Читаем Первые опыты онлайн бесплатно

Хоуп!

Полагаю, твой отъезд — это не первый признак апокалипсиса. Я здесь — жива. Ты — там, с тобой тоже все в порядке. К счастью, я была слишком занята, купаясь в лучах славы и льстивых комплиментах взрослых, чтобы по крайней мере быть в подавленном настроении из-за твоего отъезда.

Шучу. Со мной было что-то в этом роде.

Правда жизни в том, что я стала знаменитостью в средней школе городка Пайнвилль через восемнадцать часов после нашего прощания. Все стараются уделить мне больше внимания. Конечно, мне не хватает силы духа кинозвезды — обладателя Оскара. Тогда бы я тотчас же была принята в высший свет и Поль Парлипиано боготворил и обожал бы меня. Нет, моя известность гораздо ниже рангом, сравним ее со славой актрисы, оставившей свой след в искусстве, снявшись в фильме « Папа, можно я потанцую с Дейнджером?».

Вот настоящая причина, почему я пишу это письмо. Хочу, чтобы оно дошло до твоего нового дома прежде, чем ты туда доберешься. Полагаю, тебе приятно будет получить что-нибудь получше объятий твоей бабушки, приветствующей тебя на пороге нового родного дома. Плюс нет лучшего способа возвестить колокольным звоном о наступлении Нового года, чем заявить о своем праве и первой попытаться написать Свободное-от-укоров-совести-для-нарушивших-его Руководство для нашего дальнейшего общения:

1) письмо простой почтой раз в месяц;

2) один телефонный звонок раз в месяц;

3) письмо по электронной почте раз в день.

Помни: ТОЛЬКО ЕСЛИ ТЫ ЗАХОЧЕШЬ.

Если хоть раз мы напишем друг другу не по зову сердца, а просто потому, что это надо, то тогда нет смысла общаться вовсе. Уже скучаю по тебе.

Твоя полузнаменитая, Дж.

Сегодня вечером сижу и думаю о мозаике, подаренной мне Хоуп в тот вечер, когда она уехала из Пайнвилля. Предполагалось, что я не открою подарка до своего дня рождения, но я не удержалась. Разорвав оберточную бумагу, я в конце концов нашла объяснение тем загадочным кускам из разрезанных журналов, упавшим на ковер. В течение долгих месяцев Хоуп вырывала картинки школьных автобусов и тыкв, чтобы точно воспроизвести цвет своих локонов, фантики от батончиков «Херши» и бутылок с пивом, чтобы цвет соответствовал моим волосам.

Я повесила мозаику рядом со своей кроватью. Смотрю на нее и думаю, как она умудрилась приклеить эти крошечные кусочки бумаги, чтобы из них получилась наша любимая фотография: мы с Хоуп в четыре часа утра — уже проснувшиеся и улыбающиеся, ждущие возможности ускользнуть из дома, чтобы встретить восход солнца.

Я помню ту ночевку в доме Хоуп два с половиной года назад отчетливее, чем то, чем занималась сегодня днем.

Мы смотрели видео с записью репетиции ее танца «Маленькая мисс Суперзвезда». У нее была лучшая координация среди дюжины четырехлетних детишек, одетых в желтые сарафанчики, скользящих по полу под попурри из песен «Бич Бойз». (Рецензия Хоуп: Привет, Джон Бенет Рамзей)

Мы пытались обойти друг друга, играя в игру «Что вы предпочитаете?» Не есть ничего, кроме рыбных палочек, ИЛИ носить одежду панков всю жизнь? Французский поцелуй со своей собакой Дальфом ИЛИ секс с прыщавым парнем из фастфуда? Навсегда избавиться от прыщей ИЛИ подложить что-нибудь в бюстгальтер?

