Читаем Пленница командора (ЛП) онлайн бесплатно

Миранда Бриджес

Пленница командора

Серия: Дом Каймар (книга 1)

Автор: Миранда Бриджес

Название на русском: Пленница командора

Серия: Дом Каймар_1

Перевод: Bad Banny, Luizas12

Редакторы: Eva_Ber, Nikkoletta

Обложка: Bad Banny

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

— Морган, мне кажется, они наблюдают за нами.

Взгляд моей лучшей подруги перемещается на меня, на ее хорошеньком личике появляется растерянное выражение.

— Не смотри, — шепчу я, — но слева от меня группа чудаков, о которых я тебе говорила.

Ее голова поворачивается в том направлении, куда я сказала ей не смотреть. Я вздыхаю и закатываю глаза, борясь с желанием ударить себя по лицу ладонью.

— Они могут смотреть на все, что хотят, Лия, — говорит она, пожимая плечами. — Они немного странные из-за их светлых волос, но они секси.

Я слегка хихикаю по поводу ее оправдания. Очевидно, когда ты сексуален, допустимо демонстрировать сталкерское поведение. По крайней мере, согласно миру Морган.

Она возвращается к чтению учебника, делая несколько заметок, как будто в этом нет ничего необычного. Я пытаюсь сделать то же самое с моим учебником по психологии, но не могу сосредоточиться, когда эти парни сверлят меня взглядами. Из-под ресниц я украдкой бросаю взгляд в их сторону, чтобы убедиться, что не ошиблась.

Нет. Все еще пялятся.

На этот раз я действительно смотрю в глаза ближайшему ко мне парню. От его взгляда по моему телу пробегают мурашки, и я не могу понять, чем они вызваны — возбуждением или тревогой. Я ссылаюсь на тревогу.

Его черты не похожи ни на чьи, что я когда-либо видела. Не то чтобы я много видела, будучи родом из Канзаса, но у меня есть доступ к Интернету. Волосы у него настолько светлые, что почти белые, а глаза голубые. Я не говорю о пастельно-голубом, небесно-голубом или о чем-то, что отдаленно выглядит нормальным и привычным. Нет, его глаза цвета аквамарина, оттенок, который можно встретить только в коробке с карандашами или как цвет того голубого геля, который находится внутри пакета со льдом — вещество, которое убьет человека, если он его съест, даже если оно на вид как глазурь. Как будто кто-то изменил его глаза с помощью лазерной хирургии или чего-то в этом роде. Однако мы находимся в кампусе Университета Хейса, далеко от большого города, так что это очень маловероятно.

Я проигрываю состязание в гляделках с ним, опуская взгляд, но ничего не могу с собой поделать. Он слишком напряжен. Все трое. Увидев их впервые, я сказала Морган, что они выглядят как последователи какого-то культа, и мое мнение не изменилось. У них одинаковые прически и стиль одежды, как у тройняшек. У них даже выражения лиц похожи.

Если считать это выражением лиц.

Хотя, должна признать, несмотря на все это, они невероятно красивы. Как три клонированные версии моделей Джорджио Армани, просто прогуливающиеся по кампусу. Обычно это вызывает тяжелый случай влажных трусиков, но что-то в них не так, отчего я становлюсь суше, чем пустыня Сахара. Вот чего не хватает в их взгляде, так это сексуального влечения. Они смотрят на меня, как на букашку под микроскопом. Их взгляды — беспристрастные, незамутненные.

Вот что меня беспокоит.

Не говоря уже об их странном поведении. Можно было бы подумать, что я увижу, как они ходят в одно из университетских зданий и обратно или отделяются друг от друга, но нет. Кампус не так уж велик, так что нетрудно догадаться, какая у каждого специальность, просто обратив внимание. Однако тройняшки в черных брюках и рубашках на пуговицах выглядят готовыми к прогулке по подиуму, а не к занятиям по экономике. Сначала я предположила, что в тот день у них была презентация, но их гардероб оставался неизменным. Так на кого же, черт возьми, они пытаются произвести впечатление? Это точно не дамы. Всякий раз, когда девушка набирается смелости подойти к троице и заговорить с ними, они тут же пресекали ее. Может, они геи. Это прекрасно и, возможно, объясняет, почему они смотрят на меня так безразлично.

