Читаем Пёс онлайн бесплатно

Описываемые события вымышлены. Совпадения случайны.

«Чёрные псы – призрачные огромные собаки. Они являются преимущественно ночными призраками и связанны с Дьяволом, а встреча с ними считается предзнаменованием смерти».

(Из Английской мифологии)

Глава 1

Холодный весенний дождь с ветром, метался между серыми пятиэтажками, в тесноте узких улиц ночного города. Извиваясь, подобно гигантским пресмыкающимся, мутные потоки скользили вниз по дорогам и склонам, смывая и унося с собой всю грязь, что скопилась за долгую зиму под серым рыхлым снегом. Налетавший с океана, будто, взбесившийся ветер, шутя, сгибал толстенные стволы тополей. Сухие ветки с треском сыпались вниз и, подхваченные водой, уносились в темноту ночи.

Петропавловск утонул во мраке. Голубые ослепительные вспышки, порождаемые замыканием перехлестнувшихся электрических проводов, выхватывали из темноты неприглядные картины, написанные разбушевавшейся стихией. Свечение сопровождалось треском и тяжёлым низким гудением. Для полного ощущения конца света не хватало только раскатов грома, но, увы, грозы для Камчатки – явление редкое.

Этой ненастной майской ночью Джульетта родила. Промучившись всю ночь, она разрешилась под утро девятью комочками, слепыми и мокрыми. Утомлённая тяжёлыми родами, она уснула. Но спать пришлось не долго. Девять маленьких организмов уже начали свой путь по этому миру, и кто знает, чем он закончится для каждого из них, не будь рядом матери.

Для роста нужна еда. Щенки всей оравой прилипали к набухшим и тёплым соскам, жадно чмокали, сопели и толкались. Насосавшись до шарообразного состояния, они отваливались от материнского тела и засыпали, сбившись в большую тёплую кучу.

– Ах, ты наша кормилица! – приговаривала хозяйка, поглаживая довольную Джульетту по лохматой голове. – Ты наша дорогая. Вот сколько радости нам принесла!

В ответ Джульетта слюняво улыбалась, вываливая алый мокрый язык, и поколачивала хвостом об пол. От стука щенки просыпались и вновь ползли к тёплым соскам.

– Смотри, мама, а этот толстенький, быстрее всех успевает доползти. И ест дольше. Он, наверное, будет самый сильный и дорогой? – Светловолосая девочка, дочь хозяйки – маленькая румяная булочка в застиранном спортивном костюмчике, присела у отгородки со щенками и подталкивала одного из них грязным пальцем.

– Да, Леночка. Конечно, – говорила хозяйка дочери. – И пожалуйста, не надави случайно щенкам на лапки, моя хорошая. А то лапки у них станут кривыми, и их у нас никто не купит.

– Вот и хорошо, хорошо, мамочка! Тогда мы их всех себе оставим!

– Ну что ты, глупенькая! – хозяйка, смеясь, подхватывала лёгкое тельце дочери тяжёлыми пухлыми руками и усаживала на мясистые колени, едва прикрытые полами жёлтого халата. – Нам и Джульки хватит. Вот представь, когда они подрастут, сколько места им понадобится? – Девочка морщила маленький нос-кнопку, представляла, а потом громко смеялась.

Дней через десять у щенков открылись глазки. Теперь на всё, что раньше издавало звуки и запахи, можно было посмотреть. И они смотрели, заползая от страха, в самый тёмный угол отгородки. Но страх со временем прошёл. Щенки, трясясь всем телом, вставали на, ещё не окрепшие лапки и неуклюже переваливаясь, ходили вдоль отгородки, беспрестанно обнюхивая её бортики.

Спустя месяц явился представитель местного Клуба Служебного и Спортивного Собаководства, в котором была зарегистрирована Джульетта. Небольшого роста, полная, неопрятно одетая женщина сорока-сорока пяти лет. Всем своим видом и жестами, она больше походила на мужчину. Её крашенные в тёмно-красный цвет волосы топорщились из-под поношенной кроличьей шапки-ушанки. От бесформенного линялого фиолетового пуховика пахло чем-то, напоминающим запах навоза и собачьего корма вперемежку. Джинсы сидели мешком и вытянулись на коленях. Она поздоровалась с хозяйкой за руку и, четко проговаривая каждое слово, представилась:

– Зоотехник Камчатского Клуба Служебного и Спортивного Собаководства Любовь Владимировна Ретс! Показывайте!