Просматривая старый дневник с фотографиями, когда мы еще учились в восьмом классе, нам пришло в голову, что если бы в классе меня избрали Мисс Умницей, а ее Мисс Лучшая художница, то это гарантировало бы нам ненависть всех и каждого в средней школе. Мы думали, что умница — это та, которая по-настоящему что-то сделала в жизни, хотя и не закончила седьмой класс на одни пятерки, а настоящая художница — это человек, который хоть что-то изменил в этом мире, а не только практиковался, рисуя картинки и подписывая их с ошибками на заборах. Потом мы буквально катались по полу, давясь от смеха, давая прозвища нашим одноклассникам и говоря о них то, что они на самом деле заслуживают…

Скотти Гпейзер:Мистер Атлет до самой старости останется незрелым подростком.

Бриджит Милхокович:Мисс Красавица скоро станет миссис «Я лучше всех устроилась в этой жизни».

Мэнда Пауэр:Мисс Флирт, вероятно, закончит жизнь с каким-нибудь лысым стариком.

Сара Д’Абруцци:Мисс Болтушка — будущий двойной агент, который продаст родину за операцию по липосакции.

Миссис Вивер испекла пончики с лимонным соком и сахарной пудрой на завтрак. Брат Хоуп, Хиз, которому в то время было шестнадцать лет, втягивал носом сахарную пудру и пародировал некоторых сумасшедших комиков семидесятых, одурманенных кокаином. Я так смеялась, что у меня заболел живот. Но позднее, когда Хоуп объяснила мне, почему они с матерью не смеялись, глядя на его выходки, мне стало плохо. А когда Хиз умер от передозировки героина шесть месяцев назад, мне стало еще хуже.

Мой брат мог бы быть одноклассником Хиза. Мы с Хоуп часто говорили об этом странном совпадении. Хотя я никогда не знала своего брата. Мэтью Майкл Дарлинг умер, когда ему было две недели от роду. Синдром внезапной младенческой смерти. Никто в моей семье не говорит о нем. Никогда.

Мистер и миссис Вивер принесли бесчисленное количество извинений по поводу их переезда в маленький провинциальный городок, откуда они были родом (Веллгуд, штат Теннесси, население шесть тысяч триста сорок пять человек, а учитывая их — шесть тысяч триста сорок восемь). Они должны увезти Хоуп, чтобы она вовремя приступила к занятиям, и поселиться вместе с ее бабушкой, чтобы иметь возможность оплачивать колледж. Но мы с Хоуп знали правду — даже если не произносили этого вслух. Виверы хотели увезти Хоуп из Пайнвилля (штат Нью-Джерси, с населением тридцать тысяч человек, плюс минус три человека), чтобы она не закончила жизнь, как ее брат, в восемнадцать лет.

Сейчас нам с Хоуп приходится расплачиваться за его ошибки. Это несправедливо. Знаю, что это звучит немного эгоистично, но разве не могли они отложить отъезд до моего дня рождения?

Я сказала родителям, чтобы они и не думали устраивать мне праздник. Мои милые шестнадцать. Сама мысль о торте-мороженом и розовой гофрированной бумаге вызывала у меня тошноту. Также мне в голову не приходило, кого включить в список гостей, так как я ненавидела всех своих друзей. Знаю, родители считают меня смешной. Но если единственный человек, которого мне хотелось бы видеть, не может быть со мной, то лучше я останусь дома. И буду тосковать. Или спать.

Кроме того, я никогда не была ни покладистой, ни красивой. Может быть, и была, но определенно не после трех лет. Когда мои белокурые волосы потемнели — мое отношение ко всему тоже стало меняться. (Вот почему мой папа прозвал меня Джебука, сокращенно от Джессика — бука.) Если кто-то пытался заговорить со мной, я вопила: «СКУ-КА» — и убегала прочь. Возможно, я набралась этого от своей сестры, которой в то время было четырнадцать, и она часами сидела перед зеркалом, закатывая глаза и практикуя свои притворные взгляды, всем своим видом выражая тоску. Конечно, разница между мной и Бетани состояла в том, что мне никогда не надо было практиковаться в этом.

