Читаем Пестрые истории онлайн бесплатно

С кончиной великих людей мир так просто смириться не в состоянии: страшно подумать, что свет такого блестящего ума за какие-то считанные мгновения вдруг померкнет или царственная рука, держащая скипетр, вдруг выронит сей символ власти и оцепенеет, недвижная. Особенно если смерть уносит жертву каким-то таинственным образом, тогда-то и прорастает, пускается в рост зерно легенды о мертвецах, которые не умирали, тогда-то и собирают жатву дерзкие авантюристы, если положение дел благоприятствует, а им лично свойственна сила внушения, необходимая, чтобы морочить голову легковерным массам.

В голове португальского короля Дона Себастьяна годами зрел план огромного по своим масштабам военного предприятия: напасть и захватить дикие народы мусульманского мира и от Марокко до Индии водрузить крест. (В те времена существовал только один вид христианского креста.) Вот тогда изумленный мир склонится перед ним, словно перед новоявленным Александром Великим, Цезарем или Аттилой, а его народ воссияет в славе нации высшего порядка, как наипервейший народ на всем земном шаре.

Он ждал случая, и случай представился. В Марокко разразился дворцовый переворот, и один из претендентов на трон обратился к нему за помощью. Дон Себастьян решил вмешаться и в 1578 году на 800 парусниках переправил свои войска в Африку. Но там путь ему преградил князь мавров с четырехкратно превосходящими силами. Военачальники хотели было уговорить короля, чтобы он не лез на стену, ведь если весь исламский мир поднимется против него, то, словно морской прилив, смоет всех его солдат. Но молодой безумец в своей одержимости IIслышать не хотел об отступлении. Он повелел трубить тревогу и — на врага! Сам впереди всех. Африканское солнце едва перевалило за полдень, как битва была окончена. Девять тысяч португальских солдат остались лежать на поле битвы, среди них и сам король Дон Себастьян. Остальные попали в плен, всего лишь нескольким удалось вернуться на родину, неся весть о поражении. Тело короля мавры похоронили с почестями.

Одержимого манией величия собственный народ оплакал. А как же! Ведь так прекрасна была мечта — получить господство над всеми континентами, возвыситься властью над ненавистным соседом, Испанией. Хотя за всем этим последовало нечто совсем противоположное. Через два года испанский король Филипп II по праву крови вступил на португальский трон и присоединил Португалию к Испании.

Народ на этом успокоиться не хотел. А ну как вовсе неправда, что Дон Себастьян погиб? Кто видел его мертвым? А если кто-то и говорил, что видел, так говорил ли он правду? А что если он спасся, скрылся в неизвестном месте и там выжидает, пока времена переменятся? Народным ожиданием мессии воспользовался даже не один, а сразу четыре авантюриста. Один из них был сыном горшечника, второй — каменотеса, третий сам стряпал паштеты, а о четвертом вообще так и не выяснилось, кто таков.

Дело их было простое. Сын горшечника вообще не сам назвался королем Доном Себастьяном. У него появилась богатая любовница, она нарядила его знатным рыцарем, и, пока он разъезжал по провинциям, в народе поначалу шепотком, а потом и громко пошел слух: «Дон Себастьян не умер, он объявился и прячется от испанцев-узурпаторов!» Сыну горшечника не оставалось ничего другого, как отдаться на волю слуха. А ведь он был десятью годами моложе сгинувшего короля. Слава его длилась недолго. Испанцы схватили его и отправили на галеры.

Сынок каменотеса пошел несколько дальше. Он что надумал: бродяжничая по разным провинциям, останавливался на постоялых дворах и по ночам громко молился: «Пошли, Господи, мне открыть себя и возвернуть корону моих предков». В гостиницах у стен тоже есть уши и глаза у замочных скважин. Народ начал приветствовать такого благочестивого мужа вставанием на колени. Бедные просили у него благословения, богатые совали ему в карман золотые дукаты. Какое-то время трюк проходил, но потом опять же испанцы спустили легковерных на землю: лже-Себастьяна схватили, посадили в тюрьму и там казнили.

Случай с изготовителем паштетов особый, потому что после смерти Дона Себастьяна прошло уже тринадцать лет, когда тот объявился. Столько времени оставался слух свежим в холодке легенды. Сам искатель приключений был на десять лет старше пропавшего короля! И все же ему удалось заворожить племянницу Филиппа II, герцогиню-монахиню Донну Анну. Высшая португальская знать расчистила ему дорогу, желая использовать его для свержения испанского господства. У него тоже был плохой конец — вместо трона его ждала виселица. А Донну Анну признали недостойной высокого ранга и сослали в строгую обитель.

Четвертый самозванец появился в Венеции. Он привел в смущение даже Совет десяти тем, что обладал такими данными, которые содержались в тайных донесениях лиссабонского посла в Венеции. Испанское правительство заняло твердую позицию и потребовало выдачи авантюриста. Так оно и вышло. Конец истории — палач и плаха.