– Здравствуйте! Пожалуйста, проходите! Вот сюда! – Хозяйка засуетилась. Быстро двинулась по коридору вглубь квартиры, на ходу схватывая со стульев разбросанное бельё.

Не разуваясь, зоотехник пробухала стоптанными вовнутрь сапогами к отгородке.

– Так, так, та-ак. Девять. Хорошо. – Джульетта приподнялась над щенками и глухо зарычала.

– Джулька, ффу!! – Прикрикнула хозяйка на собаку нарочито строго, крепко ухватив её за ошейник. – Что это такое?! Ффу!! Перестань сейчас же! Я её сейчас в другую комнату уведу. – Хозяйка с трудом утащила, скребущую об пол когтями, Джульетту в детскую, притворила за ней дверь и щёлкнула шпингалетом.

– Извините нас, пожалуйста.

– Ничего, ничего. Она ведь мать. А-а… э-э… каждая мать должна любить и защищать своё потомство. Не так ли? – Изрекая это, Любовь Владимировна старательно записывала что-то в замусоленную общую тетрадь с зелёной корочкой.

– Да, да. Конечно, – поспешила согласиться хозяйка. – Ну как вам, простите, Любовь…?

– Вла-ди-ми-ров-на! – отпечатала зоотехник, не отрываясь от записей.

– Да, да. Простите, Любовь Владимировна. Ну как вам наши малыши? – Хозяйка сложила руки под огромной, колышущейся после каждого движения, грудью. Покусывая нижнюю губу, она коротко зыркала на зоотехника и быстро отводила глаза в сторону.

Выдержав не большую паузу, та закончила последнюю запись, захлопнула тетрадь и приподняла брови.

– Ничего. Щенки хорошие. Почти без дефектов.

– Как это почти?! – вспыхнула хозяйка. – Их отец и Джульетта, чистокровные водолазы. С отличными родословными. Вы сами нам свидетельство в клубе выдавали. Они победители выставок и…

– Почти, – оборвала хозяйку Любовь Владимировка. – Это значит по-очти. Вот, смотрите. – Любовь Владимировна ловко ухватила за шиворот самого крупного щенка и поднесла к лицу хозяйки. Оторванный от тёплой кучи тот заскулил. За дверью детской вновь зарычала Джульетта. – Видите? – продолжала зоотехник, не обращая внимания на конвульсивные движения щенка.

– Нет. Что видите? – Хозяйка старательно пыталась рассмотреть то, что показывала ей Любовь Владимировна, и заглядывала щенку под хвост.

– Ну, вот же! – продолжала та. – Наплывы на костях, внизу передних лап. Это, либо родовая травма, либо последствия рахита, что более вероятно. Этот дефект может привести к ослаблению запястья, и в дальнейшем возможен размёт передних конечностей. Что является пороком у данной породы. Да и размеры его превышают норматив. Конечно, с размерами ясно будет только после года. Но поверьте моему опыту – от этого щенка не будет толку. Ну, теперь всё ясно?

– Да, ясно, – вздохнула хозяйка. – И как же теперь быть?

– Нну, что я могу вам посоветовать? – Любовь Владимировна подняла глаза к потолку. – Если в дальнейшем вы хотите иметь репутацию надёжного заводчика суки, в глазах потенциальных покупателей, то я бы порекомендовала вам этого щенка отбраковать.

– Как это?! – Глаза хозяйки округлились. Руки опять сжались под грудью. Любовь Владимировна пояснила снисходительно улыбнувшись:

– Это, конечно, может показаться не гуманным. Нно-о… на языке профессионалов… – В этом месте она сделала паузу, и приподняла одну бровь, – отбраковать, это значит у-у-мертви-ить.

