Читаем Плохие помощники (СИ) онлайн бесплатно

Корректор Алёна Безнутрова

Иллюстратор обложки Татьяна Медведева

© Маргарита Лапина, 2019

ISBN 978-5-4485-3067-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С сегодняшнего дня не придётся управлять целым лагерем в одиночку – Иона долго ждала возможности проснуться с этой мыслью.

Не через пару недель, не через три дня, даже не завтра. Амбер приедет сегодня.

Иона поёрзала в удобном кресле ракта, погладила руль, дверцу и приборную панель. Коснулась кнопки запуска – пусть та не подумает, что про неё забыли, – и отдёрнула палец, чтобы зелёный матовый кругляшок не засалился от прикосновений раньше времени. Замусолить кнопку Иона ещё успеет – работы в поле непочатый край. Первые недели восстановления Даскерии, может, и показались Ионе годами, однако технику не обманешь. Местами в кабине ещё сохранились запахи краски, пластика и металла – запахи завода и первозданной чистоты. И всё же машина и водитель уже успели порядком пообтереться и обменяться друг с другом ароматами. Осталось только набросать на пол обёрток от батончиков, расставить фотографии по углам приборной панели и украсить зеркало снаружи весёлой подвеской, чтобы окончательно стать с рактом закадычными друзьями.

Иона положила голову на руль, потёрлась щекой о выемки под пальцы.

– Держись, дружок, – сказала Иона механическому товарищу. – Потерпи. Вот ещё денёк отработаем, оглянуться не успеем, а вечером уже Амбер приедет. Заживём с тобой тогда. Амбер – она хорошая. Мудрая. Настоящий друг – совсем как ты. Амбер будет нам помогать.

Иона распрямилась, пошарила по карманам отцовской униформы механика. Тёмно-салатовый комбинезон сохранился со времён юности Ивора и в последние пару лет стал Ионе узковат в плечах, но она не вылезала бы из него ни днём, ни ночью, если бы могла. Иона вытащила из заднего кармана тряпочку и протёрла лобовое стекло ракта изнутри.

Скорее бы. Иона не думала, что будет так ждать. Ей, как и каждому командиру, сразу велели взять помощника, а она только посмеялась – что она, работы боится, что ли?

«Будет трудно одной контролировать всю эту толпу. И неумехи-горожане, и вшивый сброд, и нелюди, к которым не знаешь, с какой стороны подъехать, – как одна будешь со всеми справляться? Командирствовать – это тебе не только с умным видом по полю рассекать. Всё время придётся разбираться с проблемами. И при этом успевать следить, чтобы все работники исправно сажали и собирали урожай. Чтобы вообще было, чем сажать, что именно сажать, что есть и чем подтирать зад. Даже нелюди с тебя спросят!»

Глава восстановления Даскерии нудел в таком духе при каждой встрече, а Иона обычно отмахивалась. Месяц и три недели назад она думала, что не существует на свете дел, с которыми обязательно нужно справляться вместе с кем-то. В конце концов, Иона жила на Даскерии с рождения – ни много ни мало двадцать лет – и прекрасно знала, как её нужно восстанавливать.

Однако командирствовать действительно оказалось самую малость труднее, чем она предполагала, и в один прекрасный день обратиться за помощью всё-таки пришлось.

Теперь бремя разборок с разношёрстной толпой работников возьмёт на себя Амбер, а с остальными вопросами Иона сама справится безупречно.

Ещё никто ни разу с неё ничего не «спросил».

А уж если небеса действительно улыбнутся Ионе, то вместе с Амбер приедет Енс. Брата вполне могут удержать в городе по работе, хотя мешать возвращению даскерийцев домой после катастрофы – какая-то разновидность преступления, честное слово. Втроём они отдадут родине все силы и восстановят её после разрушения, шаг за шагом, метр за метром, поступок за поступком. Подумать только, уже вечером у Ионы будет не один-единственный друг, а целых трое!

На часах без пятнадцати семь. Перед спасительным рабочим днём в поле осталось сделать одно тяжёлое командирское дело. Пришлось с неохотой вылезти из ракта и выпрыгнуть на пол. Шум от приземления массивных рабочих ботинок на пол гулко прозвучал под высоким потолком ангара.

Через задние ворота, шаркая полуоторванными подошвами, вошли револтисты. Почему-то вдвоём, когда бестолковому мальцу Згонду полагалось прийти пораньше одному.

Любопытно то, что они так носятся со своим младшим товарищем – всегда стараются подскочить на защиту, едва Иона приближается. Боятся, она юными револистами утренний чай закусывает, что ли? Какой же пастой потом сдирают грязь с зубов и перебивают вонь изо рта?

Иона глубоко вдохнула и резко выдохнула. Жители клоаки приблизились и принесли на своих лохмотьях ароматы нечистот, которые, кажется, намертво въелись в их одёжку и не поддались даже самому ядрёному химическому порошку. Запах защекотал Ионе ноздри.

Мало что может вонять так отвратительно, как люди.

– Я тебя не звала, Ллойд. Зачем явился? Дуй собираться.

– А я ещё соберусь, ты не переживай.

