Читаем Пламя свечи онлайн бесплатно

Лунный свет упал на лицо спящей девочки. Та вздохнула и сладко потянулась во сне. Ее веки затрепетали, и она нехотя открыла глаза. Потом подняла руку, пытаясь заслониться, и окончательно проснулась.

Она откинула одеяло, села, отыскала ногами тапочки. Затем встала и подошла к окну, чтобы задернуть штору. Но прежде чем сделать это, выглянула в сад и замерла. Полная луна улыбалась ей. На деревьях блестели серебром листья. Черные тени деревьев скрывали дорожки и клумбы с цветами. Повсюду было торжественно и тихо, как в театре перед началом спектакля.

Казалось, вот-вот зазвучит увертюра и на лужайке затеют свой танец эльфы и феи. А потом появится золотая карета с ней — юной красавицей, и в эту ночь произойдет чудо. Она будет смотреть на эльфов, на цветы и серебряные деревья и с нетерпением ждать, когда же из-за синих гор появится белый конь с длинной гривой, на котором прискачет принц, чтобы упасть к ногам возлюбленной и молить ее выйти за него замуж.

Она кивнет ему в знак согласия. А потом они оба — жених и невеста — усядутся в карету и умчатся в свой замок, чтобы жить там долго и счастливо и умереть в один день.

Девочка едва слышно засмеялась. Какая же она глупая! Ведь ей давным-давно известно, что сказки — это всего лишь сказки… Никаких юных красавиц, превращающихся в принцесс, на свете нет, и не являются за ними принцы на белом коне. Однако ночь была такой удивительной, а луна такой полной и веселой, что ей захотелось представить себя в воздушном бальном платье, идущей по залитому магическим лунным светом ночному саду рука об руку со своим избранником.

Она очень любила сказки еще с тех пор, когда мама перед сном приходила к ней, садилась на кровать и придумывала на ходу новые и новые подробности волшебных историй. Теперь уже никто не рассказывает их ей, она сама взахлеб читает одну книгу за другой, но делает это тайком. Несколько лет назад ей вдруг показалось, что взрослые хотят, чтобы она читала другие книги. Те, конечно, тоже были интересные, но в них не существовало тайны, чего-то недосказанного, невероятного. Поэтому часто, заперев комнату, девочка доставала с дальней полки свои старые детские книжки, рассматривала картинки и с удовольствием перечитывала любимые истории…

Интересно, а что происходит с принцессами потом, когда они начинают жить вместе со своими прекрасными принцами? Ни в одной сказке об этом не упоминалось. Наверное, дальше у них начинается довольно скучная жизнь. Никто не спасает их от драконов и людоедов, никто не спешит к ним через моря и горы…

Девочке вдруг стало грустно, как бывало всегда, когда она переворачивала последнюю страницу книги. Надо придумать такую историю, решила она, из которой можно будет узнать, что же именно произошло с того момента, когда любящие сердца соединились…

Устав фантазировать, девочка вздохнула, задернула шторы и пошла спать. Она не знала еще, что самая интересная сказка это та, что творится у всех на глазах каждый день. И называется она жизнь.

Какое же это счастье — дышать воздухом Парижа! Натали опустила стекло и подставила лицо холодному влажному ветру, упруго врывающемуся на ходу в салон машины и несущему снежинки…

Таксист, пару раз взглянув на нее, недовольно заметил:

— Мадемуазель, вы меня простудите!

— Ах, простите, мсье…

Она подняла стекло, продолжая с жадностью вглядываться сквозь него во все, что попадало в поле ее зрения.

Такси уже давно миновало предместья и современные районы города. Сейчас оно мчалось по центральным улицам. Скоро, вот за тем поворотом, Натали увидит здание Гранд Опера, потом они свернут к набережной Сены, проедут мимо книжных развалов, минуют ее любимый китайский ресторан и попадут на маленькую тихую улицу…

Родной дом Натали, в котором она прожила с родителями почти двадцать лет, находился в самом центре Парижа. Всего несколько минут требовалось, чтобы дойти от него до Триумфальной арки и Лувра. Но из-за того, что там почти всегда толпились шумные разноязыкие туристы, Натали, чтобы не сталкиваться с ними по дороге в университет или на свидание, пользовалась одной ей известными переходами, сворачивая на боковые, более спокойные улочки.

Это было очень удобно — попасть в самую гущу городской жизни, не пересекаясь при этом с назойливой праздной публикой. Париж не раз сравнивали с Вавилоном. Иногда Натали ловила себя на мысли, что этот город имеет странную тайную власть надо всем остальным миром. Самые сильные и красивые мужчины стремились покорить его, прекраснейшие женщины съезжались сюда в поисках счастья. Рядом с длинноногими славянками по Елисейским Полям семенили изящные японки, гордо подняв головы, вышагивали красавицы-мулатки, нежно улыбались и покачивали фарфоровыми личиками китаянки… Центральный проспект Парижа был похож на подиум, где происходило вечное состязание в красоте, изяществе, моде.

