Читаем Мир Азриэля. Песнь ласточки (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Что, если однажды в наследство вместе со старыми вещами тебе перепал и целый мир?

Мир, полный опасности, но и заодно неописуемо прекрасный, в который до сих пор сложно поверить.

И если ты там не просто жалкая девчонка, а настоящая Королева одной из четырёх фракций?

Что, если ты ещё заодно и старое предсказание, что может привести этот мир к гибели?

И что, если этот мир… в так и незавершённой книге, финал которой предстоит написать только тебе?

Струсишь, или пройдёшься по старым страницам с достоинством?

Упадёшь в своих же глазах или станешь истинным правителем?

Решать только тебе…

Глава 1. Рыжая

Глава 2. Личный дневник Алисы из страны Грёз

Глава 3. Смерть преследует её

Глава 4. Забытый Город

Глава 5. Чужая кровь

Глава 6. Безликий

Глава 7. Вальс с демоном

Глава 8. Там, где мы, времени не существует

Глава 9. Когда небо плачет

Глава 10. Алое на чёрном

Глава 11. Сердце из стали

Глава 12. Ангелы в твоих венах

Глава 13. Тайна костяного лабиринта

Глава 14. Тёмный Рай

Глава 15. Старый сад

Глава 16. Розы в руинах

Глава 17. Цветы с другого конца света

Глава 18. У каждого человека свои звёзды

Глава 19. Красные ленты

Глава 20. В погоне за счастьем

Глава 21. Мерцающий лес

Глава 22. Смерть никогда не стареет

Глава 23. Бой с тенью

Глава 1. Рыжая

Как бы трудно вам не было — никогда не меняйте красоту своей души на мертвый холод камня! Даже если вас сломали — прорастайте заново.

Холодный могильный камень как назло мозолил глаза, а шипы вялой розы с растрёпанными лепестками больно кололи мягкую кожу пальцев, заставляя то и дело, что скатываться с ногтей почти незаметные капли крови, срывающиеся и летящие на чёрную ровную плиту прямо на высеченную золотыми буквами надпись.

Глаза застилал белый туман, но слёз не было, даже нос не закладывало. Не было ничего, лишь пустота… и облегчение. Странное чувство: смотреть на могилу родного тебе человека и не чувствовать совершенно ничего. Любой другой назвал бы это как минимум ненормальным, но она уже привыкла. Да и давно догадывалась об этом. Порой ведь ничего не чувствовать легче, чем испытывать ту же боль, горечь утраты или простое равнодушие. Это было странное, неподвластное чувство, описать бы которое она вряд ли бы смогла. Да и рассказать другим вряд ли получится: воспримут как куклу, которая живёт просто ради пустоты, не воспринимая всё всерьёз.

— Хорошая была женщина, — встав рядом произнёс мужчина с пышными чёрными усами, закрученными вверх, заставив всё же оторвать взгляд от камня и взглянуть на него. — Правда, в последние годы ей становилось всё хуже и хуже… я её личный врач, Роберт Вирт, из Германии, хотя корни у меня повсюду. А вы ведь, если я не ошибаюсь, её внучка? Мария Кралс? Соболезную вашей утрате, особенно к такому человеку… вы ведь знали, что у неё в последнее время был остро развит Эскапизм? Это когда человек пытается скрыться из реального мира в мир фантазий, и она, к сожалению, была не исключением…

— Да, я знаю, что это такое, — резко прервала его та, сильнее сжав в пальцах вялый букет роз и нахмурив изогнутые рыжие брови. — Мне было четырнадцать, когда у неё это началось… сначала минутные приступы, которых можно было бы и не замечать, а после иллюзии и другие имена… моё она забыла полгода назад. Странно, что не забыла внешность…

— Получается, она помнила вас дольше всех? — ни чуть не удивился Вирт, поправив туго затянутый галстук на шее. — И как же она вас называла последние полгода, если не секрет?

Мария невольно дёрнула плечом, вновь взглянув на вялые розы в руках, чьи лепестки уже опадали, кружась в воздухе и ложась на холодную могильную плиту. И только после, осторожно присев и откинув назад полы длинного плаща, аккуратно положила их рядом с другими пышными букетами, на чьих бутонах уже сверкали прозрачные капли закончившегося дождя.

— Она звала меня Призрачной Королевой, — негромко прошептала она, проводя пальцами по выемкам золотистых букв. — И только за неделю до смерти Павшим Огнём… не знаю, что это значило.

— Боюсь, я знаю, — негромко ответил тот, заставив девушку даже вскинуть голову, чувствуя, как рыжие вихри волос спадают на плечи, освобождаясь от черных заколок-невидимок, туго связывающих их в косы на затылке. — Вы не против со мной пройтись?

Неуверенно выпрямившись и взглянув на могильную плиту, Мария всё же кивнула, осторожно перешагнув через небольшую оградку и чуть наклонив голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то на его лице кроме лёгкого безразличия и затаившейся в глазах заинтересованности.

