Читаем Пещера мечты. Пещера судьбы онлайн бесплатно

Книга «Пещера мечты. Пещера судьбы» давно уже стала библиографической редкостью. А учинять новое бумажное переиздание я не буду. Во-первых, по состоянию книжной торговли. На расчетную аудиторию (любопытная неопределившаяся молодежь) она все равно не попадет, а в аудитории сложившихся спелеологов роль ее оказалась неожиданно разрушительной, несмотря на «культовость». Вместо подхлестывания любопытства получилось насыщение каналов остатков оного с весьма закономерным результатом — еще большим уходом тусовки спелеологической в потребительство.

А книга — для тех, кто еще не успел окунуться в занудно-спортивный и глубоко коммерциализированный мир современной спелеологии. И тем самым — имеет шансы. Но только — если имеет любопытство. Активное любопытство. Готовность жертвовать многим ради удовлетворения этого любопытства. Собственно, именно это и задает шансы человека на оставление следа в истории. Вот для них — эта электронная версия и кладется в Интернет. На не особо рекламируемый сайт. Дабы активно любопытный человек — всегда нашел. А остальные обойдутся.

То есть, если вдруг кто захочет выпустить новое бумажное издание, я как бы не против. От книги я дистанцировался, она теперь живет собственной жизнью, почему и переводится на лицензию shareware. Меня при этом спрашивать как бы незачем, гонораров мне тоже не надо. Я для себя нашел в литературе более интересную нишу, и смешивать аудитории не считаю правильным. Единственное — если кто будет выпускать, то либо по тому тексту, который выходил в «Астрели», либо по приведенному здесь, пометив, что это первоначальная версия. Редактировать при этом не следует, хотя корректура допустима. Переводы также свободно разрешены.

Теперь о том, чем данная версия отличается от опубликованной. Это — черновик до его выглаживания с редакторами. Да, он где-то коряв. Но, по-моему, таки чуть посильнее итоговой версии. Наверное, не только по-моему. Не зря же после месяцев работы с редактором она сама, оценив результат, вычистила нафиг из выходных данных информацию о своем участии. Хотя я ей глубоко благодарен. В тексте довольно много опечаток. Хрен с ними. Не просто потому, что лень чистить, а потому, что, правя опечатку, подчас трудно удержаться от соблазна пригладить соседнюю фразу. Не хочу…

На персональном сайте автора ( geo-art.ru) найдется и в некотором роде продолжение книги… Называется «Взгляд из-под земли». Когда мы готовили бумажный выпуск, проект, собственно, планировался двойной — книга плюс фотоальбом. Причем альбом нетрадиционный — с философским текстом вместо описаний, которых и в книге хватает… Написанным тремя годами позже книги, после некоторого осмысления… Альбом тогда не увидел свет из-за дефолта, а потом — проект был остановлен. По вышеизложенным причинам… Так вот об этом тексте и речь. Также в черновой версии. Впрочем, и фотографии, заготовленные к альбому, большей частию можно посмотреть в «фотогалереях» сайта geo-art.ru.

Читайте… Можете даже на свой комп перекачать, или на электронную читалку в формате fb2.

Пора. Мир наш изменяется стремительно. Спелеология — исследование пещер — еще быстрее. Потому что пещеры — последние «белые пятна» на планете Земля. Последний оплот романтиков, ищущих места, на которые не ступала нога человека. Потому что спелеология — последняя наука, в которой еще возможны случайные открытия и которая может существовать без профессионализма. Потому что спелеология — спорт, в котором не нужно бороться ни с противником, ни с природой, ни даже с самим собой. И потому что всему этому осталось несколько последних десятилетий. Потом новые пещеры просто закончатся.

Смена поколений в спелеологии происходит достаточно быстро и резко. Мое поколение уже практически ушло. Поколение, сделавшее чуть ли не больше всего значимых открытий. Оно же — громче всех остальных заявлявшее о себе. И оно же — не оставляющее после себя практически ничего, кроме карт, отчетов и научных статей.

Предыдущее поколение спелеологов имело своих летописцев. Илюхин, Дублянский, Танасийчук — эти имена известны всем, кто хоть немного интересуется прекрасным и загадочным миром подземелий. Но поколение Дублянского имеет чрезвычайно мало общего с моим, и тем более, с современным. Другие пещеры, другие люди, совсем другая спелеология.

Мое поколение летописцев не имеет. Так что обнаглею, и первым попробую взять этот труд на себя. И смею надеяться, что небезуспешно. Во всяком случае, до сих пор это получалось. Взявши в руки кинокамеру, на первом же фильме брал призы, взявши фотоаппарат — быстро становился одним из лучших в Европе спелеофотографов, взявши компьютер — делал самую популярную в стране программу для геологов. Так почему бы и не книга?

