— Ей не расскажу, а вот во дворце поделюсь с некоторыми, — он хитро улыбнулся, — которые уж чересчур стали испытывать моё терпение.

— Это кто такие смелые? — удивился я.

— Генуэзские послы, — скривился он, словно от зубной боли, — ты же знаешь, у нас постоянные столкновения из-за зон влияния, но последнее время они обнаглели уже окончательно. Задерживают и досматривают наши суда, требуют отдать часть торговых факторий в Византии и Египте.

— Хм, я подумаю, что с этим можно будет сделать, — нахмурился я.

Отец рассмеялся и поднялся с кровати.

— Ну, попробуй, а пока идём завтракать, а то мама уже наверняка заждалась нас.

— Я спущусь через десять минут, как только приведу себя в порядок, — я позвал служанку.

— Хорошо, — он наклонился и неожиданно обнял меня, — ты с утра опять ускачешь в дом Бадоэр?

— Да, нужно проследить как устроили людей, узнать в чём они нуждаются, раздать фронт работ и прочее, — согласился я.

— Тогда жду тебя вечером, расскажешь подробно о своих приключениях. Святейший отец просто в ярости от произошедшего, — хмыкнул он, — гонцы с ног сбились таская мешки яростных писем к разным правителям и буллы отлучений от церкви.

— Уже рассказали касательно моей особы, — нахмурился я, поднимаясь с кровати, видя, что в дверях почтительно склонилась Роксана, ожидая когда мы закончим разговор.

— О, да, — Энрико наоборот улыбнулся, — во дворце мы славно посмеялись над этим.

Затем он вспомнив, легонько ударил себя по лбу.

— Совсем забыл, тебе пришло письмо от королевы-матери Англии. Забери его у меня вечером.

— Ты ведь всё равно его прочитал, — хмыкнул я, — что пишет? Согласен Ричард помириться и принять мою помощь?

— Нет, наоборот, ответил, что единственная помощь, которую он ждёт от тебя, это держаться как можно подальше от него и от Англии, — продолжил веселиться отец.

— Хам неблагодарный, — возмутился я.

Отец, посмеиваясь, пошёл вниз, я же отдался руке служанке, которая действуя своей неподвижной конечностью, как рычагом, споро помогла мне одеть чистую одежду.

***

— Доброе утро, сеньор Франческо.

Меня без всяческих проволочек слуги пропустили к нему прямо в спальню. Явно на это было дано специальное указание, поскольку обычные гости могли дожидаться только в прихожей, когда хозяин, соизволит спуститься.

— Прости, что в таком виде, — зевнул он, спуская ноги на толстый персидский ковёр и запахивая халат, — но у тебя ужасная привычка будить меня по утрам.

— Дела, — я развёл руками, — рассказывайте. Когда пойдём смотреть как устроены люди? Рассчитаны сметы на постройку им отдельных домов?

— Подожди, не так быстро, — он всё ещё зевая, обошёл стол и упал на кресло, — Витале, ну что тебе стоило приехать на два часа позже?

Я едва не зарычал, от его медлительности, поскольку во мне бурлила энергия.

— Ладно, ладно, позавтракать-то хоть мне дашь? — спросил он.

— Конечно, я же не садист какой, — согласился я.

Он позвал слуг и пока они его одевали, партнёр стал рассказывать, что пока все приезжие живут в четырёх больших деревянных бараках, но он нанял цеха как местных каменщиков, так и тех, кто ими был из наших невольных гостей, и теперь ударными темпами вместе со строящимся высоким каменным забором, окружающим кольцом поселение, росли однотипные каменные дома в восемь улиц и аллей.

— Подвоз продуктов пока обеспечен за наш счёт, но я всем подробно объяснил, что как только прибудешь ты и будут готовы рабочие площади, они займутся тем же делом, которым занимались и до произошедших событий, — закончил он, — не переживай, я сделал всё, по твоим инструкциям.

— Благодарю вас, — я даже немного смутился, поскольку он весьма элегантно уколол меня, а ведь и правда он пока не давал повода усомниться в себе.

— Прошу, — он, полностью одетый в костюм на выход, позвал меня за собой.

Мы переместились в обеденный зал, куда вскоре слуги стали заносить разнообразные кушанья, я же, поскольку поел дома, отщипывал лишь кусочки фруктов.

— Ты всё ещё настаиваешь на увеличенной цепочке производства? — спросил он, промачивая губы салфеткой, — я говорил на прошлой неделе со своими знакомыми мастерами, говорят можно сильно упростить и облегчить производство из тобой задуманного.

— Да сеньор Франческо, — вздохнул я, — у нас будет огромное, крайне неэффективное производство и всё только по одной причине — нельзя допустить утечки полного производственного цикла всего чем мы будем заниматься. А попытки перекупить или выкрасть мастеров обязательно будут, как только наши товары будут расходиться по Европе.

— Кстати, мне, как твоему компаньону это тоже интересно, — улыбнулся он, — может посвятишь в свои планы?

— Конечно, сейчас можно. Первым делом, как я уже и говорил раньше, мне нужен корабль. А для этого будем выплавлять нужный мне металл и сплавы, всего потребуется много и разного. Второе — строительство этого судна будет происходить по моим лекалам и чертежам. Третье — подготовка особенного такелажа и парусов. Четвёртое — литьё пушек. Пятое — заготовка пороха.

— Так погоди, погоди, — он замахал руками, — каких пушек, какого пороха? Это ведь секреты китайских правителей, насколько я помню, они запрещены к вывозу из страны!

— Именно потому, что всё тайное когда-то становится явным, мы и будем делать так, чтобы каждый следующий цех, не знал секретов предыдущего, — ответил я с хитрой улыбкой.

— Да уж, — он отставил бокал с вином, задумавшись, — как-то много всего сразу. Я потому хотел предложить тебе вариант, добавить в наш союз одного толкового человека.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Что я слышу сеньор Франческо? — удивился я, — вы правда хотите посвятить постороннего человека во всё, что мы планируем?

— Для начала конечно не во всё, — мягко ответил он, — но видишь ли, тот человек, за которого я ручаюсь, давно обивает пороги моего дома, прося познакомить с тобой. Он как бы это лучше выразиться, твой поклонник.

— Почему тогда вашего, а не моего? — удивился я, — он судя по всему из очень знатной семьи, если вы его рекомендуете.

— И невероятно опытный моряк, — поднял вверх указательный палец партнёр, — я поэтому и не стал говорить ему окончательное «нет», не посоветовавшись с тобой.

— Моряк, — я почесал затылок, — да ещё и очень опытный, такой бы мне безусловно пригодился.

— И не просто моряк, — собеседник ещё больше подлил мёда, — капитан, владелец пятидесяти галер.

— Чего это за человек-то такой?! — я недоумённо посмотрел на сеньора Франческо, — зачем такому вообще понадобились мы?

— Ну, начнём пожалуй с того, — взрослый хитро прищурился, — что его дом не очень ладит с вашим.

— Опять?! Ещё одна кровная вражда? — испугался я, вспомнив реакцию родителей на первое подобное моё знакомство.

— Нет, в отличие от моего дома, у вас более лучшие отношения, можно сказать только лишь сильно прохладные, — улыбнулся он, — твой дядя Андреа будучи молодым и весьма горячим в то время, соблазнил троюродную племянницу главы их дома. Штраф конечно был выплачен, девушку быстро убрали в монастырь, но осадок от его поступка остался. С тех пор всяческие взаимоотношения двух домов прекратили своё существеннее, хотя до смертоубийства дело и не дошло.