Германский император Фридрих II, последний из рода Гогенштауфенов [1], умер не на немецкой земле, а на далекой чужбине, в Италии. После него императорская корона досталась Рудольфу Габсбургу [2].

Императоры и короли всегда полагали, что троном они обязаны милости Божией, но все же эту милость следует укреплять сатанинским изобретением — войной.

Рудольф тоже вел войны, а на это нужны были деньги. Бюргеры имеют золото, а у народа — только трудовой пот, но и из него можно выжать золото. Значит — задавить их налоговым ярмом. Сверх того, мелкие феодалы постоянно вели междоусобные войны, так что ни жизнь, ни имущество населения не были в безопасности.

В общей смуте как-то вырвался вздох: «Был бы жив император Фридрих, не свалилась бы на нас эта ужасная нищета. Совсем другая жизнь была при Гогенштауфенах, не то, что при этих Габсбургах!» Желание народа осуществилось. В городе Кельн объявился седовласый, внушающей почтение своей внешностью муж и объявил, что он и есть Фридрих II, император Священной Римской империи собственной персоной. Что он-де не умер в Италии — там на погребальном одре лежал другой, — а затаился средь смиренных монахов, спасаясь от торжествующих врагов. Но дал обет, когда настанет время, выйти из своего убежища и взять в свои руки судьбу империи.

Магистрат города Кельна принял это дело за шутку. Ладно, пусть будет императором, но у позорного столба. Посадили его на трон, установленный на высоком помосте, на голову надели бумажную корону, а потом вымели из города.

Настырный старик не оставил своей затеи. Он разбил шатры в городе Нойс и там снова раструбил свою сказку. Ради большей достоверности стал показывать перстень с печаткой императора Фридриха. Где он раздобыл его? — сие неизвестно.

Если бы император Фридрих в 1283 году был еще жив, ему исполнилось бы 89 лет. Невозможно представить, чтобы старцы такого почтенного возраста вступали бы в драку за обладание короной, что само по себе обременено сложностями. Народ все же верил ему, несмотря на кельнское позорище. Кто не верил, делал вид, что верит, потому что под мантией императора Фридриха можно было укрыться от сборщиков податей императора Рудольфа.

Лжеимператор к тому времени уже жил на широкую ногу в Нойсе. У него был блестящий двор, он разбирал споры в суде, раздавал должности и титулы. Число сторонников лже-Фридриха множилось, и тогда он решился на самый свой дерзкий шаг.

Он написал письмо императору Рудольфу, в котором призвал его сложить узурпированную корону и возвратить ему императорскую власть. До сих пор Рудольф был занят собственными войнами, ему было некогда разбираться с каким-то странным соперником. Но теперь приходилось действовать. Он двинул свое войско на самозванца. Тот перенес свою резиденцию в Ветцлар, где вооружился и приготовился к контрнаступлению. Когда граждане Ветцлара увидели под стенами го-рода войска Рудольфа и поняли, что он серьезно готовится к осаде, они подумали, что самое лучшее дать обоим императорам самим уладить дело между собой. И они отдали своего Фридриха Рудольфу. Люди императора поразились, когда перед ними предстала исполненная достоинства фигура с гордо поднятой головой и сверкающими очами и властно потребовала соответствующих почестей. Рудольф, однако, скоро понял, что с этим типом надо говорить другим языком. И послал его на дыбу.

Старик сломался и признался во всем. Признался, что он вовсе не отпрыск Гогенштауфенов, а дитя простых родителей. Имя его Тиль Колуп. В Италии он познал тайны черной магии, или, как тогда говорили, нигромантии, и извлек из них большую пользу для своей авантюры.

Не рассказывать бы всего этого несчастному! Сознайся он только в обмане, ему просто сняли бы голову, что для восьмидесятилетнего старика не такое уж большое несчастье. Но ведь он сознался в занятиях еретической нигромантией, а наказанием за это была смерть на костре.

Тиля Колупа вывели на место казни, привязали к колу, торчащему из груды хвороста, палачи подожгли хворост с четырех сторон. Император Рудольф до конца наблюдал мучительную смерть самозванца. Когда все было кончено, народ набросился на кучу золы, раскапывая кости, которые и растащили по домам. Кто на память, кто как мощи.

Теперь, после старого искателя приключений я расскажу о молодом. В Англии борьба за трон, известная под названием «войны Алой и Белой роз», шла между домами Йорков и Ланкастеров. Борьба за трон в те времена понималась так: которая сторона могла, убивала другую, в открытую или тайно.

Туристам в лондонском Тауэре до сих пор показывают ту самую лестницу, под которой зарыты тела двух королевичей. Они были сыновьями Эдуарда IV: Эдуард и Ричард. Их родной дядя, Ричард III, велел задушить принцев, чтобы самому сесть на трон.

