Читаем Планета Венер (СИ) онлайн бесплатно

2016 год остался далеко позади. Однако, память о том, что случилось 22 года назад, живет в наших сердцах. И старых, и молодых.

Да, человечество было наслышано о всевозможных пророчествах, предрекающих конец света. Гибель планеты. Столкновение с иноземными телами. Атомная война. Радиация, исчезновение озонового слоя, и прочее... Но правда, настигшая нас, оказалась громом среди ясного неба.

Причинами трагедий мирового масштаба всегда считались действия человека, а точнее, последствия этих действий. Гонка за новыми технологиями, желание занять лидирующее положение в списке развитых стран, планы вывести человечество на новый, более развитый уровень прогресса... куда нас всех это привело? Мы стремились к заоблачным вершинам, не уделяя внимания элементарным вещам. Мы забывали об экологии, думая о неизведанном космосе, мы забывали о голоде в далеких неразвитых странах, мечтая о собственных золотых горах.

Мы забывали.

Мы губили её, тем самым подведя черту и под своей жизнью.

Я перевернулась на живот, вгляделась в безоблачный горизонт. Как необъятен этот мир, как он велик и великолепен! Сколько времени существует наша Вселенная в таком величавом образе? Сколько миллионов лет люди строили эту цивилизацию, огромную, подчиняющую под себя века... А развалилось все за один миг. За одну минуту численность населения сократилось с нескольких миллиардов до 1. За одну минуту это оставшееся в живых человечество стало обречено на несчастное существование, в бесконечных попытках перестроить ту устоявшуюся картину жизни.

22 года женской борьбы за право остаться в живых. Почему?

25 декабря 2016 года в 11:01 перестало дышать все мужское население человечества.

-Наталииииии!!!

Голос смотрительницы разнесся по берегу, распугав белоснежных чаек. Я вскочила, больно ударившись спиной о невысокий потолок, и зашипев подобно кошке, вжалась в небольшую выемку у стены. Я не хотела, чтобы меня обнаружили.

-Натали!!

Голос раздавался все ближе и ближе. Я прикрыла глаза, моля Господа Бога, чтобы меня не нашли. Какая досада, видимо, я задремала и потеряла бдительность! Если смотрительница меня найдет здесь, то раскроется мое тайное убежище. Кроме того, получу хорошую оплеуху, а затем еще и отчитают перед всеми в колледже. Я не была примерной девочкой - на разочарование матери. Ей, главе небольшого Городка на другом конце побережья, полагалось, конечно же, иметь более воспитанную дочь. Более спокойную.

Я не могла ничего поделать со своим характером. А окружающие не стремились принимать меня такой, какая я есть.

Голос смотрительницы раздался совсем рядом. Я кусала губы, мучительно раздумывая - выйти или же остаться здесь, надеясь, что меня не заметят? Однако решать мне не пришлось - смотрительница не разглядела в буйной зелени моего прибежища - небольшой пещерки в скале, и отправилась обратно в сторону колледжа. Я перевела дыхание, и рухнула на землю, коря себя в глупости.

-Вот дура! - в сердцах отчитывала себя я, - зачем было рисковать и выбираться сюда днем?! Ведь главная смотрительница еще не ушла домой, стоило дождаться вечера...теперь мне определенно влетит, ох как влетит!! И матери сообщат...а она...она, черт, она же может оставить меня на каникулах в колледже!! В этом гадюшнике, где все лето я буду перемывать верхний этаж, перебирая его от хлама!

В ужасе от такой догадки я вскочила на ноги, и, скрючившись в три погибели, выбралась осторожно из своего укрытия. Пляж казался пустынным. Я наклонила рукой огромную сломанную ветку так, что она перекрыла собой вход в пещеру, и дала стрекоча до здания колледжа, расположенного чуть вдали, на холме.

Рожденным после трагедии трудно было представить, что значило слово "любовь". Та настоящая любовь, что возникала между мужчиной и женщиной. И потому тоска, что съедала наши молодые сердца, была невозможно тяжела -- мы не знали, о чем именно тоскуем и страдаем. Но те, на чьих глазах мужья, сыновья, любимые, друзья погибли за один миг... Те в полной мере ощутили боль потери. Те могли сравнить, что было до страшного момента, и что получилось после.

Женщины стали править миром, оставшись одни на всем свете. Вся ответственность, вся тяжесть бремени свалилась на их плечи. Они были вынуждены переучиваться, узнавать новые для себя профессии... они были вынуждены научиться жить без любви.

Итак, оставшаяся половина человечества была обречена на гибель. Без возможности воспроизводить себе подобных на свет, все, на что они могли рассчитывать -- это дожить отведенное им время на земле.

Отчаяние. Вера. Все это заставляло ученых женщин всего мира пытаться раз за разом вернуть все на свои места. В медицинских центрах разных стран хранились образцы спермы для искусственного оплодотворения, но это могло стать только отсрочкой... Однако, несколько лет, потраченные на попытки вновь и вновь воссоздать клоны мужской спермы в лабораториях, наконец, увенчались успехом. Тот день, когда биологи сделали свое открытие и получили потрясающий результат - назвали Днем Надежды - надежды на то, что когда-нибудь все получится вернуть.