Натали иногда казалось, что среди всего этого праздничного, почти карнавального разнообразия, элегантные парижанки как-то теряются. Но она ободряла себя тем, что никто и никогда не смог бы сравниться с ними в умении существовать вне времени и пространства и, более того, нести в себе вечную тайну женщины, способной повелевать мужчиной.

Она знала, что хороша собой. Но не так, как красотки на глянцевых обложках журналов — соблазнительно изгибающиеся, загадочно щурящие хищные глаза и блистающие жемчужными улыбками.

Во-первых, Натали не отличалась высоким ростом: всего метр и шестьдесят два сантиметра. Но это ее не огорчало, поскольку именно таков был рост Венеры Милосской. Во-вторых, природа сделала ее шатенкой, а не блондинкой, и она не сочла нужным ее корректировать. В-третьих, цвет глаз она имела вовсе не потрясающе голубой или зеленый, а всего лишь карий. В четвертых… Короче говоря, она была просто молода, очень элегантна и имела неповторимый, единственный в своем роде шарм француженки. И мужчины иной раз невольно оборачивались ей в след, чувствуя в ней настоящую женщину.

Впрочем, если бы она действительно нравилась им, то, наверное, давно б вышла замуж за какого-нибудь славного парня, а не носилась по свету в поисках смысла жизни. Натали думала об этом без боли. Это был просто факт ее биографии. Никто не мешал ей стать добропорядочной женой и иметь детей… Однако она сама от этого отказалась.

Теперь Натали после долгого отсутствия возвращалась домой. Четыре года назад она фактически бежала из Парижа, бросив родителей, друзей, университет и мужчину, который готовился стать ее спутником «в радости и в горе, болезни и здравии», ну и так далее…

Ей совершенно не хотелось думать об этом. К случившемуся уже нельзя было ничего ни прибавить, ни убавить от него. Но улицы Парижа за окном такси, люди, спешащие по делам, витрины кафе и магазинов, родное хмурое небо… — все заставляло ее сейчас вспоминать свою юность и первую неудавшуюся любовь.

Впрочем, работа в представительстве торговой фирмы в Марокко, где Натали достаточно быстро заняла место ведущего менеджера по продажам, научила ее действовать в соответствии с ситуацией и не поддаваться эмоциям.

Смешно вспомнить, как она начинала. За плечами у нее было три курса Сорбонны. В детстве она себя представляла известным искусствоведом, экспертом, который знает каждый мазок на картинах импрессионистов. Но ее занесло в совершенно иную область — торговли и менеджмента. Хотя, что и говорить, художественный вкус, знания, хорошая речь и начитанность не раз и не два помогали ей убеждать капризных клиентов в том, что предлагаемый им на невероятно выгодных условиях товар они не смогут найти ни в каком другом месте. И приобретенная, к примеру, ткань для портьер или обивка для кресел непередаваемо преобразит их дом.

Да, вот так… А начала она с должности продавца и небольшой зарплаты. Бежала от своей, расписанной по пунктам благополучной парижской жизни, и поклялась себе ни при каких обстоятельствах не обращаться за помощью к отцу, обескураженному решением дочери уехать за тридевять земель.

Натали грустно улыбнулась, вспомнив, как ее невозмутимый отец невольно схватился за левую сторону груди, когда она заявила, что отправляется в Марокко и будет работать в Касабланке продавцом в магазине тканей. Бедный папа! Он молча опустился на диван и скорчил такую страдальческую гримасу, что непокорная дочь не выдержала, подлетела к нему, бросилась в ноги и стала умолять простить ее за дурной характер и за все те неприятности, которые им с мамой еще предстояло из-за нее пережить. Родители тогда были не просто удивлены ее поступком, а пребывали в шоке…

Какое счастье, что всего через несколько минут она сможет повиснуть на шее у отца, обнять мать. Как же не хватало ей их обоих в далекой жаркой стране!

Такси мягко подкатило к воротам дома. Сердце Натали сжалось. Ей вдруг подумалось, что за время ее отсутствия мать и отец постарели. Когда четыре года назад она внезапно круто меняла свою судьбу, это обстоятельство как-то совсем не принималось ею в расчет. Сейчас же ей стало так жаль родителей, что на глаза едва не навернулись слезы…

Она взяла чемодан, любезно извлеченный таксистом из багажника, расплатилась и подошла к двери, с правой стороны которой на стене белела как всегда кнопка звонка. Наверное, родители еще в халатах пьют кофе в маленькой гостиной — самой домашней комнате во всем доме.

В детстве Натали любила прибегать к ним туда по утрам. В этот момент они были еще окутаны негой недавней взаимной ласки, тайными полуулыбками, тихим смехом. Девочка видела, как отец, беря что-нибудь со стола, незаметно касался руки матери. Ей казалось, что они принимали участие в какой-то удивительной, волнующей игре. Ужасно хотелось, чтобы и ей разрешили поучаствовать в ней, но даже заикнуться об этом она не решалась. Ее детское сердце чувствовало тайну любви.