Когда я была ребенком, мне нравилось играть с Ангелами Чарли — куклами, доставшимися мне от Бетани. Я разговариваю с этими вышедшими из моды куклами-ангелами: Сабриной, Келли, Джил и даже с Крисом. (Они так и не сделали кукол для Тани Робертс и Шелли Хэк.) На них на всех были надеты темно-синие шарфы и такого же цвета ботинки, но костюмы из полиэстера были разных цветов: у Сабрины — красный, у Келли — желтый, у Джил — белый, а у Криса — зеленый. Я всегда считала этих кукол прикольными, хотя другие дети играли с Барби и рокерами.

Это мое прошлое, когда я больше всего хотела быть похожей на свою старшую сестру-красавицу, пользовавшуюся большой популярностью. Прошлое — когда я была маленькой, впечатлительной и глупой. Мне нравилось все, что нравилось ей. Все, что ей казалось классным, было классным и для меня. Но, слава богу, Бетани недолго была моим идеалом — однако ее попсовое культурное влияние сказывается на мне по сей день. Она напрямую ответственна за то, что у меня отсутствует всякий интерес ко всем формам развлечений, к которым тяготеет мое поколение. Не знаю, что повлияло, но меня интересует то, что вышло из моды.

Однажды, расчесывая волосы Ангелам Чарли, чтобы они были готовы к следующему заданию, я заметила, что у Сабрины нет ресниц. У всех Ангелов были нарисованные ресницы, а у Сабрины нет. Сначала подумала, что это просто ошибка: мне досталась испорченная кукла. Тогда я поинтересовалась у Бетани, были ли у других Сабрин, принадлежавших ее друзьям, ресницы? На что она ответила, что сомневается в этом. Пытаясь выяснить, почему же Сабрина не заслужила ресниц, я так и не получила ответ на этот вопрос до вчерашнего вечера. Вчера я смотрела повторный показ фильма на TB-Лэнд, в котором Келли и Джил были в коротеньких шортиках, словно две проститутки, в то время как Сабрина — в свитере с хомутом — собирала улики для раскрытия дела вместе с Босли. Вдруг дело с ресницами прояснилось. Сабрина была умным Ангелом. Еще один пример, что девушке приходится быть либо красивой, либо умной. Теперь угадайте, кто я? Вы понимаете, что мне досталось?

Между прочим, об этом мы с Хоуп не раз говорили. Не буду пересказывать, как мы корчились от смеха. Расскажу только самое основное. Остальное личное.

Знаю, это странно, но я не буду лить слезы по тому, кто значит для меня так много. И вот почему я не буду этого делать. Когда вы говорите через чур много о чем-то важном, это всегда оказывается слишком тривиальным. Слова портят все. А еще мы с Хоуп беседовали друг с другом, словно на фарси или другом иностранном языке. Это звучало «бла-бла-бла» для всех, за исключением нас. Если бы вы прочитали дословную расшифровку нашего последнего разговора, вы пришли бы к выводу, что мы законченные идиотки.

Сегодня мне хотелось поговорить с Хоуп с глазу на глаз об Ангелах Чарли, но я явно не смогу этого сделать. Даже если бы отец, как системный администратор, и не использовал бы защиту, чтобы мы с Хоуп не смогли общаться через Интернет, все равно это вряд ли бы помогло. У Хоуп компьютер не такой навороченный, как у меня. И вместо того чтобы общаться, нам бы пришлось тратить время на то, чтобы выяснить, почему мы не слышим или не видим друг друга. С таким же успехом вместо компьютера можно пользоваться калькулятором.