Маленькая Леночка, до этого момента, молча, стояла за швейной машинкой, слушала разговор двух тёть и усердно ковыряла в носу. Но последние слова Любови Владимировны произвели впечатление на ещё не окрепшую психику ребёнка. Издав рёв такой силы, что обе женщины вздрогнули, Леночка бросилась к матери.

– Мамочка!! – кричала она, заливаясь слезами и соплями одновременно. – Мамочка! Не надо толстенького умертвлять! Он хороший! Он самый большой! Он будет самый сильный и дорого-ой!!

– Ой! Лена!! – нервно рявкнула хозяйка на дочь. – Как ты нас напугала! Откуда ты взялась?! О, господи! – Она наклонилась и торопливо принялась вытирать нос и щёки девочки полой халата. – Ну что ты! Не плач. Тётя пошутила. Никто его не умертвит!

– Да-а, не умертвит?! – Гнусавила Леночка. – Я пойду гулять, а ты его в ведро-о!!

– Господи! Лена!! В какое ещё ведро?! С чего ты взяла?!

– Да-а?! Я знаю! Бабушка всё время Муркиных котят в ведро с водой суё-от! А мне потом говорит, что их другая кыска унесла!! А я сама видела-а-а!!

Наступила пауза, прерываемая только всхлипываниями девочки да рычанием Джульетты, мечущейся за дверью детской комнаты.

Хозяйка умоляюще посмотрела на Любовь Владимировну. Та, поняв важность момента, сложила губы вареником, присела, и, насколько это у неё получилось, ласковым голосом произнесла, растягивая слова и периодически встряхивая девочку за плечо:

– Не пла-ач. Раз ты не хочешь, то это не обяза-ательно. Оставишь его себе или подруге пода-аришь.

– Да?! – Леночка вскинула брови, посмотрела на неё и тут же перестала плакать. – Прямо себе?!

– Ну, конечно! Конечно! – Отреагировала Любовь Владимировна и, считая миссию выполненной, встала и вновь обратилась к хозяйке. – Надеюсь, вас предупредили, что с полученной суммы от продажи каждого щенка вам необходимо перечислить на счёт клуба по пятнадцать процентов? – Её вареник, при этом расплылся между щёк.

– О, господи! – хозяйка, на этот раз прижала ладони к вискам. – Как пятнадцать? За что?! – взвизгнула она и тут же осеклась.

Но было поздно.

Жухлые брови Любови Владимировны медленно поползли вверх. Вареник изогнулся. Щёки порозовели.

– Что значит «За что?»? – Слова зазвучали глухо. Вся значительность в голосе исчезла. Руки зоотехника упёрлись в бока. – Да тут с одними вашими щенениями намучаешься…! По всему городу мотаться приходится…! И всё, между прочим, на общественном транспорте…! Машин не име-ем…! А выставки…?! – Любовь Владимировна задохнулась от негодования. – Да что я тут …?! – переводя дух и одёргивая полы пуховика. – Короче так…! Деньги вы можете, конечно, не платить! Как угодно! Но в таком случае, вы будете лишены членства в клубе, и ни о какой родословной для щенков и речи не будет!

Отхаркнув всё это в лицо хозяйке, Любовь Владимировна, как по команде «кругом!», повернулась к выходу. Осознав масштабы разразившейся катастрофы, хозяйка бросилась следом, семеня слоновьими ногами.

– Ой!! О-ой! Любовь…! Любовь Владимировна-а! Погодите! Извините…! Извините меня, пожалуйста! Сама не знаю, что говорю! О, господи…! Ну конечно, мы заплатим деньги! Заплатим…! Что за день сегодня…? Может, чаю попьём?

– Да нет уж. Спа-си-бо! – Любовь Владимировна задержалась у двери, развернулась, грубо сжала хозяйке на прощание руку и, вперив в неё уничтожающий взгляд прищуренных глаз, прошипела. – И не забудьте, шшто я говорила о том щенке. Я записала: «Полноценных щенков восемь». – И вышла, не закрыв за собой дверь.

Вечером хозяйка всё рассказала, пришедшему с работы мужу.