Став постарше, лет с двенадцати, Натали уже стеснялась утреннего ритуала родителей и появлялась в маленькой гостиной, только если взрослые сами звали ее. Когда ей стукнуло шестнадцать, детское восприятие мира резко изменилось, родители начали ее раздражать, поскольку продолжали вести себя как молодые и плохо скрывали страстное влечение друг к другу. Позже она им эту слабость простила, потому что сама начала испытывать то же самое, и с подобным состоянием ей было очень непросто справиться…

Натали никому не сообщила ни номера своего рейса, ни времени прибытия на аэродром. Родители, конечно, ждали ее, но не знали, когда именно появится их дочь. И вот теперь она, стоя на пороге отчего дома, вздрагивала от предвкушения встречи и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, доставая из сумки ключи.

Это ерунда, что только одним живым существам присущ особенный, индивидуальный запах. Каждая вещь в этом мире обладает неповторимым ароматом или отвратительно воняет.

В родительском доме пахло свежим хлебом, пряностями, натертыми полами, на которых играли солнечные зайчики, мягкими подушками в гостиной, маминой косметикой и папиным табаком.

Натали немного постояла, закрыв глаза и втягивая в себя дух родного жилища, а потом решительно переступила через порог.

Отец и мать почти одновременно появились перед ней, озадачив тем самым, к кому первому из них ей кинуться. Как же она по ним соскучилась!

Родители тоже несколько растерялись. Перед ними стояла их дочь… Но как мало походила эта молодая, уверенная в себе женщина на ту угловатую, порывистую девушку, которая несколько лет назад заявила, что будет теперь вести самостоятельную жизнь и больше не нуждается в их поддержке… Ни материальной, ни моральной!

Через некоторое время, наполненное волнением, суматохой, глупыми вопросами, неуклюжими ответами, охами и вздохами, семья перешла в маленькую гостиную. Теперь можно было спокойно рассмотреть друг друга и обсудить предстоящие дела.

Формальным поводом для ее возвращения домой послужило намеченное на завтра бракосочетание Луизы, кузины Натали. Поэтому первым делом следовало решить с родителями, как подготовиться к данному приятному событию. Во всяком случае, это обстоятельство позволило ей не распространяться пока насчет собственных жизненных планов. Дело в том, что Натали сама не знала, что же, собственно, намеревается делать дальше.

К счастью, ее отец и мать тоже считали, что не следует торопить события. Дочь, по их мнению, должна осмотреться, понять, что произошло за время ее отсутствия, узнать все новости. В общем, освоиться. Так что их первый за долгий срок совместный завтрак прошел без лишних вопросов. В беседе за столом родители старательно обходили тему отъезда дочери в Марокко и уж тем более не обсуждали причины, которые ее к этому побудили.

Натали была вполне счастлива, но через какое-то время поняла, что привыкла к одиночеству и ей хочется немного побыть наедине с собой. Поцеловав родителей, она поднялась в свою комнату, чтобы разобрать вещи, принять ванну и собраться с мыслями.

Она любовно погладила корешки своих книг и великолепных альбомов по искусству, ожидавших ее возвращения на полках шкафа, уткнулась носом в плюшевого мишку, с которым делила постель в детстве… В комнате все было, как и прежде. В отсутствие хозяйки сюда заходили, чтобы только вытереть пыль. И Натали вдруг поняла, что для родителей она так и осталась ребенком, которого нужно опекать и баловать. Они до сих пор до конца так и не осознали, что их дочь выросла. Надо было бы выйти замуж, чтобы отец и мать имели возможность переключиться на внуков. Но за прошедшие четыре года ей так и не встретился мужчина, с которым она готова была бы разделить жизнь как говорится в радости и горе.

Ей следовало бы догадаться о том, что Жан-Люк Морель обязательно появится на свадьбе ее кузины. Видимо, в глубине души она надеялась, что Луиза и ее родители не пригласят его или же у него самого хватит совести вежливо отказаться от приглашения. Впрочем, он скорее всего тоже не ожидал ее здесь увидеть. Возможно, никто не удосужился сообщить ему, что после четырех лет отсутствия Натали Жофре вернулась домой.

На венчании она его не заметила. Но когда молодожены и гости вышли и остановились на ступеньках собора, Натали стала озираться в поисках автомобиля своих родителей. Тут-то ей и бросилась в глаза фигура Жан-Люка, внезапно возникшего словно из-под земли буквально в нескольких шагах от нее.

Мужчина был высок, темноволос, не красавчик на первый взгляд, но, несомненно, привлекателен. Резкие черты лица, крупный нос, твердые очертания рта — все это трогало женские сердца. И вот теперь он стоял почти рядом, недоуменно уставившись на нее. В его серо-стальных глазах мелькнуло смущение.