Потом времена переменились. Ричард III пал в битве при Босворте (1485 год. — Прим. перев.),а Генрих VII захватил корону. Но в старой партии Йорков кипела ненависть к новому королю. Главным гнездом недовольных была Ирландия, а с континента разжигала страсти сестра Эдуарда IV герцогиня Бургундская Маргарита. Это о политической ситуации. В 1491 году в гавань города Корк вошел торговый корабль. Один купец, чтобы сделать рекламу своим товарам, приодел своего помощника по имени Перкин Варбек в шелка и бархат и заставил его прогуляться по улицам города. Симпатичный семнадцатилетний юноша, к тому же, по всему видно, обладатель изящных манер, понравился одному знатному дворянину из партии Йорков. «Именно таким мог бы быть королевич Ричард, будь он жив!» — подумал он.

Идея переросла в смелый план. Он пригласил юношу к себе, долго и доверительно беседовал с ним, в результате Перкин Варбек покинул своего прежнего хозяина. Что было ему вовсе нетрудно, потому что это было уже его пятое место с тех нор, как он отправился бродяжничать из фламандского города Турнуа, где его отец был таможенным чиновником, а сам он ходил в учениках кожевника.

Итак, он переправился во Францию с письмом знатного аристократа к герцогине Маргарите и разыскал ее.

Его приняли по-родственному. Герцогиня прижала его к груди, словно любимого племянника, королевича Ричарда, которому якобы удалось ускользнуть от сатрапов дяди-узурпатора. Целый год она держала его при себе, за это время обучила его придворным обычаям и всему прочему, что понадобилось бы для большого предприятия. Молодому искателю приключений страшно нравилась его новая роль, особенно когда его послали в Вену и представили императору Максимилиану как законного престолонаследника Англии.

Когда герцогиня Маргарита сочла, что настало время действовать, она снабдила его деньгами, собрала ему небольшое войско и отправила в Англию. В неудачное время прибыли они: команда самозванца была разбита, а сам Перкин Варбек отплыл назад во Францию, к своей «тетушке». Та попыталась снарядить его еще раз, но и эта попытка не удалась, тогда она решила освободиться от него и отослала подалее, в Шотландию, на шею королю Якову II.

Шотландский король обнял пришельца, повесил ему на шею собственную золотую цепь и окружил почестями, которые полагались государю Англии. Даже если он и знал об обмане, все же вступил в игру, потому что был смертельным врагом Генриха. Кроме всего прочего, лже-Ричард был молодым человеком чрезвычайно обаятельной наружности и приятных манер, так что смело мог сойти за королевича. И он вмиг завоевал сердца.

Особенно одно-единственное.

Тут следует лирическая часть авантюрного романа.

У короля Якова была племянница, прекраснейшая леди Катернна Гордон. Притом что определение «прекраснейшая» — отнюдь не пустая фраза. Девушка была действительно так красива, что когда ее видели вместе с таким знатным гостем, люди кивали головой — да, настоящая королевская пара! Они оба догадывались об этом и вскоре по уши влюбились друг в друга. Король Яков дал согласие на брак, и роскошная, на весь мир свадьба состоялась.

Ученик кожевника стал свояком шотландского короля и через это вошел в родство со своим противником, английским королем Генрихом VII.

Лже-Ричард так вжился в свою роль, что уже не надо было подталкивать его из-за кулис, он действовал теперь самостоятельно. С помощью короля-свойственника он собрал войско и вторгся на английские земли. Однако наемники стали действовать себе на руку — поджигали, разбойничали, мародерствовали. Их предводителю, хотя он и сам был авантюристом, опротивела такая война, и он отступил назад в Шотландию. Но надежды не потерял. И опять, собрав войско, высадился на берег, на этот раз в южной Англии. Здесь ему удалось собрать народ под знамена Белой розы, и вскоре его армия увеличилась до десяти тысяч человек.

Первый успех настолько ослепил его, что он обратился с манифестом к английскому народу, в котором заявил свои права на английский трон и назначил вознаграждение в тысячу фунтов за голову Генриха VII.

Однако войну он вел неумело — брался осаждать крепости без пушек. Военная кампания шла все хуже, потом он узнал, что за это время королю Якову все надоело, и он заключил мир с Генрихом.

При этом известии полководец опять обратился в авантюриста. Бросив на произвол судьбы своих солдат, он под покровом ночи бежал из своего шатра. Он устремился к берегу моря, но там отряды Генриха уже заняли все гавани. Загнанный в угол, он бежал в монастырь, облеченный правом неприкосновенности. И здесь он застрял, потому что люди Генриха, конечно, не могли ворваться в монастырь, хотя и он не мог оттуда вырваться.