Читаем Перстень покойницы онлайн бесплатно
Когда старуха явилась к нему в первый раз, Костя поначалу подумал, что все еще спит и продолжает видеть сон — запутанный, тягучий, вязкий, как болотная грязь. В том сне его кто-то преследовал, а ему было настолько страшно, что он не мог заставить себя оглянуться и посмотреть кто.
Уже в следующий миг Костя понял, что не спит, а еще ощутил, что в комнате холодно, как в морге. Почему на ум пришло именно это слово? Костя ведь и в морге-то никогда не был…
Ночью, конечно, всегда становилось прохладнее, но все же не настолько, чтобы промерзнуть до костей. Однако мысли о том, что надо бы завернуться поплотнее в простыню, взять с кресла плед и закрыть балконную дверь, застряли на задворках сознания, потому что он увидел ее.
Закричать Костя не сумел: язык будто распух и прилип к гортани. Старуха, одетая в длинное темное платье, стояла в ногах кровати и смотрела прямо на него. Костя видел ее отчетливо: полная луна бесстыдно пялилась в окно и заливала все кругом молочно-белым светом.
Пристальный взгляд старухи был тяжелым, осязаемым: Косте на грудь словно положили чугунную гирю, дышать стало трудно, а пошевелиться — невозможно. Холод, вымораживающий до костей, исходил от зловещей гостьи, и у Кости, который до этой минуты не верил ни в привидения, ни в ходячих мертвецов, ни в другую потустороннюю чушь, не возникло никаких сомнений: перед ним призрак. Вернувшийся с того света дух. Он даже знал, почему старуха навестила его — знал еще до того, как внутри его взорвался яростный вопль:
— Верни перстенек! Верни!
В голову вонзился раскаленный железный прут, боль была нестерпима, и Костя потерял сознание.
Очнулся уже утром. Виски ломило, слегка подташнивало.
«Привиделось или старуха и впрямь приходила?» — спросил он себя.
Но после того, как мертвая старуха стала приходить каждую ночь, вопросы отпали сами собой.
На электричку чуть не опоздали: запрыгнули, когда она, дернувшись, стала отползать от перрона.
— Еле успели, — едва отдышавшись, сердито сказал Женя, — пришлось бы из-за тебя два часа ждать. Вечно копаешься, как маленький, честное слово.
Следующая электричка через двадцать пять минут, но Костя не стал спорить. Он вообще никогда не спорил со старшим братом. С ним никто не спорил, даже мама.
— Котя, ты брата слушай. Жека у нас молодец, — часто говорила она.
Мать смотрела на старшего сына уважительно, с наивным восхищением, как абориген на блестящие стеклянные бусы, и с некоторой опаской, будто тоже была Женькиной младшей, не слишком сообразительной сестрой.
Мама всю жизнь, пока не умерла от инфаркта в позапрошлом году, проработала в хлебном магазине. Когда сыновья были маленькие, денег вечно не хватало, она трудилась в две смены, да вдобавок мыла в том же магазине полы. Мама пропадала на работе, и братья росли сами по себе, тянулись один за другим. Точнее, Костя за Женей.
При разнице в три года казалось, что Женя старше лет на десять. Он был серьезным, собранным и практичным. Учился на одни пятерки, никогда не ввязывался в драки и не попадал в неприятные истории. В отличие от Кости, которого мама называла «бедой ходячей».
— В кого ты такой, Котя? — горевала мать, когда ее в очередной раз вызывали в школу из-за его двоек, порванного дневника или разрисованных стен, и тут же сама себе отвечала: — В отца, наверное. Такой же лоботряс был, царствие ему небесное. А вот Жеку-то все хвалят, учительница довольна. Вот и ты бы так, а? — уговаривала она сына.
Не ругала никогда, не била, только просила быть похожим на Жеку. Даже когда Косте двадцать исполнилось.