Все в порядке, ребята, я тоже люблю члены.

— Хочешь уйти? — спрашивает Морган, прерывая мои мысли. Увидев, как я нахмурилась, она продолжает: — У нас обоих завтра выпускные экзамены, и ты ничего не выучишь, пока они вертятся поблизости.

— Конечно, — говорю я, слегка пожимая плечами. — Не знаю, как ты можешь заниматься.

— У меня удивительная сила воли.

Я ухмыляюсь ей.

— Это не то, что ты сказала, когда съела второй кусок шоколадного торта. Думаю, твои слова были, я цитирую: «Мой самоконтроль как у жука, направляющегося к мухоловке».

— Это было в прошлом.

— Это было вчера, Морган.

Она отвечает мне улыбкой.

— Семантика.

Закрыв книгу и собрав свои вещи, я поджимаю губы, борясь с желанием снова взглянуть на парней.

— Как думаешь, чего они хотят?

— Твою девственность, черт возьми.

— Морган!

— Лия!

Я подумываю повалить ее на пол и придушить рюкзаком. Это дало бы ребятам возможность попялиться на что-то более интересное, чем просто на меня.

— Я просто прикалываюсь над тобой, — говорит она, смеясь.

Мое лицо горит от смущения, и я молюсь, чтобы они не услышали ее.

— Пойдем уже отсюда, пока я тебя не прибила.

— Ты не сделаешь этого. Ты слишком сильно меня любишь.

Закинув рюкзак за плечи, я показываю Морган язык. Судя по нашему поведению, никто не узнает, что мы обе прилежные студентки, идущие на степень магистра.

— Я проголодалась, — говорю я. — Давай заскочим в закусочную, а потом вернемся в общежитие.

— Я не против, — говорит Морган, хватая свою сумку.

— Может в этот раз ты оставишь торт в покое.

— Может, но очень в этом сомневаюсь, — говорит она, подмигивая.

Смеясь, я беру ее под руку.

— Просто обещай, что на этот раз оставишь мне кусочек.

***

С огромным энтузиазмом я захлопываю учебник. Морган смотрит на меня со своей кровати через крошечную комнату общежития.

— Хватит с меня этого дерьма, — говорю я, переворачиваясь на спину и уставившись в потолок.

Ее учебник тоже захлопывается.

— Согласна, — Морган некоторое время молчит, а потом спрашивает: — Что-то случилось?

Я не смотрю на нее, не желая, чтобы она заметила беспокойство, которое наверняка читается в моем взгляде. Не то чтобы это имело значение. Морган была моей соседкой по комнате более четырех лет и знает меня лучше, чем я сама.

— А что, если я не смогу получить работу консультанта? — говорю я в тишину комнаты.

— Так вот почему ты ведешь себя так, будто сломался твой любимый фаллоимитатор?

— Морган!

— Лия! — передразнивает она.

Я вздыхаю.

— Когда мы закончим обучение этой весной, я буду должна столько денег по студенческим кредитам, что утону в долгах. Что, если я не смогу найти приличную работу до того, как мои кредиты выйдут из отсрочки? Знаешь, отсрочка с выплатой кредитов была единственной причиной, по которой я записалась в магистратуру, — я смотрю на нее. — Не все из нас гении.

— Пффф, — отвечает Морган. Ее яростный ответ вызывает у меня улыбку. — Ты умная, — говорит она. — Кроме того, тебе не о чем беспокоиться. Там тебя ждет множество рабочих мест.

— Да, вон там, — говорю я, махая рукой. — Я никогда раньше не покидала Хейз. Это мой дом, даже если моих родителей нет. Здесь у меня все еще остается вся моя многочисленная родня.

— Но ты всегда говорила, что хочешь путешествовать по миру, увидеть достопримечательности и узнать другие культуры. Это будет твоей возможностью сделать это.

