Читаем Песочные часы онлайн бесплатно
Романовская Ольга
calibre (2012)
Теги: sf_fantasy
Романовская Ольга. Роман «Песочные часы».
Аннотация:
Всего один день делит всё на до и после. До - школа, грядущая свадьба, мирная жизнь, после - рабство, статус вещи, игрушка в руках хозяина. Только кто из вас двоих свободнее? И остались ли в стране победителей люди, а не только продукты общества с исковерканными понятиями, чувствами и душой?
Авторское предисловие:
Данный текст – фрагмент ненаписанного женского дневника, со всеми его достоинствами и недостатками. Меня часто спрашивают о смысле названия, поэтому выношу объяснение в начало книги. Статья «Словаря символов» сообщает нам следующее:
Ключевое слово – инверсия, хотя всё остальное тоже не случайно – целая россыпь семантических подтекстов, прямо или косвенно задействованных в сюжете.
Что такое «инверсия»? Инверсия (лат. inversio — переворачивание; перестановка) — в психологии, процесс и результат нарушения нормального порядка и последовательности элементов, их перестановка, переворачивание или замена вплоть до противоположных.
Э. Берджесс. «Заводной апельсин»
Он сел на кровать и похлопал рукой по простыне.
Я покорно подошла, разделась и легла, как делала много раз до этого.
О чём я думала? О разном. Сейчас, к примеру, ни о чём: устала, намаялась с уборкой. В библиотеке столько книг, нужно каждую аккуратно вытрясти, вытереть от пыли, обработать специальным составом, а потом убрать на место.
Хозяин любил меня нежно, мне вообще повезло с ним. У других рабынь были синяки, они с содроганием вспоминали о ночах, больше всего боясь этого времени суток. Вернее, даже не его, а того, что оно несло: боль, унижение, стыд, кровь. Да, бывало, что после развлечений какого-нибудь хозяина в дом вызывали врача.
Мой никогда меня не насиловал, не предавался любви с животной страстью. Он умел чувствовать и, видя, что я совсем не хочу его, мог и вовсе оставить спать в одиночестве.
Не сказала бы, чтобы мне было приятно – всё-таки я не любила его, хотя и уважала, и ценила его заботу. Привыкнуть – привыкла. Насколько могла. И смирилась. Говорят, что собака тоже привыкает… Что поделаешь, если выхода нет, а хозяин хороший. Но всё равно хозяин.
Для мужчины, наверное, оскорбление, когда женщина под ним дремлет, но я так устала… Да и хозяин сразу воспротивился моим давним попыткам изображать неземное блаженство: я тогда боялась, что если не буду притворяться, меня высекут, - «Мне твоя ложь не нужна. Хочу быть уверенным, что ты всегда будешь со мной честна». И я была, за эти три года я ни разу не солгала ему. Откровенно не солгала, полуправда ведь не ложь?
Да, провинности были, да, он меня наказывал, но наказание за неправду в стократ превосходило те, что выпали на мою долю. Я видела, что стало с одной чужой молоденькой торхой, которая, пытаясь скрыть оплошность, запуталась в паутине лжи: мухи покрывали её, иссеченную кручёной, с шипами плетью. Она провисела так до заката, а потом её увезли. Куда, лучше не думать.
Странно, но в этот раз было неплохо. Наверное, спальня пропиталась частичками кристаллов озиза, благотворным образом сказывавшимся на мужском и женском влечении. Я осторожно скосила глаза: так и есть, два светящихся кристалла и курительница, источающая едва уловимый терпкий аромат.
Интересно, а много ли хозяев так же заботятся о своих торхах?
В том, что озиз предназначался мне, не сомневалась: хозяину этого не нужно, что он с успехом доказывал. Он не женат, так что тратит весь запас сил на меня и любовницу из норнов. Мы с ней такие разные, как ему могут нравиться обе? А я ведь ему нравилась, и он хотел, чтобы мне было хорошо.
Закончив, хозяин не отослал меня, а притянул к себе. Я привычно сжалась в комочек, уткнувшись головой ему в бок. Такое случалось не часто, обычно я ночевала у себя, а не в хозяйской спальне, но сейчас зима, а в моей комнатушке без окон так холодно… Всё-таки повезло мне: засыпать в постели благородного норна, будто равная, ощущая теплую тяжесть его руки. В такие минуты я проникалась к нему особым чувством, на время забывая, кто я и как сюда попала.
Три года назад. Целых три года назад, которые казались вечностью.