— Что именно вы знаете? — негромко поинтересовалась та, шагая с ним в ногу по покрытой тёмным шершавым гравием дорожке вдоль таких же невысоких оградок, безразлично смотря на совсем новые надгробия и более старые, поросшие жёстким жёлтым плющом с корявыми облезлыми деревьями, беспечно трепещущими своими листьями от прохладного ветра с капельками дождя.

— Я ведь был её личным доктором, так что я знаю многое… и я был рядом, когда она умерла, так и не выйдя из своего мира грёз, в котором пребывала уже семь лет… из документов я узнал, что у госпожи Виктории было весьма трудное детство: мать умерла при родах её скончавшегося после пару дней жизни сына, а отец был сказочником, который якобы воплощал в своих книгах все свои фантазии. И Виктория жила в этом «Мире Грёз», и только после, когда отец уехал за границу, высвободилась из этого плена, но под конец жизни вновь вернулась туда.

— И что это был за Мир Грёз? — пнув попавшийся под ногу камень безразлично поинтересовалась она, уткнувшись носом в мягкий вязанный шарф, плотно оплетающий шею.

Вирт как-то странно поморщился, словно проглотил острую кость, так и резавшую своими заострёнными концами его горло. И только после, вновь поправив чёрный галстук на накрахмаленном воротнике-стоечке, произнёс тихим, утробным голосом, от которого по коже прошлись неприятные мурашки, так и застывшие холодным потом на спине:

— Отец Виктории прозвал его Миром Азриэла. Миром, где якобы существует магия в переплетение с технологиями… миром Грёз, где сбываются мечты, но в который можно попасть только открыв некую Золотую Дверь в Забытом Городе, что проявляется раз в десять лет, пропуская души всех желающих. Книга ещё тогда приобрела известность своим сюжетом и нестандартностью, став особенно популярной у детей. А главным героем изначально была сама Виктория, но её отец буквально за пару недель поменял маленькую десятилетнюю героиню на совершеннолетнего юношу по имени Виктор, который и знакомит читателя с этим таинственным миром… если вкратце, то мир этот поделён на четыре фракции и две нейтральные зоны. Фракциями правят два короля и две королевы, когда зонами народы Пустыни и Севера. И все эти фракции желают только одного: завладеть нейтральными зонами и свергнуть своих соперников… всего должно было выйти три книги. Вторую отец Виктории почти дописал за границей — оставалась последняя глава, как пришло известие, что он неожиданно покончил жизнь самоубийством. Самой же девочке, на тот момент исполнившейся пятнадцать, сказали, что он очень серьёзно заболел, и лишь спустя три года, что умер. Недоделанную рукопись передали ей, а она же сохранила её вместе с оригиналом, где в главной роли выступает сама… знаете, меня она называла Доктором Наук Зверелюсом… это такой персонаж в книге, что появляется почти под конец истории, и который якобы знает тайны о переплетении миров. Своего отца же она называла Магистром Кларэсом, разработавшим некий прибор для перемещения из одной параллели в другую, ну а дочь — малышкой Адой — девочкой, что заточена в центре земли и является источником этой самой «магии», проявляющейся только у аристократии с чёрной кровью. А вас она назвала Призрачной Королевой… это одна из правителей Мира Азриэла, самая честная из всех четырёх правителей, но и не менее коварная, склонившая много народов и почти завоевавшая Север, но после обратившаяся в Звезду, чьё падение означало бы конец мира. Павшим Огнём же звалось предсказание, которое якобы изменит этот Мир Азриэла до неузнаваемости: границы миров исчезнут, и Короли с Королевами падут… жалко только, что мы так и не узнаем концовку всей этой истории. Как по мне, она стала бы новым витком в литературном жанре…

Вирт вдруг замер, взглянув своими маленькими чёрными глазками на высохшем лице в сторону Марии, остановившейся напротив старой покосившейся могилы с уже стёршимся именем и датой, заросшей высокой тёмно-зелёной вялой травой, пригнувшейся чуть ли не к самой чёрной рыхлой земле с мелкими серыми камешками плоской формы.

— Этот мир… почему она жила в нём? — обхватив плечи дрожащими от холода руками негромко спросила девушка.

— Многие мечтают покинуть этот мир и жить в своём, придуманном, идеальном, полным изяществ, а не лишений и боли… в таких мирах воплощаются самые лучшие мечты и надежды… отец Виктории создал этот мир, чтобы забыть утрату жены и сына, но слишком поздно понял, что уже зависим от него, как и его дочь. Поэтому он изменил главного героя на другого человека, а сам после уехал, надеясь, что маленькая Вика вернётся к нормальной жизни, впрочем, что и случилось. Но под конец жизни она начала вспоминать прошлое, явно не собираясь умирать, поэтому медленно перенося своё сознание в этот Мир Азриэла. Так что неудивительно, что во всех нас она видела героев книги своего отца, в итоге и умерев в мире Грёз, который так бережно хранила все эти годы… признайтесь, порой вы наблюдали, как она говорит о несуществующих вещах или, смотря на вас, произносит совсем другие фразы. Чужие, незнакомые, ни как не связанные с вами… болезнь прогрессировала все эти годы, так что когда она умирала, то ей казалось, что окружают её вовсе не родные люди, а придуманные из сказок отца. Впрочем, она и умерла с книгой в руке на последней странице…

Еле оторвав взгляд от могилы, чувствуя, как внутри словно камень осел, да так и не хочет срываться, она вновь взглянула на Вирта, словно дожидавшегося от неё какого-то ответа, вопрос которого она прослушала ещё давным-давно. Да, пусть бабушка и забыла её имя самой последней, но после этого как смотрела… с каким-то благоговением, жалостью и переплетением страха. Странное чувство, особенно от родного человека, которого ты знаешь чуть ли не всю жизнь.