— Верно. — Я снова вздыхаю. — Наверное, я просто надеялась, что смогу остаться в этом безопасном пузыре навсегда. Работа на полставки, моя лучшая подруга и школа — все это так просто, так легко. Наверное, я еще не готова стать взрослой.

Морган смеется.

— Тебе, черт возьми, двадцать пять. Ты давно уже взрослая.

— Ты знаешь, о чем я.

Многочисленные плакаты на стене насмехаются надо мной. Эйфелева башня, Лондонский мост и Великая Китайская стена — вот лишь некоторые из видов, которые я повесила. Я действительно хочу посетить эти места, но правда в том, что на самом деле я боюсь увидеть мир. Гораздо безопаснее мечтать об этом из моей крошечной комнаты в общежитии.

— Да, знаю, — говорит Морган, садясь на мою кровать. — Этот год последний перед тем, как мы начнем по-настоящему жить, но мы сделаем это вместе.

Я закатываю глаза, глядя на нее.

— Ты собираешься найти работу в том же городе, что и я, или как?

— Если это то, что нужно, чтобы ты наконец выбралась из этой адской дыры, то да.

— Эй, — протестую я. — Здесь не так уж плохо.

— Слушай, там, откуда я родом, мы не ходим за коровами ради забавы.

Я игриво толкаю ее в плечо.

— Я думала, тебе это нравится.

— Нееет, — говорит она, растягивая слово. — Мне нравился мальчик, которому это нравилось.

— Шлюшка, — поддразниваю я.

— Ты так думаешь?

Я смеюсь.

— Ты нечто, ты это знаешь?

Морган поворачивает голову к нашему единственному окну, ее взгляд непоколебим. Ослепительный свет высвечивает контуры ее щек, когда я, прищурившись, смотрю на нее. Поднявшись в сидячее положение, я прикрываю глаза от яркого света и машу рукой перед ее лицом. Она не моргает. Беспокойство распространяется по мне, как болезнь. Схватив ее за плечи, я легонько встряхиваю, зову по имени.

— Это не смешно, Морган, — говорю я, встряхивая ее на этот раз гораздо сильнее.

Никакой реакции, и я начинаю паниковать. Вскочив с кровати, я встаю перед ней, пытаясь заслонить как можно больше света. Она словно в трансе. Ее грудь продолжает подниматься и опускаться, когда она дышит, но больше никаких телодвижений.

Она даже не моргает. И это пугает меня больше всего.

— Морган! — кричу я, не заботясь о том, услышит ли меня кто-нибудь в общежитии. Вероятно, будет лучше, если они это сделают, потому что тогда кто-нибудь сможет позвать на помощь. Тщетность моих действий злит меня, потому что, что бы я ни делала, я не могу добиться хоть какой-то ответной реакции.

Развернувшись, я смотрю на свет и щурюсь. Это все равно что смотреть на офигенно яркие огни стадиона. Не знаю, почему я это делаю; это за гранью моего понимания. Тем не менее, мой страх сделал меня иррациональной и злой — сочетание, которое никогда не сослужило мне пользу в прошлом, так почему же это должно было случиться сейчас?

Одной рукой, я прикрываю глаза, а другой наощупь открываю окно. После нескольких секунд борьбы мне удается сдвинуть раму вверх. До моих ушей доносится жужжание, и я вздрагиваю.

Что это за хрень?

Я смотрю вниз и вижу освещенную траву, похожую на заснеженную лужайку. Затем смотрю вверх, прямо в луч света.

И застываю.

Мое сердце колотится в груди, а разум кричит, потеряв контроль над телом. Я заставляю себя двигаться, моргать, но ничего не происходит. Единственное, что меняется, — это скорость моего дыхания. Она стремительно и растет с каждой секундой, ужас гонит ее вперед. Темнота сгущается по краям моего зрения, когда мой пульс ускоряется, и я знаю, что: либо потеряю сознание, либо умру от разрыва сердца. В любом случае, я вот-вот погружусь в забвение. Я мысленно молюсь о том, чтобы мне удалось пройти через это испытание, потому что у меня так много дел. И потому, что я отказываюсь умирать от чего-то столь тривиального.

