Читаем Пиарщик онлайн бесплатно
Пресс-конференция – пресуха на журналистском жаргоне — протекала нудно-тягостно. Инфомейкеры пыжились, пытаясь создать видимость важного информационного повода, хотя событие не стоило и выеденного яйца. Поэтому, когда очередное приглашение задавать вопросы повисло в воздухе, все с облегчением зашевелились, втайне надеясь, что не найдется придурка, который еще что-то не выяснил. Такового среди пишущих и снимающих действительно не оказалось, и журналистская братия, разминая затекшие ноги, неспешно потянулась к выходу из информагентства.
Выйдя на улицу, Олег, достал сигарету, зажигалку и попытался прикурить, но одноразовая зажигалка полностью оправдала свое название. Олег повернулся к веренице выходящих, надеясь прикурить у кого-нибудь из коллег. И действительно – кое-кто, прикрываясь от порывистого ветра, чиркал колесиком, пытаясь добыть огонь. Олег дождался результата и уже собрался попросить повторить процедуру, как прикуривший поднял голову и, взглянув на Олега, выронил сигарету.
- Едрить твою!.. Олежек! Сто лет тебя не видел! И где бы мы еще встретились?! — радостно улыбаясь, к нему шагнул Антон, однокашник по журфаку и напарник по студенческим проказам.
- Тошка! Здорово, бродяга!
Они с энтузиазмом хлопали друг друга по плечам и животам, бессмысленно-радостно похохатывая. Когда первый этап выражения восторга завершился, Антон, глянув на часы, предположил:
- Олег, надеюсь, в редакцию ты возвращаться не планируешь? Время-то уже шестой час… — и, получив подтверждение, продолжил. — Давай посидим, поболтаем, по коньячку накатим…
Тихое и укромное местечко нашли быстро, их возле Крещатика нынче много…
…Слуша-ай, Олежа, - пьяно растягивая слова, втолковывал Антон. — Ты классный журналист! Да, да… Не перебивай меня, я знаю что говорю. Я твои статьи регулярно читаю. И – заметь! – всегда с удовольствием! Умеешь ты преподнести самый пустяшный факт как сенсацию. Такое, Олежа, дано немногим… Но ты мне скажи, но честно, сколько ты в своем еженедельнике имеешь, а? Только – очень тебя прошу – не рассказывай мне о престижности издания! О ваших гонорарах и сумасбродности дочурки главного, а по совместительству и зама, анекдоты по всему Киеву ходят…
Олег, несколько стушевавшись, начал вслух подсчитывать, суммируя ставку и некий среднемесячный гонорар. Антон внимательно выслушал его арифметические экзерсисы и резюмировал:
- Курам на смех! Олежа, а ведь тебя читают везде – на Банковой, на Грушевского, да и в ближнем зарубежье твои материалы не пропускают, а получаешь ты, в общем-то, гроши… не обижайся, конечно…
Последнее замечание прозвучало высокомерно-снисходительно, с налетом пренебрежения, и Олег заметил интонации. Настроение у него мигом испортилось. Антон же тотчас почувствовал перемену и сразу сменил риторику:
- Олег! Давай мы с тобой договоримся. Сегодня я по пьяному делу не так высказался, обидел тебя. Не возражай, я же все прекрасно вижу. Поэтому мы с тобой сейчас разбегаемся, а завтра я с утра тебе перезвоню и подскочу туда, куда тебе будет удобно, лады?
- А зачем, Тоша?
- Поговорить. О кое-каких серьезных вещах.
Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.
Антон действительно позвонил в восемь утра.
- Привет творческим натурам! Поскольку мы с тобой вчера хорошо коньячком размялись, я решил, что работать ты допоздна не будешь, а потому утром не разоспишься. Вот и телефонирую тебе пораньше. Мои умозаключения верны?
- Верны, верны, — смеясь, подтвердил Олег.