Но это было невозможно: братья были слишком разными» даже внешне. Костя — русоволосый, длинный и нескладный, худой, как циркуль. Женя крепко сбитый, коренастый невысокий блондин. Костины неприятности произрастали не из злого корня, они были не от дурного характера, а просто потому, что он мечтательный, рассеянный, увлеченный больше книгами и фильмами, чем учебой или оценками.
Женя окончил университет и работал в крупной компании на руководящей должности. Прилично зарабатывал, купил квартиру и встречался с симпатичной, милой девушкой, размышляя о том, устроит ли она его в будущем в качестве жены.
Костя был журналистом в умирающей газетенке, а еще подрабатывал копирайтингом и до сих пор жил в крошечной гостинке, где они с братом выросли.
Единственное, что объединяло братьев, кроме общей фамилии и крови, что текла в их жилах, было общее хобби. Костя и Женя искали клады. В детстве бредили картами и сундуками с сокровищами, а когда выросли, стали ходить в походы и искать старинные вещи с помощью поискового магнита.
В походы они выбирались частенько и сегодня, на исходе лета, решили поехать в место со смешным названием Тяпкино. Машина Жени была в ремонте, пришлось отправиться на электричке, но это их не остановило.
Ехать нужно было почти три часа, а после идти пешком километра четыре. Там, вдали от города, и притаилось это самое Тяпкино: заброшенная деревня — один из тысяч опустевших населенных пунктов России: старое, дореволюционное кладбище, разрушенная и обветшавшая барская усадьба, построенная в восемнадцатом веке, а еще — озеро.
Считалось, что на дне того озера лежат сокровища: хозяева усадьбы спрятали их, чтобы сберечь от революционно настроенных и возжелавших справедливости крестьян. После хотели забрать и рвануть в Париж, но не вышло: крестьяне не позволили, казнили прямо там, в усадьбе, куда долгие годы ходили на поклон.
А сокровища так на дне и остались, никем не найденные.
Истории про спрятанные перепуганными буржуа и аристократами клады братья читали и слышали миллион раз. и в большинстве случаев никаких сокровищ ни озера, нм усадьбы не таили, хотя что-то интересное раздобыть иногда удавалось. Но тут предполагалось сразу все в комплексе: и усадьба, и озеро, и кладбище, и заброшенная деревня — есть где развернуться.
Вагон был полупустой: слишком раннее утро, кому охота в воскресенье трястись в электричке? Дачники рвутся за город вечером в пятницу или утром в субботу. Женя всю дорогу проспал, а Костя заснуть не сумел, так и пялился в окно, за которым проносились дачные поселки, серые полосы дорог, луга и жидкие перелески с выгоревшей на солнце, присыпанной пылью листвой.
Выбравшись из вагона, братья пошлепали по дороге, которая вела в Тяпкино. Несколько человек, вышедших на станции Лосево вместе с ними, направились в противоположную сторону, в то самое Лосево — небольшой к неопрятный поселок.
— А вы куда, молодежь? — спросила их бойкая смешливая бабенка в пестром платке, что продавала всякую мелочь с лотка. — В той стороне нет ничего!
— В Тяпкино, — ответил Костя.
Женя неодобрительно глянул на брата.
«Зачем ей эта информация? Промолчать не мог?» — ясно, как если бы он произнес это вслух, читалось в Женином взгляде.
— Чего вам там? — удивилась женщина. — Последнего жителя на погост отнесли лет пять назад.
Женя шагал вперед, и спина его была возмущенно-красноречива: не вашего ума дело, идем, значит, надо! Костя в замешательстве глянул на продавщицу: невежливо молчать, когда спрашивают. К тому же женщина не желает им зла, за что ее так сердито игнорировать?
— На усадьбу хотим посмотреть. И на озеро, — вполголоса ответил он, покосившись на Женину спину, и вспомнил, что не знает названия озера.
— Озеро? — переспросила женщина и нахмурилась. — Не вздумайте лезть туда купаться!
— Это почему же? — Женя замедлил шаг и обернулся.