1-3 годы в Арарге
Наверное, следует начать по порядку. Меня зовут Иалей, родом я из Кевара – небольшого княжества, зажатого между горами и руслом Старвета. Среди нас много полукровок, потомков смешенных браков с альвами, которые некогда населяли леса по берегам Старвета, а потом неожиданно исчезли. Наш князь тоже из их числа – у него пепельно-русые волосы и пронзительные голубые глаза. Были когда-то, теперь от них не осталось и следа.
Во мне от далеких предков только оттенок кожи – молочно-белый и рост выше среднего: альвы ведь были высокими, намного выше наших предков. Теперь мы тоже стали такими, ну, почти такими.
Альвийская кровь, если она когда-то текла в наших жилах, давно затерялась среди крепкой крестьянской и купеческой крови моей семьи. Я знала только об одном, точнее, одной наследнице альвов в нашем роду: мой прадед по отцовской линии каким-то непостижим образом умудрился жениться на представительнице обедневшего дворянского рода и в качестве приданого получил личное дворянство. Правда, альвийской крови в моей прабабке тоже оказалось мало: если у неё ещё были светлые соломенные волосы, то дети родились уже с тёмными. Вот и у меня волосы каштановые, от природы немного вьются. Зато цвет глаз, как у прабабки – зеленый, кошачий. Отец шутил, что если бы я родилась рыжеволосой, он отдал бы меня в обучение ведьме.
Разумеется, я и в мыслях не держала, что когда-то стану чьей-то служанкой.
Я родилась в преуспевающей семье представителей второго сословия. Мой отец держал несколько лавок в разных городах, торговля у него спорилась, и к своим семнадцати годам я стала завидной невестой. Ко мне даже один дворянин сватался, симпатичный молодой человек. Может, я бы и согласилась: сердце все равно было свободно, а он казался мне таким милым…
Жили мы не в столице, а во втором по величине городе княжества. Был собственный дом, даже прислуга: кухарка, она же горничная и приходящая работница. Раз в месяц она устраивала в доме генеральную уборку, вытряхивала ковры, мыла полы, обтирала рамы и светильники.
Как обычно протекали мои дни? Буднично, монотонно.
Первая половина дня посвящена занятиям – я заканчивала второй уровень местной сословной школы, так что, выйди замуж за того дворянина, лицом в грязь не ударила бы. Сейчас, оглядываясь в прошлое, прихожу к выводу, что он всё-таки меня любил. Семья его не бедствовала, так что в моих деньгах они не нуждались. Я же помню, как впервые посмотрела на меня его мать, отвела сына в сторону и о чём-то долго с ним шепталась. А потом улыбнулась. Не знаю, искренне или нет: дворян с детства учат этикету, а этикет не приветствует проявления истинных чувств.
Комфортно ли мне было бы жить в их доме? Что теперь гадать! Конечно, их образ жизни отличался от нашего – была и серебряная парадная посуда, и огромный стол в столовой. Помню, я всегда так мучилась, стараясь держать спину прямо, боясь расслабиться, откинуться на прямую, как клинок меча, спинку стула, пока, наконец, мой жених (хоть официальной помолвки не было, все к этому шло) не сказал мне как-то, что это вовсе не обязательно.
Он был простым дворянином, безо всякого титула, всего лишь с приставкой ллор перед фамилией. Иахим ллор Касана. А я должна была стать Иалей ллор Касана. Но не стала.
Итак, с утра я в школе, пытаюсь совладать со столбиками цифр, уследить за мыслью господина учителя и не ударить лицом в грязь у доски, перечисляя отличия крапивы двудомной от крапивы жгучей. Считалось, что девушка должна разбираться в травах, поэтому для нас проводила специальные уроки местная ведьма. Она всегда старалась казаться такой важной, суровой, хотя на самом деле была жуткая хохотушка и обожала пить чай с миндальным печеньем в компании учителя математики. Мальчишки шептались, что у них роман.
Училась я средне, особыми знаниями не блистала, хотя и не плелась в конце класса, поэтому искренне радовалась, что положение моего отца не позволяет мне претендовать на третий уровень обучения, доступный только детям дворян, чиновников и священнослужителей. Чтобы перейти на него, нужно было сдать экзамены.
Разумеется, благородные ллоры (так, по приставке, у нас именовали дворян) не учились вместе с нами, их вообще очень редко можно было встретить в сословной школе, если и попадал кто, то от безденежья. К их услугам были пансионы, в которых преподавали лучшие учителя княжества. Вносишь залог, подтверждаешь свое происхождение – и твой ребенок зачислен на первый уровень. Если он учится хорошо, в дальнейшем плата не взимается, только при переходе на новый уровень, если нет или нарушает школьные правила, тогда приходится доплачивать.