- Тогда давай я буду ждать тебя в кафешке на Красноармейской, что неподалеку от твоей редакции. В половине одиннадцатого не поздно для тебя? Или, может, рано? Ты же у нас натура творческая… – ехидно хихикнул Антон.
Когда Олег зашел в кафе, Антон, сидевший за столиком в углу, просигнализировал ему помахиванием руки, указывая таким способом курс движения. К делу он перешел сразу после того, как официантка, приняв заказ, отошла от столика.
- Олежек, есть для тебя работа, — напористо начал он. — Уж извини меня за повторы, и все же еще раз скажу: ты прекрасный журналист. Но, я уверен, что такие деньги, какие тебе сейчас платят, унизительны. Ты стоишь гораздо больше, можешь мне поверить. У тебя светлая голова, на нашем курсе ты был один из лучших, но вот до сих пор прозябаешь обозревателем на жалкую зарплату в этом еженедельнике. Пусть даже трижды престижном…
Минут пять Антон разглагольствовал на тему ментальности славян, которым присуще недооценивать ближних, прерываясь лишь для того, чтобы отхлебнуть кофе. Затем неожиданно оборвал свои рассуждения:
- Вот еще один нюанс, Олежек! Я тут демагогию развожу, а ты ни разу меня не перебил. Слушаешь очень внимательно и, уверен, можешь повторить, почти все, что я тут изрек. Это мелочь, но говорит о твоем профессионализме! Ну да ладно... Давай перейдем к делу. А дело такое. Информационной структуре одной политической партии нужен очень хороший журналист. Когда я тебя вчера увидел, решил, что сам бог тебя мне послал!..
- О нет, Тоша, пиарить – это не мое… Тупое занятие – выдавать черное за белое… А учитывая не особенно высокий уровень развития наших, местных, заказчиков, так вообще грустно…
- Согласен с тобой, пиар – занятие муторное. Но для пиара, Олежка, у нас есть мальчики и девочки, не слишком обремененные талантом. А тебе я предлагаю занятие, которое соответствует твоему уровню. Да и твой ежемесячный гонорар будет о-очень привлекательным…
- И как же, по-твоему, выглядит «очень привлекательный гонорар» — с некоторым ехидством полюбопытствовал Олег.
- А ты не иронизируй, Олежка, — спокойно парировал Антон. — Сейчас сам оценишь…
Он выдернул из салфетницы на столе бумажку, достал из кармана авторучку, неспешно, явно подчеркивая важность момента, отвинтил колпачок и начертил несколько цифр. Олег посмотрел на надпись и несколько ошарашено переспросил:
- Это ежемесячный?!
Довольный достигнутым эффектом Антон лишь молча покивал головой. И, выдержав паузу, добавил:
- Заметь, Олежек, получать ты их будешь в конверте. От меня. Из рук в руки. И никаких деклараций о доходах и прочих налоговых жупелов.
- А что я за такие деньги должен буду делать? – первым нарушил молчание Олег.
- Вот это уже предметный разговор! — явно с облегчением воскликнул Антон. — Рассказываю.
Тебе нужно будет готовить 8-10 статей в месяц на определенную тему. Только не торопись обвинять меня в сумасшествии или, что еще хуже, незнании и непонимании специфики журналистской работы! Не все так просто. Прекрасно отдаю себе отчет: написать одному человеку такое количество материалов, да еще на одну и ту же тему, означает, что он выдаст десяток текстов-«родственников», похожих друг на друга, как братья. Но и это еще не все. Тексты должны быть не только на одну тему, но и адресованы различным аудиториям – молодежи, среднему возрасту, пенсионерам, мужчинам и женщинам, людям с различным образованием – высшим, средним и так далее.
Ты меня спросишь, каким же образом такое возможно? Рассказываю.
