Читаем Письма онлайн бесплатно

Блаженной памяти старец Паисий пользуется большой известностью и почитанием во всем православном мире. На русском языке выходили его книги: «Преподобный Арсений Каппадокийский», «Отцы–святогорцы и святогорские истории», «Духовное пробуждение» (II том его «Слов») и книги, посвященные ему: «Когда чужая боль становится своей» и «Архондарик под открытым небом» священника Дионисия Тациса, а также другие публикации.

Настоящая книга представляет собой собрание писем, адресованных старцем сестрам монастыря святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова в Суроти (Фессалоники), основателем которого он был и насельниц которого духовно окормлял до самой своей кончины. Главное внимание в этих письмах уделено монашеской жизни, и ступившие на путь иночества или готовящиеся к этому найдут для себя в них бесценное сокровище духовного опыта и мудрые наставления, помогающие в деле спасения души. Благочестивые миряне также могут получить от чтения писем великую пользу, поскольку, по словам старца, евангельский идеал и заповеди Христовы едины для всех нас.

Поучения старца проникнуты подлинно святоотеческим духом и передают важнейшие духовные истины, ибо учение святых отцов он глубоко воспринял и воплощал в своей собственной жизни. Написаны они простым языком, с остроумием и подчас с юмором. Старец часто использует сравнения, метафоры и игру слов, выражая свои мысли своеобразно и ярко.

Надеемся, что, по молитвам старца Паисия, его книга в переводе на русский язык поможет нашим читателям в их духовной жизни и спасении души.

Издательство просит молитв о упокоении души рабы Божией Дэспины Сурмели–Киустелиду, оказавшей большую помощь в издании этой книги.

Эти письма были написаны блаженным старцем Паисием († 1994) и отправлены им в исихастирий святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Они были подготовлены к изданию за несколько месяцев до смерти старца, однако он просил издать их после его кончины с приложением его завещания, удостоверяющего и подтверждающего подлинность и сохранность текста писем.

Исихастирий[1]святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Успение Божией Матери, 1994 г.

Сегодня, 2 февраля 1988, на Сретение Господне, я счел своевременным написать и послать это письмо в исихастирий святого евангелиста Иоанна в Суроти старице Филофее с сестрами как своего рода завещание, ибо не знаю, когда умру, и не хочу, чтобы после моей смерти возникли какие–то проблемы.

1. Исихастирию святого евангелиста Иоанна в Суроти, старице Филофее с сестрами, принадлежат святые мощи преподобного Арсения Каппадокийского и право повторного издания двух написанных мною книг: «Отец Арсений Каппадокийский» [2] и «Старец Хаджи–Георгий Афонский».

2. Тот же исихастирий святого евангелиста Иоанна в Суроти имеет право на издание всех моих неизданных тетрадей и писем, посланных мною в свое время, а также записей, сделанных сестрами во время наших общих бесед. Таким образом, на все, написанное мною с 1967 до нынешнего 1988 года и до самой моей смерти, имеют права, о которых я сказал выше, только старица Филофея с сестрами, живущие в исихастирий святого евангелиста Иоанна в Суроти. Другие сестры, уехавшие в Александруполис [3] с отцом Поликарпом, не имеют на это права, потому что не послушались моего совета и, очевидно, не получили пользы от всего того, чему я учил их многие годы. Поэтому теперь я только молюсь о том, чтобы им помог Христос. Аминь.

Итак, сегодня, в день Сретения Господня, в присутствии отцов, подтверждающих это мое письмо своими подписями, и невидимо пребывающего с нами Христа, я пишу и посылаю его и прошу, чтобы все упоминаемое мною в нем было принято со вниманием и соблюдено. Молюсь, чтобы вы сподобились доброго свидетельства в день Суда Божия и вечного Царства Христова. Аминь.

С великой любовью о Христе монах Паисий. Святая Гора. «Панагуда», келлия монастыря Кутлумуш[4].

Свидетели отцы:

1. иеромонах Паисий;

2. иеромонах Арсений;

3. монах Исаия.

Калива[5]Честнаго Креста, 19.3.1973 г.

Сестра старица Филофея, благословите!

Я написал это письмо, сшитое в тетрадь [6], чтобы послать в Афины молодым людям, которые хотят стать монахами и которые много раз просили меня о помощи, потому что, помимо трудностей от плачевного мирского окружения и мирского образа мыслей их родителей, еще большее зло им принесли своими протестантскими идеями некие духовники–иеромонахи, повторяющие всякие нелепости некоторых модернистских монастырей и монахов нашего времени. Однако в конце концов я это письмо не отправил, и одной из самых серьезных причин этого была боязнь сделать Капсалу [7] местом духовного туризма.

Я решил сжечь его, но пожалел, потому что трудился три дня, чтобы написать его, а также поскольку видел в нем нечто доброе, что может помочь сестрам в их ежедневном подвиге.

Надеюсь, что вы меня правильно поймете и не осудите за головомойку, которую я устроил, потому что нужно было показать, что такое православное монашество, чтобы эти модернисты увидели свое бедственное положение, устыдились и в будущем перестали говорить протестантские глупости.

Радуйтесь [8].

Ваш брат монах Паисий.

Первая седмица святой четыредесятницы 1973 года.