Правда сказана, и это хорошо. Моему отцу хотелось бы, чтобы я была одержима компьютерами, — тогда у него появилась бы еще одна тема для разговора со мной, помимо легкой атлетики. Но, увы! К черту все это компьютерное общение. Не доверяю я современным технологиям, особенно после того, как наш школьный хакер разослал электронный дневник одного старшеклассника всей школе. (Ему пришлось перевестись в другую школу, настолько сильным было унижение.) Хоуп ничего не имела против, рассказывая о себе всю правду по Интернету, но я гораздо более подозрительная. Дело в том, что если я не могу поговорить или увидеться с ней, то предпочитаю написать письмо от руки либо нацарапать что-нибудь в дневнике, а не изливать душу или общаться в чате с каким-либо незнакомцем по Интернету. Я полностью осознаю тот факт, что не могу жить по законам XXI века. И это просто чудо, что мой мозг не взорвался первого января.

Вместо Хоуп я решила задать вопрос об Ангелах Чарли Бриджит: помнит ли она, играла ли она этими куклами, когда была маленькой. Бриджит — моя ровесница и живет напротив. До двенадцати лет мне казалось, что этого достаточно для того, чтобы она оставалась моей лучшей подругой. Но все это было в прошлом, когда Бриджит еще носила исправляющие скобки на зубах и у нее еще не появился бойфренд по имени Берк, и это было до того, как мы познакомились с Хоуп в школе, куда мы пришли учиться в параллельные седьмые «элитные» классы.

— Привет! Помнишь, как мы когда-то играли в куклы Ангелы Чарли?

Бриджит тряхнула своим золотистым хвостиком и уставилась на меня, словно у меня на голове выросли рога.

Бриджит симпатичная. Очень. Сказать по правде, она красавица. Ее сравнивают с Грейс Келли или Гвинет Пэлтроу — в зависимости от возраста того, кто на нее смотрит.

Именно ее красота в ответе за то, что наша дружба прекратилась.

Однажды в августе, когда мы еще не начали учиться в седьмом классе, мы с Бриджит пошли покупать одежду для школы вместе с моей мамой и сестрой. Все продавцы расхваливали гены классической красоты, обладателями которых и была эта троица. У них у всех были прямые светлые волосы, а я — кудрявая брюнетка. Их большие голубые глаза напоминали озера, в которых отражалось небо, а у меня же маленькие карие глазки похожи на грязные лужицы. Их кожа, слегка загорелая, была без малейшего изъяна, — моя же сгоревшая и вся в прыщах. Они — изящные, с округлыми в нужных местах формами, я же долговязая и тощая, с руками, как у орангутанга. Кто бы не предположил, что именно я дочь соседей? Они считали это забавным. Я тоже смеялась вместе с ними, скрывая свое унижение.

После этого наша дружба пошла на спад. Конечно, все еще было не так плохо. Но через месяц я познакомилась с Хоуп, а Бриджит встретила Берка Роя, учившегося в восьмом классе. Больше мы уже не нуждались друг в друге. Мама все еще считает, что Бриджит — моя лучшая подруга. Это предположение основано на том, что мы знакомы с колыбели в противовес тем трем с половиной годам, в течение которых я дружу с Хоуп. Это одна причина, почему мама не может понять, что одного междугороднего звонка Хоуп в месяц недостаточно. Другая причина — это то, что моя мама совершенно не знает меня.

После обсуждения с Бриджит Ангелов Чарли к нам за стол подсели Мэнда и Сара. «Элитные классы» — это условный термин, принятый в нашем районе. Я познакомилась с ними в седьмом классе через Хоуп. Или с Хоуп через них. Видите ли, Хоуп, Мэнда и Сара очень дружили в начальной школе. Это так же необъяснимо, как и наша дружба с Бриджит. Как только мы с Хоуп обнаружили, что мыслим одинаково, мы окрестили их Безмозглой командой. Итак, они все еще здесь, а Хоуп уехала. Удача оставила меня.

Если эти трое собирались вместе, они продолжали свой ежедневный ритуал: ничего ни ели и по очереди либо разносили, либо восхищались какими-нибудь моделями и актрисами в журналах для тинейджеров.