Есть специальное программное обеспечение. Новейшая разработка. В Украине она пока только у нашей партии. Стоила, кстати, бешеных денег. Сделали ее в Питере, разработчики – уникальные ребята. Я за ней специально в Питер летал, пару дней там провел, пока они обучали меня ею пользоваться. Возможности у программы – колоссальные! Например, с её помощью можно делать статьи для самых различных аудиторий! Целенаправленно! Задаешь параметры, нажимаешь на «кнопочку» – и получай готовенькое!
- Погодь, Тоша, погодь… Если у тебя есть такая замечательная программа, то на фига тебе я сдался?
- Э, Олежек… Машина, как известно, дура. Что в неё заложишь, то и получишь. Если исходный продукт дерьмо, то и конфетка в результате никогда не выйдет… Ты же в нее абы что совать не будешь? Не будешь. Совесть тебе не позволит сделать плохой материал. Кроме того, для работы с этой программой нужны и знания, и опыт, в том числе жизненный, и даже в некоторой степени талант. Так что видишь, Олежек, ты для меня идеальный вариант. Всем перечисленным обладаешь и всем требованиям соответствуешь. Только не надо ложной скромности и утверждений, что по вопросу таланта я перебрал. Как там поэт сказал: «Большое видится лишь на расстоянье…», да? Правильно я процитировал? Ты же у нас всегда Есенина любил…
То ли сумма гонорара оказалась настолько привлекательной, то ли взыграло журналистское любопытство, а может, и все вместе, но уже через два дня в том же кафе они встретились снова. Как и в прошлый раз, Антон сидел за тем же столиком, сосредоточенно рассматривая какие-то бумаги. Когда Олег подсел, Антон, не дожидаясь кофе, опустив лирические отступления, сразу перешел к делам. Он вытащил из своего пухленького портфеля конверт и протянул Олегу. Тот машинально взял и только затем поинтересовался:
- Это что?
- Гонорар, - буркнул Антон.
- Не торопишься с ним?
Антон откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на своего визави и вдруг рассмеялся:
- Эх, Олежек, Олежек… Ничто так не способствует вдохновению и работоспособности, как аванс. Да и вообще, я полагаю, что предоплата – это муза, которую древние греки из каких-то своих, древнегреческих, соображений не включили в божественный сонм. Слушай, а может, ее Зевс своей дочерью не признал, а? Как ты думаешь?
И не дожидаясь ответа, он снова заглянул в портфель. Выудил оттуда коробочку с CD и протянул ее Олегу.
- На диске программа, о которой я тебе рассказывал. А вот это, — он пододвинул Олегу бумаги, лежавшие на столе, — краткое описание. Все сразу читать, конечно, не нужно, я тебе по описанию коротенький «путеводитель» составил. Ну а дальше сам разберешься. Интерфейс программы хороший, сделанный, если не с любовью к пользователю, то хотя бы с уважением. Полагаю, чтобы вникнуть, дней пяти - шести хватит, а через неделю, я тебе по электронке вышлю первое задание. Но предупреждаю: оно будет не тестовое! Во-первых, на проверки у меня времени нет, а во-вторых, тебя я и так хорошо знаю…
Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.
Вечером, после ужина, Олег включил компьютер, поставил диск и под монотонное жужжание сидирома перешел сразу к практическому освоению программы, минуя этап теоретического ознакомления. Интерфейс действительно был выполнен на высоком уровне. Многое становилось понятным почти сразу и без ознакомления с кратким описанием. К ночи Олег уже вник в общие принципы и уяснил, что программа позволяет адаптировать любой текст или даже фрагмент для выбранной аудитории. Открытие привело его в восхищение, он даже решил телефонировать Антону и выказать свой восторг, но, глянув на часы, обмен мнениями решил отложить до утра.
Однако, несмотря на позднее время, изучение новинки откладывать Олег не захотел. Особенно его заинтересовала опция, которую он для себя назвал «женский текст». Согласно уверениям разработчиков, она давала возможность преобразовать текст, даже написанный мужчиной, таким образом, что и эксперты не смогли бы отличить его от оригинального женского. Удержаться Олег не смог и, выхватив первую попавшуюся собственную статью, загрузил ее в программу и запустил на преобразование.