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу

Перед тем как моя неумелая рука начнет писать, хорошо будет попросить прощения у всех благочестивых читателей за то, что я, безграмотный, дерзаю писать, тогда как и греческого языка не знаю достаточно хорошо. Возможно, то, что я делаю, показывает, что со мной что–то не в порядке, но я, к сожалению, не знаю причины этого. Мне кажется, что я пишу из–за сочувствия к новоначальным монахам, однако откуда мне знать, не был ли причиной этого мой огромный скрытый эгоизм, которого сам я не смог различить? Поэтому прошу вас: если это так, молитесь, чтобы Бог помиловал меня.

То, что я испытываю сочувствие к новоначальным монахам и тревогу за них, — правда, потому что, будучи новоначальным, я много пострадал, прежде чем обрел то, чего желал. Естественно, никто не был виноват в том, что я страдал, кроме множества моих грехов (я страдал, чтобы расплатиться хотя бы за некоторые) и равным образом моей неотесанности, бывшем второй причиной того, что я страдал, ибо я вверял себя первому встречному. Благодарю Бога за все, потому что все мне было очень полезно. Кроме ржавчины ветхого моего человека, которую сбивали эти удары, и опыта, который они мне оставили, они умягчили мое жестокое сердце, и я с состраданием молюсь за новоначальных, чтобы они сразу же нашли подходящие условия и стали благоискусными согласно своему призванию.

Итак, одна из главнейших причин, по которой страдают новоначальные, состоит в том, что они не находят подходящих старцев, которые могли бы им помочь, так как большинство из нас, к сожалению, старики, а не старцы. Естественно, что и суждения у новоначальных детские, потому они и ошибаются. Например, новоначальный сразу же приходит в умиление, когда видит немощного монаха, потому что думает, что он большой подвижник, или, если у него длинная и седая борода, он кажется ему очень почтенным, и новоначальный на основании этих критериев сразу же вверяет ему себя и, хотя начало его пути было хорошим, плывет не в ту сторону. Спасшись от бурного моря житейского и взяв курс к пристани, но не умея правильно рассуждать, он часто садится на дряхлый корабль и терпит кораблекрушение или вверяет себя неопытному капитану, который топит его в пучине морской.

Простите меня за то, что говорю резко, и за всякое еще более суровое слово, которое встретите далее, так же как и за всю мою грубость, которая, вероятно, у меня есть, ибо человеку нелегко увидеть ее самому, но обычно другие со стороны видят ее более ясно. Также я хотел бы, чтобы вы помолились, дабы Бог помиловал меня и я смог бы жить хотя бы отчасти так, как пишу, потому что я только составил себе понятие обо всем этом. И да укрепит меня Бог положить начало, потому что я, к сожалению, до сих пор нахожусь в чине стариков, а не старцев. Но я не теряю надежды, потому что у меня есть много знакомых, которые за меня молятся, и Благий Бог поможет мне по их молитвам.

Прежде чем я предложу новоначальным монахам свой маленький опыт, хорошо было бы дать им несколько советов, чтобы помочь им, пока они по той или иной причине еще находятся в миру, потому что эта небольшая помощь, возможно, укрепит их на всем протяжении их монашеского пути.

Пока новоначальный еще находится в миру, главнейшим вопросом для него является вопрос о том, как найти монахолюбивого духовника, так как большинство духовников нашего времени являются монахоборцами и всячески выступают против монашества, ссылаясь при этом чаще всего на Великих Василиев с их василиадами [9], общественной деятельностью и т. д.

Не хочу говорить о жизни Василия Великого до того, как он начал основывать свои василиады, но просто выскажу свой помысел, что сделал бы Василий Великий, если бы жил в наше время. Я думаю, что он опять нашел бы себе пещеру и взял в руки четки, видя, как пламя любви (от его василиад и от других святых отцов) распространилось повсюду — не только среди верующих, но и среди неверующих, которые вместе участвуют в работе Департамента социального обеспечения [10], заботящегося даже о членах Духовных благотворительных собраний (по одной лишь справке о бедности). Коротко говоря, Департамент социального обеспечения ежедневно взывает: «Святые отцы нашего времени, оставьте дела человеколюбия нам, мирянам, потому что мы не можем делать ничего другого, а вы занимайтесь чем–то более духовным».

Однако, к сожалению, некоторые клирики не только не делают этого, потому что этого не понимают, но и препятствуют тем, которые это понимают и хотят всецело отдать себя Христу, и ощущают настойчивый призыв к уходу из мира. То есть мало того, что новоначальный монах многое слышит от мирян, он еще кучу всего слышит и от клириков, которые по своему безрассудству даже от монахов требуют оставить пустыню и прийти в мир, чтобы заниматься общественной деятельностью ради человеколюбия. Хорошо было бы назвать некоторые из венцов, которые они им сплетают: «лентяи», «индивидуалисты», «трусы» и так далее, — поскольку считают самих себя героями, подвизающимися в грешном обществе, а монахов трусами, которые уходят, чтобы только спасти свою душу.

Не понимаю, как они не могут уразуметь великой миссии монаха?! Монах уходит далеко от мира не потому, что ненавидит мир, но потому, что любит мир и этим способом может больше помочь ему своей молитвой в делах, которые не могут совершиться благодаря человеческим усилиям, но только при божественном вмешательстве. Так Бог спасает мир. Монах никогда не говорит: «Я спасу мир», но молится о спасении всего мира так же, как и о своем собственном. Когда Благий Бог услышит его молитву и поможет миру, он опять–таки не говорит: «Я спас мир», но — «Бог».