Высказался! Ещё и уставился ехидненько. Несносные выскочки! Никаких сил не осталось ругаться с револтистами. Вот Амбер мигом приструнит их всех, ей хватит умения и терпения. Проверка приедет всего через пять недель и определит дальнейшую жизнь Ионы. К тому времени восстановление Даскерии продлится три месяца, и первые стабильные цифры и отзывы покажут, с каким успехом действует каждый лагерь. И каждый командир. То, какого он выберет помощника, тоже показательно. Объединив усилия, Иона и Амбер, две честных даскерийки, смогут восстановить главное, что имела родина, пока – в масштабе одного лагеря. Проверяющие ни на секунду не усомнятся и утвердят Иону командиром на долгие месяцы, а потом и годы, и никакие револтисты не смогут выбить её из колеи.

– Помолчи лучше. А ты уже понял, зачем я тебя позвала? – Иона переключилась на Згонда. Рассеянный малец вздрогнул и обхватил себя руками. – Планируешь сегодня снова сеялку забыть? Я не разрешу больше бегать туда-сюда за зерном и сеять из ладошки. Забывчивые люди пойдут пешком обратно в лагерь за сеялкой, а ночью будут отрабатывать то время, что прогуляют. Мне всё равно, как. Хоть с фонарём в зубах. И только попробуй уронить в неположенном месте хоть зёрнышко. Сеялка – твой инструмент, как у меня – ракт. Не уеду же я работать без ракта, так почему ты позволяешь себе такое?

Згонд подпрыгивал на месте от каждого слова – жалкий, нескладный и лопоухий. Не руки-ноги, а одни кости торчат из свободной кофты и мешковатых брюк серо-синей револтистской униформы. Иона и так постоянно смотрела на других свысока из-за своего роста, а над Згондом вообще нависала, как стоэтажная высотка из города. Неужели она просила от него слишком многого? Неужели не забывать один-единственный инструмент, использовать который ты, собственно, и едешь, – такая непосильная задача? Иона не нанималась им в мамочки, они приехали работать. Они должны благодарить каждый кустик на Даскерии, что их вообще взяли. Земля их забери, да они должны стараться и из кожи вон лезть, чтобы им позволили остаться, а этот дурачок уже второй раз забывает проклятую сеялку!

Згонд в ответ, как обычно, только побледнел, потом покраснел и промолчал. Зато Ллойд издал крякающий звук – только так револтисты имели право озвучивать недовольство. Будто Ионе самой счастья привалило ругаться с ними. Но нынче настали времена, когда каждое зерно, которое бросили по дороге и не опустили на достаточную глубину в землю, могло означать потерянную жизнь честного человека. Иона сама вызвалась руководить, а не подчиняться.

– Сочувствующие следом пешочком пойдут, – предупредила она. Морщинистый краснолицый Ллойд посмотрел хмуро, но рта не раскрыл. – Это ещё мягкое наказание за непростительную оплошность. Потерял зерно – накликал голод. Приехали сюда работать – вот и работайте хорошо! Ни у кого из нас нет права ошибаться. Честные люди работают больше вас и лучше! Сосредоточьтесь!

В виске застучало, но Иона не подала виду.

Вот сама Иона работала больше и упорнее револтистов, но никогда не жаловалась и не позволяла себе расклеиваться.

С утра она не только успела сделать зарядку, обтереться мокрым полотенцем и позавтракать, но ещё и осмотрела каждый винтик своего ракта, помыла машину и отладила. А ещё отладила машины тем водителям рактов в лагере, кому не успела вчера вечером.

Стыдно слать запрос на специалиста и отвлекать городских работяг от сбора новых рактов, когда в лагере есть свой механик с лицензией, да ещё из семьи Миллоус. Особенно когда для обработки множества гектаров земли у них на лагерь пока всего семь машин и куча рабочих рук, которые периодически забывают ручные сеялки. Иона работала с раннего утра, а чем занимались револтисты? Одни небеса знали. Ещё лучше, чтобы даже они не знали. Небесам незачем видеть такое. Револтисты от небес отвернулись, и небеса должны были ответить им взаимностью.

– Ты понял меня? Скажи вслух.

– Д-да, – пропищал парень.

Верится с трудом.

Что ж, видят небеса, она сделала всё, что могла. Свою голову другому не привинтишь. Разумеется, придётся проверить, всё ли её отряд собрал на этот раз. Но если не пообещать револтистам наказание, они так и будут создавать честным людям дополнительные трудности. Иона махнула жителям клоаки, чтобы те шли собираться, развернулась и погладила тёплую дверцу ракта.

Револтисты отошли на приличное расстояние и принялись шушукаться.

Совещание в разгаре! Один светит дырками на шивороте, от второго только красные уши в кудрях и видны.

– Когда Амбер приезжает, сегодня? – донёсся до Ионы тонкий голосок Згонда.

– Да, она писала, что сегодня вечером.

Иона чуть не бросилась к револтистам и не толкнула обоих по очереди.