Результат его поразил и взволновал – выданный компьютером текст ничего общего, кроме фактов, разумеется, с исходником не имел. Изумленный Олег перечитал «машинное творение» два раза, с каждым прочтением убеждаясь все больше и больше, что опус сей явно не его. Строгая логика и последовательность изложения, сарказм, лаконичность, тонкий юмор, присущие его статьям, отсутствовали напрочь. Вместо этого текст оказался напичканным невесть откуда взявшимися эмоциями и женским суесловием, да и над структурой машина поработала, Олегу она показался несколько сумбурной и алогичной. Кроме того, по объему – весьма важному для редактора критерию — материал значительно проиграл, увеличившись почти в полтора раза.
В некоторых местах машина-программа явно «схалтурила» - недопустимая скудность языка, однообразие в построении предложений… Олег машинально исправил машинные огрехи, убрал излишнюю, по его мнению, цветистость и перечитал заново. «Не блестяще, конечно, а если точнее, то серенько, — подумал он, — но право на существование имеет. А если еще разок пройтись, то вполне может сойти и в киевских изданиях…»
Олег собрался уже выключать компьютер, как вдруг взгляд выхватил на меню что-то необычное. Еще не осознав, что же привлекло его внимание, Олег все же решил внимательно просмотреть «окно меню», и после второго прочтения таки нашел привлекший его внимание пункт — «Словотворчество». Несмотря на усталость и позднее время, он не смог пересилить любопытство и кликнул на активированную строчку. Однако его постигло разочарование. Эта опция показалась ему абсолютно бесполезной для журналиста, а особенно политического обозревателя. «Может, копирайтерам для придумывания рекламных слоганов или названий конфет, йогуртов, водки-пива она и пригодится, но мне, как собаке пятая нога…» — решил Олег.
Утром он проснулся с чувством ожидания чего-то хорошего. Пока жена собирала сына в школу, Олег повалялся в кровати, копошась в памяти в попытке определить, что же приятного его может сегодня ожидать. Безуспешно перебрав с десяток вариантов, он уже решил оставить эту затею, как вдруг его осенило — программа! Он же не выяснил все ее возможности! Бодро вскочив с кровати, Олег потрепал сыновьи вихры, чем привел того в немалое удивление, и с воодушевлением отправился умываться…
В прекрасном настроении, которое ему не смог испортить даже общественный транспорт, Олег появился в редакции. Редактор рубрики тут же сунула ему в руки сверстанные распечатки его статьи, уже вычитанной литературным редактором. Олег быстро ее просмотрел и с огорчением обнаружил, что литредактор своими правками снова существенно изменила тональность материала.
Их литредакторша была словно кара небесная для опытных журналистов и сущей грозой для молодежи. Имея филологическое образование и крайне мерзкий характер — за пятьдесят, старая дева, она была искренне убеждена, что журналисты языка не знают, а потому относилась к пишущим высокомерно-пренебрежительно. Правда, мнение свое выказывала дифференцированно: молодым — нарочито явно, демонстрируя свое превосходство, более опытным — исподтишка, но и их никогда не упускала случая ткнуть носом в ошибки.
Олеговы материалы литредактор правила аккуратно-бережно, но только после очередного скандала, регулярно устраиваемых ей Олегом. Как правило, ее лояльности хватало недели на три. Видно, срок уже истек, и необходимо было идти выяснять с ней отношения в очередной раз. Процедура эта была крайне неприятной, так как литредакторша являлась особой крайне экзальтированной. Олег, оттягивая омерзительный момент, послонялся по редакции, позубоскалил в курилке с коллегами, и, наконец, скрепя сердце, все же отправился в дальний конец коридора, где размещалась корректорская.