— Водоворот там. Закрутит — все, не выберешься. Сколько народу потонуло, мама дорогая! Неглубокое озерцо-то, а каждый сезон — несколько утопленников. Лезут люди, хоть ты им кол на голове теши! — Она поправила платок. — А усадьба давным-давно сгорела.
— Как сгорела? — хором спросили братья.
Если бы могли видеть себя со стороны поразились бы, до чего похожими слепило их совершенно одинаковое выражение разочарования на липах.
— Пожарище черное и бучило-воронка. Говорю же, нечего вам там делать.
Выпалив это, женщина отвернулась и заговорила с подошедшим к ее лотку мужчиной.
Настроение было испорчено, хотя братья и пытались убедить друг друга, что не стоит верить словам глупой тетки. Подумаешь, усадьбы нет: можно пофотографировать старинные склепы или пройтись по деревне. Да и в озере может что-то интересное отыскаться.
Они шли, закинув на спину походные рюкзаки, по разбитой, заросшей сорной травой дороге, мимо стоящих по обе стороны деревьев. Хлопотливое августовское солнце припекало с торопливым усердием, зная, что дни становятся все короче, а сил все меньше, можно не успеть обогреть землю. Костя быстро взмок и снял ветровку, повязав ее вокруг талии. Женя тоже избавился от свитера и нацепил бейсболку.
Миновали дорожный указатель — короткий, почерневший от времени столбик с табличкой «Тяпкино». Возле указателя стоял остов легковушки: ни окон, ни дверей, ни сидений, ни колес.
Примерно через час дорога привела братьев в деревню. Серые избы были похожи на брошенный у дороги автомобиль: такие же неприкаянные, лысые, разоренные, никому не нужные.
Заколоченные окна, провалившиеся крыши, обглоданные ветром стены, захваченные травой огороды, поваленные заборы — это место производило гнетущее впечатление. И если по пути сюда Костя думал, что можно бы заглянуть в оставленные людьми дома (просто из любопытства и ради необычных фотографий), то теперь ловил себя на мысли, что ему не хочется и близко подходить к этим избам.
Деревня осталась позади, у самой околицы дорога раздваивалась. Одна ветка вела к усадьбе и озеру, вторая — к погосту. Братья свернули налево и вскоре очутились на берегу.
Озеро оказалось довольно большое, по форме похожее на кляксу, с заросшими осокой и камышом берегами. То, что осталось от усадьбы, чернело на противоположной стороне.
Тетка была права: ловить там нечего, одно пепелище.
— Полезем в озеро? — В голосе Жени слышалось сомнение. Неужели испугался?
— Зря, что ли, я лодку пер? — бодро проговорил Костя.
Они попили чаю, подкрепились бутербродами, которые сделал запасливый Женя, а после приступили к сборам. Накачали резиновую лодку — маленькую, как раз для двоих, купленную специально для этих целей. Уложили в нее весла и поисковый магнит среднего размера. Больше двух сотен килограммов таким не вытащить, да и не требовалось. Попадались им обычно монеты, посуда, столовые приборы, подносы, патроны и гильзы времен Второй мировой войны, ключи, украшения, разбитые очки, инструменты и просто какие-то железки непонятного назначения.
Оставив на берегу похудевшие рюкзаки и кроссовки с носками, Костя с Женей забрались в лодку и оттолкнулись от берега. Прежде пришлось немного пройти по илистому дну озера, и Костю передернуло от отвращения: вода была мутная, водоросли опутывали ноги, так что казалось, будто кто-то живущий на дне, в бурой жиже, касается тебя скользкими руками.
— Фу ты, зараза! — Женя неловко скатился за осоку, и та немедленно укусила его, полоснула по коже острым зубом.
Неприветливое место. Не по себе тут, что говори, как ни хорохорься.
— «Раз он в море закинул невод», — прокряхтел Женя.
Он всегда произносил эту фразу в подобных случаях.
Магнит принялся обшаривать дно. Текли минуты — пустые и мрачные, как воды безымянного озера. А потом Костя почувствовал: сейчас, вот прямо сейчас это случится. Будто кто на ухо шепнул.