Родился первый малыш, зачатый при помощи искусственного оплодотворения, но, сделав свой единственный вдох, умер, все еще соединенный пуповиной с матерью. И это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось...Девочки же рождались здоровыми. "Крах и успех ходят рядом, бок о бок" - так написали тогда в газетах, - "Мы получили шанс продолжить существование, но жизнью теперь это не назовешь. Ученые будут продолжать попытки понять причину трагедии и возможности ее исправить. Все, что сейчас у нас остается - это верить и надеяться".

Я очнулась от мыслей, заходя в свою комнату. Мне повезло - меня никто не заметил.

Присев на кровать, и переведя взгляд на кресло, стоявшее в углу комнаты, я тут же вскочила. Кровь ударила мне в лицо, и я почувствовала, что покраснела до кончиков ушей - в кресле сидела Анжелика, главная смотрительница Колледжа.

Ее поза была непринужденной, темно-зеленые глаза в упор смотрели на меня, а губы изогнулись в легкой улыбке. Светлые длинные волосы были зачесаны в гладкий высокий хвост. Темно-серое платье с мелкими белыми бусинками, раскиданными по всей ткани. Самая безупречная, как всегда. И самая строгая.

- Где ты была? - спросила она, чуть наклонившись вперед. Я не рискнула сесть на кровать, потому что иначе мои глаза оказались бы на одном уровне с ее глазами. В таком же положении ей приходилось смотреть на меня снизу вверх, и это давало мне небольшое преимущество.

-Я вышла прогуляться, - честно ответила я, быстро прикинув, что врать не имеет смысла. Мое отсутствие заметили, а чистосердечное признание, как известно, облегчает наказание.

- Вот как, - ответила Анжелика, и улыбка исчезла с ее лица. Хотя, я и не верила этой улыбке. Из тех людей, что меня окружали, улыбаться умел лишь один человек - отражавшийся в моем зеркале.

Я молчала. Ждала неизбежного наказания, и думала, что я могу сделать, чтобы его хоть слегка смягчить. Страх, что сообщат моей матери, и та оставит меня на летние каникулы в колледже все еще остро волновал мое сознание, но я постаралась от него отвлечься - Анжелика вновь посмотрела мне прямо в глаза, и мне показалось, что она пытается прочитать мои мысли.

- И это ведь не в первый раз, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она. Встав с кресла, и лишив меня видимого преимущества, она прошлась по комнате, оказавшись за моей спиной. Это мне отнюдь не понравилось.

- Мне стало не хорошо, и я решила выйти на свежий воздух, - решилась соврать я, не оборачиваясь, однако, ощущая на спине ее взгляд.

- Ты решила выйти на свежий воздух, - повторила Анжелика. - Скажи, дорогое дитя, ты спросила у преподавателей разрешение на это?

- Нет. Думаю, я достаточно взрослая, чтобы не просить разрешения подышать свежим воздухом.

- О да, ты достаточно взрослая для этого. А также достаточно взрослая, чтобы понести полноценное наказание, - мягкий голос за спиной чуть приблизился, и я ощутила, как Анжелика коснулась моих длинных распущенных волос. - Наказание - это неизбежный результат непослушания и нежелания подчиняться своду правил, утвержденных в наших и других колледжах Правительством. И ты это прекрасно знаешь, моя дорогая. Прекрасно знаешь, но в тоже время имеешь наглость раз за разом их нарушать, надеясь, что твоя уважаемая всеми нами мать прикроет твои шалости. Ведь так, дитя?

Я подавила желание передернуть плечами, и скинуть ее руки с моих волос. Прятаться за мамину юбку? Что за чушь! Я была уверена, что покрывает мои "шалости" она лишь потому, что дорожит репутацией. А не потому, что боится сурового наказания для дочери.

- Я бы попросила Вас не называть меня "дитя", - ответила сухо я. - Вы ведь признали, что я достаточно взрослая. Значит, и обращение может быть соответствующим.

О, я балансировала на грани терпения главной смотрительницы, я это ощущала. Сама не понимала, почему не держу язык за зубами - так было бы безопаснее для меня же. Но послушание действительно не входило в список моих принципов.

Рука Анжелики напряглась, и сжалась в кулак, крепко ухватив меня за волосы. Я задержала дыхание, пытаясь угадать, что сейчас произойдет.

- Хорошо, Натали. Ты хочешь, чтобы тебя воспринимали взрослым человеком - так и будет, - слишком много яда в голосе, слишком много. Я попробовала чуть дернуться вперед, чтобы освободить волосы, но хватка ее руки была очень сильной и жесткой. На глаза навернулись слезы, и я крепко зажмурила их. Единственное правило, которое я никогда не нарушала - никаких слез. - Но прежде, необходимо кое-что сделать. Пошли.