Идти к свету — это хорошо, но, если я выживу и кто-то спросит меня об этом, я скажу им, что это хрень собачья.

Глава 2

Я моргаю.

Свет ослепляет меня, поэтому зажмуриваюсь, снова радуясь темноте. Я в восторге от того, что снова могу управлять своим телом, расслабляюсь и пытаюсь стряхнуть охватившую меня летаргию. Делая глубокие вдохи, задерживаю их на четыре секунды, а затем выдыхаю. Это чудотворное дыхательное упражнение обычно успокаивает мою тревогу, и я всегда поражаюсь тому, как сильно разум влияет на тело. И наоборот.

Это меня-то, специалиста по психологии.

Как только мой пульс замедляется, открываю глаза. Прищурившись, отворачиваюсь от света и окидываю взглядом комнату. Металлические смотровые столы расположены на определенном расстоянии друг от друга, над каждым из них установлен металлический светильник. Это напоминает мне больницу.

Или морг.

При этой мысли я получаю хороший всплеск адреналина, который заставляет меня принять сидячее положение. У меня кружится голова, и я массирую виски, тут же сожалея. Повторяю дыхательное упражнение еще раз и, закончив, медленно поднимаю голову. Приглядевшись, понимаю, что это смотровая. Слева от меня на столе стоят бутылочки и металлические инструменты, похожие на медицинские. Несколько предметов, таких как бинты и ватные шарики, легко узнаваемы. Посмотрев направо, я судорожно сглатываю. На столах лежат еще три молодые женщины, либо они еще спят, либо мертвы.

Наверное, это морг.

С трясущимися ногами спускаюсь вниз и почти падаю на пол. Ухватившись за смотровой стол, я держусь прямо, хотя мне требуется несколько секунд, чтобы встать на ноги. Когда у меня это получается, медленно иду к соседнему столу. Там лежит Морган, и я прижимаюсь головой к ее груди. Ее сердце глухо стучит у меня под ухом, и я снова чуть не падаю, но на этот раз от облегчения.

Итоговый вердикт: это не морг.

Откидываю одеяло и вижу на Морган такую же, как на мне, белую хлопковую одежду. Она напоминает мне винтажную ночную сорочку викторианской эпохи, но ту, что заканчивается чуть ниже колен. Мне хочется знать, кто одел меня и ее в этот наряд, но не желаю заострять внимание на том, что только вызовет у меня панику. Вместо этого хватаю Морган за плечо и легонько встряхиваю. Она не просыпается, и я пробую снова, но на этот раз зову ее по имени.

— Морган, — говорю я, и в моем голосе слышится отчаяние. — Проснись, милая.

Она не шевелится, и ее ресницы не трепещут при упоминании ее имени. Прикусив губу, обдумываю, что делать дальше. Подойдя к молодой женщине по другую сторону от Морган, беру ее запястье и проверяю пульс. Она жива. Я делаю то же самое с последней женщиной и с облегчением обнаруживаю, что та тоже спит.

Возвращая запястье девушки в исходное положение, слышу слабый шепот голосов. Во мне борется неуверенность. Инстинкт требует, чтобы я защищалась, пока не пойму, что, черт возьми, происходит. Голоса становятся громче по мере приближения, и я почти бегу, натыкаясь на столик с медицинскими инструментами. Выбрав зловещего вида инструмент, пытаюсь спрятать его, держа в руке у бедра. Встав перед столом Морган, я понимаю, что доносящийся снаружи разговор не английский.

Полный отстой.

Что это за больница? Ближайшая к кампусу — больница Святой Катарины, и я точно знаю, что там говорят по-английски. Возможно, это просто те, кто проводит клинические исследования, и они родом из других стран. В этом есть смысл, но как мы здесь оказались? Может, произошла утечка газа в общежитии? И что, черт возьми, это за яркие огни?

Лучше бы у кого-то имелся гребаный переводчик, потому что у меня много вопросов.