Что «это», он не знал, но, когда магнит притянул со дна озера большой кувшин, почти не удивился.
— Тяжелый, — присвистнул Женя. — Что внутри, джинн?
Заросший донной грязью, илом, уродливыми наростами кувшин был узкогорлый, с витой ручкой и узорами на круглых боках, которые обнаружились, когда Костя стал отчищать находку, чтобы получше рассмотреть.
Представлял ли кувшин какую-то ценность или был обычной рухлядью (Женя склонялся к этой мысли), понять было пока невозможно: для этого у братьев был Петров. Историк, киноман, убежденный женоненавистник, а еще — бывший одноклассник Жени. И владелец антикварного магазина.
Больше ничего подходящего на дне озера не обнаружилось, как они ни искали, и братья погребли к берегу. Лодка сохла в лучах все яростнее распаляющегося полуденного солнца, а Костя пытался выковырять из кувшина грязь, которая слежалась, сбившись в плотный тугой ком, превратившись в камень.
Усилия его увенчались успехом: после манипуляций с палкой, постукиваний и сотрясений упрямый кувшин опорожнил свое брюхо. Костя хотел отвернуться от неприглядной коричнево-черной массы, лежащей на земле, как вдруг внутри ее блеснула алая искра. Что-то засверкало, приманив к себе солнечный луч, как магнит притягивал металлические предметы.
— Эго еще что такое? — Женя, который складывал лодку, пока Костя возился с кувшином, бросил свое занятие и подошел ближе.
Оказалось, что кувшин был раковиной, которая прятала в своей утробе жемчужину. Мгновение спустя оба брата зачарованно глядели на тяжелое золотое кольцо, что лежало на ладони Кости.
Камни необычной огранки — пылающе-алые и ослепительно-прозрачные — были расположены в форме изысканной ветви.
Самый крупный самоцвет насыщенного кроваво-красного оттенка находился в сердце композиции,
— Это же целое состояние, братишка, — почему-то шепотом сказал Женя. — Рубины и бриллианты, да?
У Кости хватило сил, только чтобы кивнуть. Он не мог отвести взгляд от перстня.
— Петрову надо показать. Но я и без него чувствую: колечку цены нет!
Сборы были поспешными и бестолковыми. Женя хотел забрать кольцо: не то чтобы он не доверял брату, просто у них так было заведено. Всеми серьезными делами занимался старший. А тут куда уж серьезнее? Впервые братьям досталось настоящее сокровище!
Но Костя заупрямился: если бы не он, Женя, скорее всего, выбросил бы кувшин вместе с драгоценностью, что таилась на его дне, обратно в озеро. Это Костя нашел кольцо — ему и хранить его.
С неохотой, но Женя уступил брату.
— К Петрову только в понедельник. — Он нажал кнопку отбоя и убрал телефон. — Раньше не может, подлец.
Женю трясло от нетерпения: он желал поскорее узнать, какова примерная стоимость находки. Костя испытывал странное чувство, нечто сродни… обретению. Он нашел важную, стоящую, как ему казалось, гораздо дороже любых денег, которые ему могли предложить, вещь, и потому выпускать кольцо из рук не хотелось.
— Моя преееелеееесссть, — дурашливо прошипел Женя, глядя, как брат заботливо укладывает перстень во внутренний карман. — Глаза-то горят! Властелин колец.
Расставшись на вокзале, братья заспешили каждый в свою сторону. Не успел Костя переступить порог квартиры, как мобильник разразился истеричным звоном.
— Ты дома? Все в порядке?
— Добрался. С перстнем все хорошо.
Женя еще раз напомнил, что в понедельник заедет, наказал беречь кольцо и, не прощаясь, повесил трубку.
Костя убрал перстень в шкатулку, которую они с братом когда-то подарили маме. Она хранила там украшения: витой браслет, пару серебряных колечек, цепочку с кулоном. Перстень выглядел аристократом среди плебеев, резко контрастируя с дешевыми безделушками.