Главная проблема одна. Если в эпоху, скажем, Кастере, или в эпоху Дублянского, спелеология была просто спелеологией, то теперь она многолика. Более того, она у каждого своя. И книга типа «Вслед за каплей воды» уже просто невозможна — это была бы скучная и никому не интересная энциклопедия.

Потому я и пытаться не буду написать капитальный и объективный труд, а просто попробую написать все о спелеологии — но на примере той спелеологии, которой пришлось заниматься мне. Все о пещерах — но на примере тех, которые мне приходилось исследовать. Все о спелеологах — но только о тех, с кем мне приходилось ходить. Нагло воспользовавшись тем, что исследовать мне пришлось самые красивые пещеры континента, а ходить вместе — с чуть ли не самыми интересными людьми среди спелеологов моего поколения. Хотя придется себя слегка и ограничить. В основном — во времени. Как я понимаю, привычная мне спелеология закончилась приблизительно в 1993 году — драматичные события в стране изменили многое, и спелеология не исключение. А новые стили и течения пока еще не настолько сформировались, чтобы приобрести собственную прелесть, и будут только вносить дисгармонию в повествование.

Итак — спелеология. Место действия — СССР и экс-СССР. Время — с 1975 по 1993 годы. События и действующие лица — реальны. А теперь, как говорится в известном анекдоте о первом полете самого большого в мире авиалайнера, пассажирам пора занять свои места, пилотам пройти в кабину, и мы все вместе посмотрим, как эта штуковина взлетит.

— Пас сюда!

— Мочи!

— Погоди, свет сдох, сейчас контакты проверю.

— Взял!

— Черт, опять мяч вдрызг, давай новый!

— Кончились, пошли еще запас собирать.

Холодно. Влезать в спальник и пытаться заснуть не хочется — сказываются и треволнения последних суток, и предвкушение ближайших. Наконец, после годичного перерыва, в очередной раз добрались. И не куда-то. На Кугитанг — горный хребет на юго-востоке Туркмении, в котором таятся, наверное, самые большие, и достоверно самые красивые пещеры континента. Своеобразную Мекку спелеологов. Более точно хребет называется, конечно, Кугитангтау, но все, включая местных, пользуются сокращенным названием. Страна теперь тоже называется не Туркменией, а Туркменистаном, но вот не могу ее так называть, и все тут. И не потому, что не признаю ее самостоятельности. Потому, что слишком привык к ней за десятки посещений и полтора десятка лет, да и слишком люблю тамошнюю природу и людей, чтобы привыкать к новому названию. И да простят меня за это современные туркменские власти.

Собственно, до Кугитанга осталось еще полсотни километров. Пока что мы на железнодорожной станции Чаршанга, мимо которой никак не проехать, а все удобные поезда приходят часа за три-четыре до рассвета. Раньше мы ездили поездом от самой Москвы — трое с половиной суток, теперь обычно летим до Карши или Самарканда и садимся на поезд там.

Наши экспедиции проходят или ранней весной, или поздней осенью, или даже зимой — в другие сезоны слишком жарко. Все-таки пустыня. А в сезон — по ночам холод совершенно собачий, и единственный способ согреться — футбол. На бетонном пятачке между вокзалом и перроном, у которого с разных сторон есть две калитки, служащие воротами. В темноте и с фонарями. Мяча с собой, конечно, нет, да и искать его в темноте было бы затруднительно. Выручают какие-то фрукты. Совершенно не представляю, что это такое, ни в одном определителе их нет, местные ничего вразумительного о них рассказать не могут, но усердно обсаживают ими все улицы. А в октябре эти зеленые, пупырчатые и совершенно несъедобные шары осыпаются с деревьев и валяются всю зиму. Большие, прочные, и вполне удобные в качестве футбольных мячей.

Туркмения, тем более такие глухие ее районы — это нечто особенное. Казалось бы, мы пока еще в пути, но внутреннее ощущение, что добрались, уже наступило. Тихо. Тишина и полное безлюдье на большой железнодорожной станции примерно так же неестественны, как и все то, что ждет нас под землей. Фантастический контраст с городской жизнью, в которой мы варились еще час назад. Поезд, тем более поезд в Средней Азии, и особенно общий вагон (в другие на проходных поездах билетов просто не бывает) — это еще город со всем его шумом и волнениями. Пограничная проверка при слезании с поезда (еще несколько лет назад Кугитанг был пограничным районом, куда без специальных пропусков не пускали) — тоже. Пограничники ушли — все. Приехали.

Вспоминать последнюю пару дней и страшно, и весело. В любой экспедиции предвыездная сверка, кто что взял, а кто что забыл, есть великое мучение. В экспедиции, направляющейся под землю — вдвойне. Потому что есть несколько сотен мелочей, от которых столько всего зависит, что их отсутствие или неработоспособное состояние не просто осложняет жизнь, но делает невозможным сам спуск под землю.