Последовал сильный толчок в спину. Я еле успела ухватиться за входную дверь, чтобы не упасть, и с облегчением встряхнула волосами. Я не любила, когда их трогают, и могла легко накостылять любой воспитаннице колледжа, сделавшей хоть одну маленькую попытку коснуться моих волос. В этом аду, где недозволенны были яркие цвета в одежде, косметика и вообще хоть какое-либо желание подчеркнуть свою красоту, я могла самоутвердиться лишь гривой блестящих волос.

- Выходи из комнаты, - последовал приказ главной смотрительницы, и я медленно открыла дверь. Очутившись в коридоре, я ощутила, как Анжелика подхватила меня за локоть. Пальцы у нее были необыкновенно сильными, и мне было больно, но я не показала виду. Я расценивала все это как игру, где показать слабость значило проиграть.

- Куда мы идем? - спросила я, когда мы начали подниматься на пятый этаж - этаж преподавателей.

- Увидишь.

Я даже представить не могла, что задумала Анжелика. Но когда мы прошли в ее личный кабинет, и она, посадив меня на стул, достала ножницы, весь ужас ситуации дошел до моего сознания. Она собиралась подстричь меня! Я смотрела на блестящие ножницы, и лихорадочно пыталась оценить в голове шансы на побег.

- Ты должна понимать, Натали, что вынудила меня пойти на это, - вкрадчиво произнесла Анжелика, запирая дверь на ключ, и убирая его к себе в карман. - Я много раз пыталась понять тебя, пыталась найти подход. Ты должна понимать, что мы живем в сложное время, и только неукоснительное соблюдение правил позволяет нам не допустить хаоса. Хаоса в наших головах, - она постучала по виску, и провела рукой по моим волосам, - и хаоса в нашей жизни. Понимаешь ли ты, к чему может привести этот хаос? Нет, думаю, что нет. Ты еще молода...и потому, мы обязаны научить тебя, что есть хорошо, а что плохо, пока ты не совершила непоправимых ошибок.

- О чем Вы говорите? Какие непоправимые ошибки? Я всего лишь сбежала прогуляться на пляж! - заорала я, пытаясь отодвинуться как можно дальше от вызывающих во мне страха ножниц.

- Ты бунтарь по нраву, даже не предполагаю, как могла родиться такая дочь у столь образцовой женщины как твоя мать, - сказала Анжелика, с любопытством наблюдая за моими попытками отодвинуться от ее руки. - И поверь, твой характер не приведет тебя ни к чему хорошему. Я пробовала даже добавлять в твой ужин дозы успокоительного...но твой организм очень силен и здоров, он с легкостью с ними справился. А жаль...если бы ты стала чуть спокойнее, думаю, мы бы поладили. Теперь же тебе придется пожинать плоды своих необдуманных действий, чтобы впредь ты научилась просчитывать, к чему могут привести поступки.

- Вы мне подмешивали успокоительное? - переспросила я, пораженно уставившись на стоявшую передо мной женщину, и на секунду даже забыв об опасности для своих волос. - Вы? Не это ли как раз является отхождением от правил?

- Есть исключения, моя дорогая, - мягко произнесла Анжелика, и, посмотрев на ножницы, вдруг отложила их на стол, - думаю, это нам не пригодиться...

Я с облегчением вздохнула, подумав, что она просто хотела меня напугать.

- А вот это в самый раз, - Анжелика достала из ящика стола электробритву, и мое сердце ухнуло вниз.

Когда я покидала этот кабинет, я бросила взгляд на холмик блестящих волос, лежавших на полу.

С этим я не смирюсь никогда.

Злость бушевала во мне всю ночь. Я ворочалась в кровати, составляя мрачные планы, представляя и смакуя детали, а затем неизменно колотила руками подушку от бессилия. Что я могла? Сбежать? Но далеко ли? Нет, это не возможно, меня поймают. Бунтовать, открыто противиться подчиняться? В конце концов, меня запрут в карцере, не я первая пыталась пойти против закона. А закон гласил, что все девушки до 21 года обязаны были обучаться, и проживать на территории колледжей...

Да, не я первая пыталась все изменить. Я присела в кровати, ощущая непривычную легкость своей головы и едкую грусть в душе. Не то, чтобы мне нравилось все, что я вытворяла. Некоторые вещи меня даже пугали. Я не могла жить как все девушки, быть законопослушной овцой в стаде и в тоже время, я пугалась того непокорства, того упрямства и желания идти наперекор всему, что жило в моей душе. А пугалась оттого, что я знала многих девушек, славившихся не менее бурным характером и громкими выходками...и знала, что с ними стало.

Они все неизменно оказывались больны. Это выяснялось на старших курсах колледжа.

"Проклятье Венеры". От этой болезни нет спасения, она отнимает разум и постепенно жизнь в теле человека угасает.

Я сжала руками одеяло, взгляд мой остановился. Эти мысли меня пугали. Я знала о Проклятии Венеры практически все, что можно было узнать в студенческой библиотеке и библиотеке города. Не показывая никому виду, однако, я периодически пыталась выявить симптомы этого страшного заболевания у себя. Я боялась. Черт возьми, я сильно боялась!