— В детстве она рассказывала мне сказки, — наконец произнесла Мария хриплым, надтреснутым голосом, чувствуя, как в горле начинает неприятно першить, — про другие миры… про великих людей, которых никогда не было, про подвиги, которые никогда не происходили, про множество жизней… я уже не помню их, да и вряд ли когда-нибудь вспомню, но одна история мне запомнилась навсегда. Не знаю, связана ли она с этим Миром Грёз, в котором она в последнее время жила, но там говорилось о звере, который впал в спячку из-за людей, и который якобы пробудится от чьих-то слёз… старая история, но ещё тогда я представила себе этого зверя, и его образ порой является ко мне во снах… могучий, всезнающий, которому можно довериться, и только ты собираешься это сделать, как он пропадает. Странный сон, и, я уже вряд ли вспомню, когда видела этого зверя в последний раз.

— Знаете, некоторые учёные всерьёз думают, что сон — это и есть машина для путешествия в параллельные миры. Только переносится туда наш разум, а не тело, и из этих путешествий мы порой вспоминаем лишь фрагменты. И, если однажды наука всё же возьмётся за это, люди могут запросто перемещаться в эти параллели при помощи своего разума, жаль только, что не многие в это верят… а вот отец Виктории в это верил. Да и там, в том Мире Азриэла, говорилось, что путешествовать надо не телом, а разумом, слушать сердце и доверять душе, и только тогда возможно будет совершить тот самый переход… хорошая теория, только вряд ли её кто-то придерживался. Гениев порой по ошибке называют безумцами, хоть в том мире их зовут куда более красивыми именами — кудесниками…

— Вы и вправду верите во весь этот бред? — вдруг прервала его девушка, даже невольно поморщившись от стали и холода в собственном голосе. — Моя бабушка была больна Эскапизмом, и вылечить её было невозможно. Она отреклась от этого мира, погрязнув в своих мечтах из-за детской психологической травмы, и её можно понять, а не строить догадки насчёт этой чёртовой книги, написанной моим прадедом. Лично я её не читала, и не собираюсь даже открывать. А вы доктор, и должны понимать, что не спасли своего пациента, хотя вас об этом просили неоднократно, но вместо этого вы всё это время пытались вжиться в тот свихнувшийся мир. Книги созданы для того, что бы на время отвлекаться от настоящего мира, но не жить в выдуманном постоянно. Вот и всё.

Доктор вздохнул, достав из кармана очки с круглыми линзами и алую бархатную тряпочку, осторожно протерев их и только после аккуратно надев на сломанный когда-то в детстве неровный нос, не обращая внимания на мелкие капли, что с каждой секундой всё больше и больше обрамляли тонкие стёклышки, делавшие его каким-то старым учёным, в чьих глазах отражалась чуть ли не вечность.

— Тогда кто такие писатели? Люди, что отреклись от настоящего и теперь живут вымышленным? Знаете, как становятся писателями? Порой они хотят заглушить боль, часто душевную, придумывая целый мир, в котором будут воплощаться все их мечты и задумки, в котором они смогут жить по-настоящему, а не горбатиться на общество… отец Виктории как раз таки забылся в одном из таких миров, но он вернулся сюда, в реальность, пусть и не надолго, но идея вновь побывать в Мире Азриэла захватила его настолько, что он решился на отчаянный шаг: раз и навсегда остаться там. Но как это сделать, если Забытый Город появляется раз в десять лет? Отыскать его невозможно: его просто не существует в нашем мире, а вот найти лазейку вполне возможно. И он её нашёл, но она оказалась не так идеальна, как хотелось бы… он ожил свой мир окропив своей же кровью. А Виктория берегла этот мир до конца, но и её не стало, зато она успела оставить завещание… вы не против, если я прочту его?

Вновь вынув из кармана ещё нераскрытый конверт и небольшой ножичек, он легко распорол жёлтую от старости бумагу, вынув такой же лист с уже сухими, ломающимися при неаккуратном движение, уголками, и осторожно развернул его.

— Этому письму ровно десять лет, — подняв глаза как-то странно произнёс Вирт и начал читать: — «Я, Виктория Лидер Грардер, в возрасте семидесяти девяти лет, находясь в здравии и полностью контролируя свои мысли и желания… в случае своей неизбежной смерти завещаю всё свое имущество, чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, Марии Свелс Кралс»… И, в общем то, это главная часть завещания. А значит, вам в наследство, а так как вы уже совершеннолетняя, переходит дом вместе с озером и все ценные сбережения, накопленные за всю жизнь умершей… и ещё, это уже она попросила меня за пару дней до своей кончины.