– А чё тут думать? – Рассудил тот, шумно запивая чаем картошку с селёдкой. – Напугали! Законники, ёптыть! – Он отламывал хлеб кусками, прямо от буханки. Его толстые, покрытые татуировками пальцы облипли крошками. – Сделаем, как все. Продадим ссучат по шесть штук за каждого, а терпил попросим сказать, в этом тухлом клубе, что купили их у нас по полторы штуки. Пусть подавятся, бля, своими процентами. А кто откажется – до свидания. А этого, дефектного, я Лёньке отдам. Он мастер. Он мне перо сгоношит. Его девки давно уже собаку клянчат, а баба денег не даёт.

– Какое ещё перо, Ген? А деньги?

– Дура! Перо – это… перро. Он этому козлу, главному инженеру, соседу своему, такую тычину подогнал, хоть в музей. А я чё, хуже?

– Какому инженеру? Какую тыч… тычинку? Машину ж брать собрались.

– Да всё, короче! Замолкни!

На том и порешили. И только маленькую Леночку такой исход событий никак не устраивал. Она-то и в правду поверила, что щенка оставят ей. В её маленькой головке уже созрел план. Она уже видела сотни переливающихся всеми цветами фантиков и прочих прелестей, полученных за щенка. Скривив ротик, она уселась у отгородки, и одной рукой поглаживая щенка по спинке, а другой, подперев подбородок, приговаривала:

– Да-а…. Надули нас с тобой, толстенький. Надули.

Глава 2

С силой оттолкнув на противоположный край стола папку с чертежами, я вытянулся на стуле и с хрустом потянулся. На стене звякнули часы – шестнадцать тридцать. «Всё! На сегодня хватит». Опершись о стол ладонями, я выскочил из-за стола и распахнул стеклянную дверь, открывающую выход на площадку пожарной лестницы.

В лицо ударило весной. Уши наполнились птичьим гамом. Глаза непроизвольно закрылись под лучами яркого солнца. На перилах ожесточённо дрались два воробья. Дрались так, что летели перья, и совершенно не обращали на меня внимания. Самка сидела поодаль, всем видом выказывая нетерпение. Улыбнувшись, я захлопнул дверь, закрыл кабинет и пулей вылетел из здания управлении фабрики. Пятница. Настроение отличное. Погода отличная. Завтра – на океан.

С этой мыслью я подходил к дому. Серая, четырёх подъездная пятиэтажка с номером двадцать один по Заводской улице, обосновалась на скале, нависшей прямо над фабрикой. А дальше, во всём великолепии раскинулась бухта. Берега затянуты поясом бетонных пирсов, куда ни бросишь взгляд, ершились стрелами портальные краны. И корабли. Корабли повсюду. Лёгкий порыв ветра принёс запах океана.

На скамейке у подъезда сидели соседские девочки – сёстры близнецы Мариша и Юличка. С их отцом, Севрюк Леонидом Сергеевичем, мы были знакомы давно, еще с тех времён, когда я начинал свою трудовую деятельность на фабрики в должности цехового механика. Леонид Сергеевич работал в моей бригаде и был классным слесарем, с золотыми руками и слабым характером. Потом, когда я занял должность главного инженера, мы стали соседями по лестничной площадке.

Мариша родилась на пять минут раньше Юли и считалась старшей. На её коленках дремал чёрный пузатый щенок, в локоть длиной

– Здрассте, Виктор Владимирович! – поприветствовали они меня хором.

– А, соседи? Привет. Кто это у нас тут? – Я погладил щенка по круглому животу.

Девочки ждали этого вопроса и затрещали наперебой, что папа принёс им щенка, что его назвали Вальс, что он мальчик и порода его водолаз, что у Вальса небольшой дефект на лапках и по этому, папин друг подарил его папе забесплатно.

Щенок проснулся, сладко и широко зевнул, потянулся и лизнул меня в руку. Тёплый язык оставил мокрый след на коже.

– Щенок хороший. Большой. – Нахваливал я Вальса. – Глазки блестят, шёрстка блестит, нос мокрый и холодный – значит, щенок не болен. И судя по животику, наверное, ест как бегемот.