Подобных пансионов было всего четыре на все княжество.
Дети родовитых ллоров часто обучались на дому по индивидуальной программе. Нередко приглашали учителей и к ллорам менее знатным, к примеру, Иахим получил именно домашнее образование, пройдя лишь курс военных наук при пансионе.
После обеда, когда заканчивались занятия, я возвращалась домой и либо помогала матери в повседневных домашних делах, либо уходила к отцу в лавку, где часто стояла за прилавком, своим цветущим видом молодости привлекая покупателей, заодно, совершенствуясь в столь нелюбимой мной математике. Отец считал, что я должна знать, как делаются дела, чтобы, когда торговля перейдёт ко мне, труд его жизни не был загублен. Я старалась. Мило улыбалась постоянным клиентам, болтала с ними о погоде, очередной прихоти бургомистра, просвещала, какой цвет моден в этом сезоне: мы торговали тканями. После передавала заказы приказчику, исправлявшему неточности в моих записях и производившему окончательных расчет.
Вечер традиционно проводили в кругу семьи, иногда ходили на представления, которые давали под открытым небом бродячие артисты.
Иахим часто приносил мне приглашения на музыкальные вечера в доме бургомистра, куда допускались только благородные, и я, одетая в лучшее своё платье, чинно сидела между ним и его матерью, внимая игре музыкантов. К музыке я была равнодушна, хотя звучание некоторых инструментов мне нравилось. Почему же тогда я с радостью принимала приглашения будущего жениха? Да потому, что хотела взглянуть, как живет первое сословие, и, тут уж мне безумно стыдно, но что поделаешь, на таких вечерах подавали ягодное мороженое.
Наша размеренная жизнь была прервана одним ясным морозным зимним днем, когда я, по привычке толкнув тяжелую дверь, вошла в гудящий, словно пчелиный улей, класс.
Учитель был бледен и даже не пытался призвать учеников к порядку. Дождавшись, когда соберутся все, он прокашлялся и с прискорбным видом сообщил, что началась война.
На нас напало могущественное королевство Арарг. Менее чем за сутки оно сломило сопротивление соседнего княжества, целиком вырезав всю его армию, теперь пришла наша очередь.
Учеников распустили по домам, посоветовав немедленно покинуть страну или, если нет такой возможности, забаррикадироваться в подвалах.
Мы вышли толпой, растерянные, еще не в полной мере осознавшие, что происходит.
Мальчишки строили планы организации партизанских отрядов и победоносного контрнаступления, которое бы смело с лица земли армию Арарга.
Казалось, прошло всего полчаса – а улицы уже были запружены народом. Я с трудом лавировала между повозками, наблюдая за тем, как люди в спешном порядке грузят на подводы свой скарб.
Вереница разнообразных телег и экипажей выстроилась в длинную очередь. Выезды из города были перекрыты этой шумной разношерстной массой.
Лавки закрыты, ставни захлопнуты, в воздухе разлита паника.
Мы тоже планировали уехать, отец уже приказал собирать вещи. Не успели.
Они появились внезапно, знаменитые смертоносные наездники Арарга. Будто чёрная туча заволокла небо, лавиной обрушившись на наши головы.
Драконы извергали пламя – и вот то там, то здесь занялись дома.
Истошно кричали женщины, плакали дети, мужчины в спешном порядке брались за оружие. Но что у нас было? Мечи? Арбалеты? Наездники же были вооружены парой острых трехгранных клинков для ближнего боя и тяжелыми железными узкими трубами, крепившимися к деревянным древкам. Позднее я узнала, что они называются ружьями.
Маленькие ядрышки, которыми стреляли наездники, поражали цель с гораздо большего расстояния, чем наши арбалеты, и не требовали перезарядки: при производстве ружей использовалась магия, непостижимым образом рождавшая пули непосредственно из металла.
Несколько человек упали, пораженные маленькими кружочками металла.
Стражники ответили дождем болтов, метя в самое уязвимое место драконов – живот и сочленение головы с шеей. Одного удалось подстрелить, и он упал неподалеку от городских ворот, придавив тушей в спешке брошенные подводы. Наездник мгновенно высвободил ноги из стремян, отбросил в сторону ружье: оно было не приспособлено для пешего боя, - и обнажил клинки. Умело орудуя ими, он отбил несколько болтов, сделал выпад, пытаясь пробить строй окруживших его защитников города… Высокий, коренастый, с собранными в высокий хвост двуцветными (одновременно русыми и каштановыми) волосами, он разительно не походил на нас, кеварцев.