Что они говорят? Какое имеют к ней отношение? Сброду иногда удавалось прорваться к единственному компьютеру с аккумулятором на лагерь – крошечной точке связи с миром за пределами Даскерии, и Иона ещё удивлялась, что они там делают, ведь на Револте и сети-то нет, а никто из бывших родных и друзей не стал бы общаться с ними. С чего вдруг из всех людей именно Амбер взялась им писать, да ещё и сообщать день приезда?

– Эй, что вы там бормочете? Откуда знаете об Амбер?

Ллойд и Згонд обернулись. Малец схватил товарища за рукав коричневой деревенской рубахи, давно лишившейся пуговиц, и отчаянно смял ткань, и так кое-где вытертую до полупрозрачного состояния. Зато Ллойд так и вскинулся.

– Амбер – луч света в этой дыре! – громко прохрипел он, шмыгнул носом и вытер рот рукой в грязной рабочей перчатке. Измазал щетину вместе с ужасным шрамом на подбородке, а шрам и без земли походил на комок слипшихся червяков. Кто-то мудрый давно сказал, что грязнее револтист уже не станет, но Иону всё равно передёрнуло от этого зрелища. – Скорее бы приехала.

– Что ещё за новости? – крикнула Иона и подошла ближе к револтистам, чтобы не надрывать связки. Однако убавить громкость от возмущения всё равно не смогла. – Не настолько вы больные и замученные, чтобы так её ждать! Больных здесь не держат!

– Ладно, помолчу, – Ллойд скорчил презрительную гримасу. – Она в любом случае приедет. А так мы только ещё ласковых слов наслушаемся.

Как он неприятно лыбится, криво и злобно, передние зубы в тёмных пятнах. Ничего, скоро Ллойд и компания будут улыбаться только сеялке и земле. Будут потеть и трудиться в поле вместе с честными людьми, хотя сами добровольно их ряды покинули.

Кругом чужаки. Незнакомые лица, косые взгляды, шепотки, злые усмешки. Закрыться бы от всех посторонних в маленькой комнатке с Енсом вдвоём, сдвинуть кровати, как раньше, и послушать какую-нибудь удивительную историю из тех, что знал только брат. Или спрятаться бы где-нибудь с Амбер, усесться нос к носу, чтобы она глядела серыми глазищами прямо в душу. Выговорить бы ей всё, выплакать, чтобы она выслушала внимательно, как она одна умеет.

Да что револтисты могут понимать в том, что значит приезд Амбер? Как смеют вообще упоминать о ней?

– Проваливайте с глаз долой! – рявкнула Иона. Два отрядных старшины только перешагнули порог ангара, а от её ора встрепенулись и замерли. – Да не вы, а револтисты! Проходите.

Вместе с ребятами в ангар пришла суматоха начала каждого рабочего дня.

Подчинённые Ионы заканчивали завтракать и один за другим подтягивались в ангар – готовиться к работе. Старшины отрядов раздавали распоряжения: собрать и отнести в транспорт сеялки, подготовить семена, принести бутылки с питьевой водой и упаковать обед. Люди кричали, суетились, сновали между рактов, с неохотой покидали спасительную тень ангара и шли на улицу к складу и транспорту.

Жёлто-рыжее солнце встало не так давно, а пекло уже установилось невыносимое, хуже, чем вчера. По возвращению на Даскерию показалось, что после катастрофы в природе всё осталось по-прежнему: деревья и реки, небо, солнце и луна даже не заметили пропажи следов человечества. Однако теперь, в разгар восстановления, мир будто разгневался на людей и взялся мешать возвращению посадок на плодородные земли. Ничего, упорством можно победить даже солнце. Выбора нет, иначе голод сомнёт и деревенских людей, и горожан, и предателей-револтистов, и даже нелюдей – полугэллонов и гэллонов, – и не посмотрит, кто из них какой расы и каким законам следует. Угроза голода сделала всех унизительно равными и необходимыми друг другу.

Мигрень усиливалась. Иона с остервенением массировала голову, хотелось расплющить её между ладоней. В душном ангаре пахло горячим маслом и горьким потом. Иона глубоко дышала, чтобы отогнать головную боль запахами родного отцовского гаража. Амбер всегда хмурилась и морщила носик, когда заходила в мастерскую Миллоусов, и просила подругу скорее выйти с ней на улицу. Ничего. Амбер ждёт отдельный уютный кабинет со всем необходимым целителю, а сюда подруге заходить будет незачем.

Лучше они втроём, с ней и Енсом, пойдут купаться на речку, валяться на траве под закатным солнцем и болтать. Амбер за всё детство на Даскерии так и не привыкла к букашкам в траве, а теперь их и вовсе не стало. Никто вдруг не поползёт по ноге, не упадёт с дерева на голову и не напугает целительницу. Может быть, уже никогда не поползёт, если даскерийская земля так полностью и не оправится. По легендам, в место, куда синяя луна ударила в предыдущий раз, так и не вернулось ни одного животного, ни единого червячка или даже блохи. Почувствовав опасность, они все разбежались и больше близко к дому не подошли.

Зато в этот раз вернулись люди. Люди, а ещё полугэллоны и гэллоны, благодаря которым все теперь обходятся без электростанций, червяков в почве и положенного времени на созревание посевов.