Особенно забавны последние сутки — те, что уже в дороге. Опять же из соображений, что в пещеру едем, груза много, и заплатить за него минимум доплаты в самолете — одна из главных проблем всех спелеологов мира. И каждый решает ее по-своему, хотя общие тенденции есть. Например, карманы. У многих для авиапутешествий имеется специальная верхняя куртка типа анорака, в особо устроенные карманы которой можно набить всякого разного килограмм двадцать пять. И все тяжелое идет туда — батарейки, кувалды, аккумуляторы, пакеты с гречкой, всякое железо для лазания по веревке (самохваты, карабины, крючья). Конечно, на магнитных искателях все это начинает звенеть с такой силой, что иногда из потайных дверей начинает выскакивать спецназ с автоматами, но ведь нигде не написано, сколько и чего можно в карманах иметь. А явно запрещенных предметов там нет. И объяснение по поводу того, зачем в кармане кувалда килограмм на семь, типа что это любимый инструмент, который если сдать в багаж, с руки собьется, звучит вполне достойно.

Бывает и еще забавнее. Дров в пещерах из понятных соображений не водится, и кухни организуются на бензине, газу или сухом горючем. Первые два варианта при наличии в авиабагаже подпадают под уголовную статью, и потому в самолетах их никто не возит. Третий — трудно разжигаемые и слабо горящие таблетки — иногда порождает интереснейшие казусы. Раз Андрея Вятчина просто отказались пускать в самолет с ящиком в кармане, на котором был фабричный ярлык о том, что это такое. Ссылаясь на недопустимость провоза горючих материалов. И не пускали до тех пор, пока он не принес контролеру от начальника аэропорта бумагу совершенно потрясающего содержания: «Груз сухого горючего пропустить. Проверил лично. Оно не горит».

Еще одно специальное приспособление — половинка парашюта. Как известно, в камерах хранения два связанных вместе предмета считаются двумя отдельно оплачиваемыми местами багажа. Тем самым нормальный спелеологический рюкзак — металлический станок, на котором привязано десятка полтора мешков, мешочков, и бухт веревок, обходится в круглую сумму. Десяток же таких рюкзаков, обмотанных парашютом и завязанных в узелок, опять становится одним местом. Любопытно, что примерно эту же методику освоили американские спелеологи, так как чуть ли не половина тамошних авиакомпаний требуют доплаты за груз не по весу, а по числу мест. Там, правда, парашют не проходит, и применяются специального изготовления гигантские чемоданищи.

Словом, путь от Москвы до Чаршанги всегда богат приключениями, и скучно не бывает.

Светает. На юге это даже зимой происходит стремительно. Чуть поблекли звезды — и через пару минут уже светло. И на горизонте, за железнодорожной линией, за безжизненными холмами пустыни, внезапно возникает увенчанный снежными пиками Кугитанг. Ненадолго. Через час утренний ветер поднимет в воздух достаточно пыли, чтобы видимость потерялась. Этот момент пропустить нельзя. Первый и последний восход солнца за всю поездку — ближе к горам солнце выходит из-за хребта только днем, и вместо утренней свежести моментально обрушивает на головы всю дневную жару. А также первый и последний взгляд на Кугитангские горы. Вблизи полого поднимающийся хребет напрочь закрывает стенками каньонов и мелкими холмиками всю панораму. Его величие — того сорта, что ощутимо только с почтительного расстояния. А ближе чем с двадцати километров даже доминирующих снежных вершин не видно.

Уже не до футбола. Пора переводить стрелку жизненного пути на более размеренный, неторопливый и созерцательный путь. Чай. За полчаса до рассвета в поселке начинают подавать воду, и как раз к рассвету можно успеть вскипятить, заварить, и рассесться на перроне с кружками. Созерцать горы и вживаться в настроение. Мы занимаемся пещерами Кугитанга кто пять, кто десять, а я даже пятнадцать лет, и панорама хребта навевает бездну воспоминаний. И предвкушений новых открытий, если опять повезет. И предвкушений такого отдыха, какой мало кому приходилось испытать — когда каждая минута наполнена смыслом, каждый день приносит что-то новое, а физическая нагрузка ровно такова, что организм за пару недель обновляется чуть ли не полностью, и при этом еще и умудряется не рассыпаться на запчасти.

Кугитангские пещеры. Кап-Кутан. Хашм-Ойик. Промежуточная. Таш-Юрак. Геофизическая. Куча более мелких. Пещеры, исследование которых никогда не прекратится. Известные еще с античных времен, пережившие периоды забвения, популярности и даже варварского уничтожения. Но сохранившие до наших времен самые впечатляющие залы нетронутыми. По своей геологии и минералогии не имеющие аналогов в мире. И хранящие свои самые сокровенные тайны на будущее.